Каждый раз после словесной перепалки с Хань Юем Хэ Жань чувствовала себя совершенно вымотанной.
Она и сама не понимала, что с ней в последнее время происходит: эмоции всё чаще выходили из-под контроля.
С Хань Юем разумнее всего было бы отвечать неподвижностью на движение — пожалуй, ей не стоило так резко идти в наступление.
Во второй половине вечера Хань Юй ушёл, обняв за талию девушку в вызывающе ярком наряде, и в бильярдной остались только Хэ Жань и несколько его друзей.
Раз Хань Юя здесь больше не было, Хэ Жань тоже не видела причин задерживаться.
Она надела свой тренч и вышла из комнаты, с облегчением выдохнув.
Идя по длинному коридору, Хэ Жань позвонила Сяо Ханю.
— Ты уже вернулся?
— Нет.
— Где ты?
— Внизу.
Хэ Жань вышла через боковую дверь клуба и действительно увидела Сяо Ханя, он стоял у дороги под фонарным столбом.
Она подошла к нему и протянула его куртку.
— Быстрее надень.
Ночью похолодало; стоило Хэ Жань произнести всего одну фразу, как у её губ поднялось густое белое облачко пара.
Она смотрела, как Сяо Хань надевает куртку, потом опустила руку и случайно коснулась тыльной стороны его ладони. Странное дело, он так долго простоял на улице, а руки у него всё ещё были тёплыми.
— Поедем сегодня к тебе? — спросила Хэ Жань.
Сяо Хань кивнул.
— Хорошо.
— Только чуть позже. Я сейчас немного устала. — Хэ Жань вздохнула, сделала несколько шагов вперёд и прислонилась к нему. — Дай мне постоять так.
Сяо Хань стоял неподвижно, никак не реагируя.
Хэ Жань снова сказала:
— Наклонись пониже.
Сяо Хань послушно согнулся.
Так было как раз удобно. Хэ Жань положила подбородок ему на плечо и на время прикрыла глаза.
Время будто замедлило шаг. Высокая фигура Сяо Ханя окружила Хэ Жань собой; если смотреть издалека, с конца улицы, две тени полностью накладывались одна на другую и превращались в одного человека.
Прохожих почти не было. Хэ Жань нравилось это мгновение покоя — и вокруг, и внутри.
Он не спросил, что она здесь делала.
Она не спросила, почему он всё это время ждал.
…
На тесном втором этаже два обнажённых тела были укутаны в толстое одеяло.
Хэ Жань отказалась от подушки и лежала щекой на груди Сяо Ханя.
Снаружи было всего пять-шесть градусов, а её тело под одеялом, всё сильнее наполненным теплом, покрылось тонкой испариной.
Она некоторое время рассеянно смотрела на водяную дымку, осевшую на оконном стекле, а потом вдруг приподнялась на локте и спросила:
— Сяо Хань, сколько у тебя денег?
— Что?
— Я спрашиваю, сколько у тебя накоплений.
Сяо Хань помолчал.
— Тебе нужны деньги?
— Нет.
Он непонимающе посмотрел на неё.
— Тогда зачем спрашиваешь?
— Просто спрашиваю. Что, нельзя сказать?
— Нет, не в этом дело.
Сяо Хань прикинул и ответил:
— Наверное, несколько десятков тысяч.
— Всего несколько десятков тысяч?
— Угу.
— Этого хватит, чтобы содержать себя?
— Хватит.
— А Цюаньцюань? Ты ведь говорил, что хочешь забрать его в Гуанчжоу учиться.
— Он сейчас ещё слишком маленький, здоровье слабое. Каждый раз, как приезжает сюда, не может привыкнуть к климату — простужается, поднимается температура. — Сяо Хань подумал немного и сказал: — Подожду, пока он закончит начальную школу, тогда заберу.
— Значит, сейчас ты копишь ему на среднюю школу?
— На среднюю уже хватит. Теперь зарабатываю на старшую.
— Денег достаточно?
— Достаточно.
После паузы Хэ Жань вдруг ни с того ни с сего спросила:
— А если ещё и меня содержать?
Сяо Хань замер.
— Что?
— Я говорю: если тебе придётся содержать ещё и меня, твоих денег хватит?
Сяо Хань соображал немного медленно. Он несколько секунд смотрел на неё, а потом только кивнул.
— Хватит.
Хэ Жань невольно рассмеялась, явно не соглашаясь:
— У тебя всего несколько десятков тысяч. Нужно содержать себя, платить за учёбу Цюаньцюаня, ещё и меня содержать — как может хватить?
Сяо Хань помедлил и сказал:
— У меня есть ещё одна сумма. У Толстяка.
Хэ Жань не поняла:
— В смысле?
— Когда Толстяк открывал свою закусочную, он занял у меня денег. Сказал, что каждый год будет отдавать мне долю прибыли.
— А-а, вот как.
Та закусочная была небольшая, но дела у неё шли на удивление бойко. Деньги с этой доли наверняка были больше, чем зарплата, которую Сяо Хань зарабатывал садовником и парикмахером.
— Тогда почему ты их не забираешь? — спросила Хэ Жань.
Сяо Хань ответил:
— Мне хватает того, что я сам зарабатываю. Даже если заберу, не знаю, что с ними делать. Пусть пока лежат у него.
— То есть… — на губах Хэ Жань появилась улыбка, — если тебе придётся содержать меня, придётся заранее пустить в ход твоё скрытое богатство?
Сяо Хань серьёзно подумал некоторое время и сказал:
— Я могу попросить Толстяка вернуть мне деньги. Хочу открыть магазин и продавать цветы. А потом мы будем нормально жить.
Последняя половина фразы на мгновение ввела Хэ Жань в оцепенение.
Она пришла в себя, улыбнулась и сказала:
— Цветочный магазин — это хорошо.
Потом добавила:
— Но меня содержать не нужно. Деньги пока копи дальше.
В темноте нельзя было разглядеть выражение лица Сяо Ханя. Было только понятно, что он отвернул голову в сторону и больше не говорил.
Хэ Жань придвинулась ближе, легко погладила его по щеке.
— Что, расстроился?
Сяо Хань глухо ответил:
— Нет.
Рука Хэ Жань скользнула ниже.
— Ещё скажи, что нет. Вот здесь уже всё опустилось.
Сяо Хань перехватил её руку. Хэ Жань не смогла вырваться, но тут же потянула его за собой, и их руки вместе оказались там.
Хэ Жань пристально, с горячим блеском в глазах смотрела на него.
— Что чувствуешь?
Сяо Хань не ответил. Его голос звучал низко:
— Ты с другими мужчинами тоже разговариваешь таким тоном?
— Каким тоном?
Сяо Хань окинул её взглядом сверху вниз. Ответ был очевиден без слов.
Хэ Жань поджала губы и сказала:
— Обычно я сама с другими мужчинами не заговариваю.
— Почему?
— Не о чем говорить. — Она ответила просто, потом моргнула ему. — Мне нравишься только ты.
— …
Сяо Хань вдруг вспомнил свою первую встречу с Хэ Жань. Тогда она действительно производила впечатление человека не слишком разговорчивого.
И ещё тот её взгляд, когда она стояла внизу у ступеней и смотрела на него: слишком спокойный, слишком сдержанный для её возраста, но с какой-то едва уловимой целенаправленностью.
Если подумать, тогда она и правда пришла подготовленной, уже вымыла голову, но всё равно специально нашла его, чтобы вымыть ещё раз.
— Ты немного не по годам взрослая, — сказал Сяо Хань то, что думал.
Хэ Жань беззаботно улыбнулась:
— Только сейчас заметил?
Ночь была глубокой. В холодный сезон всё вокруг погрузилось в безмолвие.
Хэ Жань невольно зевнула, похоже, её тоже начало клонить в сон.
Она слезла с Сяо Ханя, легла обратно на своё место и пробормотала:
— Если ты правда откроешь цветочный магазин, когда я закончу учёбу, не забудь прийти и подарить мне цветы.
Сяо Хань повернул голову и посмотрел на неё.
Когда она закончит учёбу…
Сколько лет должно было пройти до того дня?
— Хорошо.
На следующее утро Сяо Хань готовил завтрак на кухне, а Хэ Жань разбудила вибрация телефона у изголовья.
Она сонно взяла телефон, слезла с кровати и, ещё наполовину в дрёме, пошла к кухне.
— Тебе звонят.
Хэ Жань вернулась к кровати, нашла очки и надела их. Потом зашла в ванную, умылась, а после прислонилась к стене и, чистя зубы, слушала, как Сяо Хань разговаривает по телефону.
Он говорил на диалекте; она понимала его то ли наполовину, то ли ещё меньше, но с утра даже просто слушать его голос помогало немного взбодриться.
Через пять минут Сяо Хань повесил трубку.
Хэ Жань мимоходом спросила:
— Из дома звонили?
Сяо Хань, казалось, всё ещё обдумывал содержание того телефонного разговора; выражение лица у него было тяжёлым.
Увидев его таким, Хэ Жань снова спросила:
— Что случилось?
Сяо Хань вернулся мыслями назад и сказал:
— Это звонила моя невестка.
Хэ Жань на мгновение застыла.
— Мама Цюаньцюаня?
— Угу.
— И зачем она вдруг тебе позвонила?
— Она передумала. Говорит, хочет вернуть себе право опеки над Цюаньцюанем.
Хэ Жань резко нахмурилась.
— Разве раньше она не отказывалась забирать Цюаньцюаня? Почему вдруг передумала?
Сяо Хань медленно объяснил ей подробности:
— Раньше дочь её мужа от первой жены была категорически против. А теперь, как я слышал, с этой девочкой что-то случилось, поэтому они решили усыновить мальчика помладше. Вот и вспомнили о Цюаньцюане.
Хэ Жань немного подумала и спросила:
— А ты что думаешь?
Сяо Хань помолчал.
— Она назначила мне встречу сегодня днём, хочет поговорить. Мне ещё нужно всё обдумать.
Хэ Жань сказала:
— Цюаньцюань ещё маленький. Ты должен как следует всё проверить за него.
Сяо Хань кивнул.
— Угу.
Днём Сяо Хань спросил Хэ Жань, не хочет ли она пойти с ним.
Хэ Жань меньше всего любила разбираться с подобными делами, но, подумав, что одной дома ей будет слишком скучно, да и вопрос касался будущего Цюаньцюаня — тут нельзя было быть беспечной, — в конце концов решила поехать вместе с Сяо Ханем и посмотреть самой.
Встречу назначили дома у невестки Сяо Ханя. Адрес был в районе Ливань, в довольно приличном жилом комплексе: четыре спальни, две гостиные, терраса — вполне обеспеченная семья среднего достатка.
Стоило Сяо Ханю и Хэ Жань войти, как невестка провела их в гостиную, усадила и с радушием подала чай.
Сначала она с любопытством некоторое время разглядывала Хэ Жань, потом неуверенно спросила:
— …А это?
Сяо Хань представил её коротко и ясно:
— Моя девушка.
Невестка словно только теперь поняла. Протянула длинное «о-о», потом улыбнулась:
— Наконец-то у тебя появилась девушка. Хорошее дело.
Затем повернулась к Хэ Жань и сказала:
— Сестрёнка выглядит совсем юной. Сколько тебе лет в этом году?
Хэ Жань тоже вежливо улыбнулась ей.
— Двадцать три.
Невестка кивнула. Сяо Хань бросил на Хэ Жань странный взгляд, но ничего не сказал.
— Ты одна дома? — спросил Сяо Хань.
Невестка ответила:
— Да. Фэйфэй сказала, что хочет подышать воздухом, вот отец и повёз её прогуляться.
Они какое-то время болтали о несущественном и наконец перешли к делу Цюаньцюаня. Говорили они на чунцинском диалекте, и Хэ Жань снова превратилась в украшение интерьера: молча сидела и спокойно осматривала всё вокруг.
Напротив дивана была светло-бежевая декоративная стена. У стены стояла тумба под телевизор, а над ней висел жидкокристаллический экран среднего размера. В чёрной поверхности экрана смутно отражался угол семейной фотографии.
Хэ Жань повернулась и подняла глаза на оформленный в раму семейный портрет, висевший на стене.
Рама была очень большой — не меньше метра и в длину, и в ширину. У Хэ Жань дома тоже был семейный портрет примерно такого же размера, вещь, которая сразу приковывает взгляд.
На самом деле, едва войдя, она первой заметила именно эту фотографию, просто тогда не стала присматриваться.
На снимке трое сидели рядом, тесно прижавшись друг к другу, и улыбались.
Хозяин дома выглядел вполне прилично: правильные черты лица, очки в золотой оправе, мягкий интеллигентный вид. Дочь пошла внешностью в отца; улыбалась сдержанно, не показывая зубов, и казалась человеком безобидным.
Семейный портрет, вероятно, был сделан до несчастного случая с девушкой: на фотографии она выглядела совершенно здоровой.
Взгляд Хэ Жань надолго задержался на девушке, сидевшей посередине. Её брови едва заметно дрогнули и сошлись.
Невестка Сяо Ханя заметила взгляд Хэ Жань, на время прервала разговор и с улыбкой представила:
— Это мой муж, а это его дочь, Фэйфэй. Эх… Когда она училась в старшей школе, нечаянно упала с лестницы в школе, повредила ногу, потом ещё и глаза пострадали от инфекции. Иначе сейчас уже должна была бы учиться в университете.
В её голосе звучало явное сожаление.
Едва она договорила, как послышался звук поворачивающегося дверного замка, и двое, о которых шла речь, вернулись.
Фэйфэй не могла видеть; травма ноги тоже оставила последствия, и отец был вынужден осторожно поддерживать её, помогая войти.
Сяо Хань вместе с невесткой поднялся, чтобы поздороваться. Хэ Жань осталась сидеть на прежнем месте и не двинулась.
Эта девушка явно испытывала сильное отвращение к мысли, что у неё вот-вот появится младший брат. Сяо Ханю она не показала ни капли приветливости; вернувшись в свою комнату, сердито захлопнула дверь и заперлась в знак протеста.
Хэ Жань издалека посмотрела на выражение лица Сяо Ханя, которому указали на дверь, и не удержалась от улыбки.
До ужина оставалось ещё время. Они только выпили послеобеденный чай у невестки Сяо Ханя и ушли.
По дороге обратно Сяо Хань спросил Хэ Жань:
— Как тебе эта семья?
Хэ Жань немного подумала и сказала:
— Твоя невестка выглядит неплохо. Мужчина почти ничего не сказал, так что непонятно, что он за человек. А его дочь…
На этом месте Хэ Жань надолго замолчала. Когда же снова заговорила, то сразу вынесла решение:
— Лучше не отдавай туда Цюаньцюаня. У этой девушки плохой характер. Потом им будет трудно ужиться.
Сяо Хань сказал:
— Девочки, выросшие единственными детьми в семье, обычно бывают немного своевольными.
— Дело не в том, что она немного своевольная. — Голос Хэ Жань невольно стал тяжелее. — Она намного старше Цюаньцюаня. Если начнёт плести интриги, Цюаньцюаню даже плакаться будет некому.
Сяо Хань не ответил. Он некоторое время молча смотрел на неё.
— Ты сегодня какая-то не такая.
Хэ Жань молчала, не отрицая и не подтверждая.
Она повернула голову к окну и расфокусированным взглядом уставилась куда-то за стекло.
В прозрачном автомобильном окне отражалось лицо без всякого лишнего выражения. Хэ Жань медленно сказала:
— Я знаю эту девушку. Она была моей одноклассницей в старшей школе.
— Сяо Хань. — Она тихо вдохнула и только потом продолжила: — Это я столкнула её с лестницы.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
