Тем же днём Гу Жуйтун только вышел из караульной, как увидел, что управитель дома Юй, Чжоу Тай, спускается по лестнице в растрёпанном виде. Было явно видно, что он только что получил нагоняй наверху. Он всё ещё бормотал себе под нос:
— Какая ещё нефритовая шпилька? Да это меня в могилу сведёт. Я её и в глаза не видел. Где мне её искать?
Гу Жуйтун поднялся наверх и увидел Юй Чансюаня, развалившегося на западном диване с резными узорами из слоновой кости в малой гостиной. Тот закинул ноги на кофейный столик и отдыхал с закрытыми глазами. Услышав шаги, он открыл глаза и улыбнулся:
— Брат Гу, как раз вовремя. Я тебя искал. Поедем, покажу тебе одну красавицу.
— Какую ещё красавицу? — спросил Гу Жуйтун.
Юй Чансюань усмехнулся, встал с дивана; его кожаные военные сапоги бесшумно ступали по мягкому ковру. Обернувшись к Гу Жуйтуну, он сказал:
— Помнишь девчонку, что упала перед нашей машиной в ту дождливую ночь? Вчера я велел проследить за ней — наконец нашли, где она живёт.
Гу Жуйтун всё понял и улыбнулся:
— Девушка из бедной семьи. Что там смотреть?
Юй Чансюань рассмеялся и направился к выходу, громко говоря на ходу:
— Вот тут ты ошибаешься. Эта девушка из бедной семьи как раз очень даже стоит того, чтобы на неё посмотреть!
Был июнь, вечер подступал незаметно. Тонкий закатный свет заливал половину переулка. Школьники, вернувшиеся с занятий, бежали по улице со счётами-суаньпань1 в руках, смеясь и гоняясь друг за другом. Старик, продающий сушёный тофу, нёс на коромысле свой товар и нараспев выкрикивал:
— Пятиприправный сушёный тофу-у…
Этот протяжный, тягучий голос звучал особенно тоскливо, словно годы, осевшие в этом старом переулке.
Гу Жуйтун просто не осмеливался смотреть на Юй Чансюаня, он и без того представлял, каким мрачным должно быть сейчас его лицо. Пришлось перевести взгляд на стоявшую перед ними пожилую пару, до смерти перепуганную. Старик заикаясь проговорил:
— Мы… мы тут вдвоём живём. Какая ещё… сяонянцзы?
Гу Жуйтун махнул рукой, велев старикам уйти, подошёл к машине и сказал сидевшему внутри Юй Чансюаню:
— У-шаое, похоже, мы ошиблись адресом.
Юй Чансюань лишь слабо усмехнулся:
— Это не мы ошиблись. Это она меня обвела вокруг пальца. Думает, так я ничего не смогу сделать? Тем лучше, во мне даже азарт проснулся. Я всё равно её найду.
И в этот момент издалека показалась пожилая женщина, которая тащила за рукав кого-то, похожего на врача, и на ходу причитала:
— Да это же вопрос жизни и смерти! Что вам стоит один раз прийти на дом? Идите скорее посмотрите. Она всю ночь кровью кашляет. Бедная девочка так убивается, что смотреть больно.
Доктор тяжело вздохнул:
— Тётушка Чжао, дело не в том, что я не хочу идти. Я же сказал — тут я бессилен. Её болезнь надо лечить в иностранной больнице. Я давно уже ничем помочь не могу.
Старуха зло уставилась на него и громко отругала:
— Думаете, наша Пинцзюнь не хочет? Да где ей взять деньги? Бедные сироты — мать да дочь. Хоть ради доброго дела зайдите ещё раз. Или вам только деньги подавай — ни капли совести!
Доктор аж подпрыгнул:
— Старая, как ты смеешь меня ругать!
А Е Пинцзюнь в это время всё ещё в спешке варила лекарство во внешней комнате. Изнутри доносился всё более надрывный кашель матери, перемежавшийся хрипами. Пинцзюнь торопливо подложила тряпку под руки, сняла с огня лекарственный горшочек и перелила отвар в чашу.
С чашей в руках она вбежала в комнату, откинула полог и увидела, что мать лежит на постели, рот её полон крови, простыни пропитаны алыми пятнами.
— Мама! — вскрикнула Пинцзюнь.
Она поспешно поставила чашу и приподняла мать. Лицо той было мертвенно-бледным, в уголках губ — кровь, глаза едва приоткрыты узкой щёлкой. Она дышала слабо и сквозь слёзы прошептала:
— Пин-эр… боюсь, мама… больше тебе… не помощница…
Пинцзюнь не плакала и не причитала. Она лишь молча прикусила губы, помогла матери опереться на себя и другой рукой подняла чашу с горячим лекарством. Зачерпнула ложку, подула, остудив, и поднесла к губам матери.
Та закрыла глаза, по щекам потекли слёзы, она уже не могла глотать.
Тогда Пинцзюнь решительно сказала:
— Если мама не думает обо мне и считает, что не сможет больше держаться, тогда я умру раньше тебя. Всё равно у меня в этом мире никого нет. Раньше умереть — даже лучше!
Эти слова будто перевернули сердце госпожи Е. Она задрожала:
— Ах ты, дитя…
Пинцзюнь больше ничего не сказала и поднесла ещё ложку лекарства. Мать, превозмогая мучение, всё же заставила себя проглотить.
И тут снаружи раздался голос тётушки Чжао:
— Пинцзюнь! Доктор пришёл…
Но вслед за этим послышался топот множества ног и её встревоженный крик во дворе:
— Эй! Вы кто такие?! Стойте! Туда нельзя!
Пинцзюнь только успела обернуться, как занавеска у входа взметнулась, и в комнату вошли несколько солдат в форме. Старший из них взглянул на её лицо и коротко бросил стоявшим позади:
— Ошибки нет. Это она. Быстро — старуху на носилки.
Солдаты тут же шагнули вперёд, без объяснений оттолкнули Пинцзюнь и наклонились к почти бессознательной госпоже Е.
Лицо Пинцзюнь стало белее бумаги. Чаша с лекарством выскользнула из рук и разбилась. Она в отчаянии кинулась вперёд, хватая их за рукава:
— Что вы делаете?! Отпустите мою маму!
Гу Жуйтун шагнул вперёд и одной рукой удержал её:
— Пинцзюнь-гунян2, успокойтесь. Мы пришли спасти вашу мать, у нас нет злых намерений.
Она резко обернулась к нему. Взгляд её был холодным и ясным, как снег. Голос звенел от гнева и достоинства:
— Врываетесь в чужой дом средь бела дня, уносите людей без объяснений и называете это добрыми намерениями? Немедленно поставьте мою мать! Неужели вы думаете, что в этом мире нет закона?!
Гу Жуйтун поспешно объяснил:
— Мы действуем по приказу человека, которого вы знаете. Специально приехали отвезти вашу мать в больницу. Если не верите, поедем с нами.
Пинцзюнь замерла, не сводя с него глаз. Чёрные зрачки были чистыми и светлыми, как снег под луной.
Гу Жуйтун сделал приглашающий жест к выходу и мягко улыбнулся:
— Добрые у нас намерения или злые — госпожа Пинцзюнь сама всё поймёт, когда поедет с нами.
«Пышные цветы Цзиньлина, пудра и румяна в аромате одежд. Возвращение в дождливую ночь, ускользающая тень и потерянная нефритовая шпилька»
Здесь и далее названия глав в духе традиционных китайских романов (например, «Сон в красном тереме»). Они написаны так называемой параллельной прозой, где две части фразы, состоящие из поэтических образов, зеркально отражают друг друга и часто несут в себе противоположные смыслы или эмоции. В начале главы попытайтесь разгадать смысл самостоятельно, а в конце каждой главы вас будет ждать подробный разбор.
Часть 1: Пышные цветы Цзиньлина, пудра и румяна в аромате одежд (金陵繁花红粉伴衣香, Jīnlíng fánhuā hóngfěn bàn yīxiāng)
Цзиньлин (金陵)— древнее название Нанкина. В литературе оно часто ассоциируется с былой имперской роскошью, меланхолией и изысканной жизнью знати. Это сразу задает место действия — богатый южный город.
Пышные цветы (繁花) — образ процветания, светской суеты и множества красавиц.
Пудра и румяна (红粉) — буквально «розовый и пудра». Метонимия, означающая красивых женщин или мир женских покоев.
Аромат одежд (衣香) — намек на роскошь и бесконечные приемы. Образ «ароматных одежд и теней» (yī xiāng bìn yǐng) типичен для описания высшего общества.
Первая часть — это введение в мир блестящего общества Нанкина, балов и светских красавиц.
Часть 2: Возвращение в дождливую ночь, ускользающая тень и потерянная нефритовая шпилька (风雨夜归芳影遗玉簪, Fēngyǔ yèguī fāngyǐng yí yùzān)
Возвращение в ночь ветра и дождя (风雨夜归) — резкий контраст с первой частью. Атмосфера сменяется на тревожную, мрачную и таинственную.
Ускользающая тень (芳影) — буквально «благоухающая тень». Поэтичное обозначение красивой девушки. Она быстро исчезает, оставляя лишь след.
Потерянная нефритовая шпилька (遗玉簪) — классический сюжетный двигатель. Шпилька — это зацепка, личная вещь, по которой герой позже будет искать таинственную незнакомку.
- Счёты-суаньпань (suànpán) в эпоху Китайской республики (1912–1949) были обязательной школьной принадлежностью. Китайские школьники повсюду носили их с собой, так как обучение быстрому счету на суаньпане было основой математического образования. Они представляли собой деревянную раму, разделенную перекладиной на две части («небо» и «земля»). На каждой спице было по семь косточек: две в верхней части («небесные», каждая равна 5) и пять в нижней («земные», каждая равна 1). С их помощью можно было не только складывать и вычитать, но и извлекать квадратные или кубические корни. ↩︎
- Гунян (姑娘, gūniang) — это традиционное китайское обращение к молодой незамужней девушке. В отличие от домашнего «Пин-эр» или дружеского «Пинцзюнь», добавление «гунян» создает официальную преграду. Тот, кто это говорит, подчеркивает: «Я уважаю вас и соблюдаю приличия». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
