Когда они снова проезжали через павильон Чжачжатин на «Маленьком ангеле», по обеим сторонам улицы царил хаос, а в воздухе всё ещё висел едкий запах гари, который никак не желал рассеиваться. В окрестных домах давно погас свет, и пустые улицы выглядели уныло и сиротливо.
Цин Е, сидя на заднем сиденье мотоцикла, крепко обнимала Син У. Она не знала, куда он её везёт, и не хотела спрашивать.
Она также не знала, сколько лет Син У вот так заботился о найнай. Случай с недержанием, вероятно, произошёл не впервые. Раньше Син У никогда не позволял ей видеть эти жалкие стороны своей жизни, пока большой пожар не обнажил всё неприглядное. Цин Е увидела его жизнь такой, какая она есть на самом деле, и помимо боли в сердце, она чувствовала лишь гнетущую печаль от собственного бессилия.
После того как комнату найнай привели в порядок, Ли Ланьфан пока что легла спать вместе с ней. Что же касается Цин Е, Син У отвёз её в гостиницу «Кэлай» в переулке Сытяо — ту самую маленькую гостиницу, где в прошлый раз останавливался Мэн Жуйхан. В сложившейся ситуации, за день до кануна Нового года, возможность поселиться в гостинице была для Цин Е роскошью: по крайней мере, здесь было место, где можно помыться и поспать.
Син У оформлял заселение не на одну ночь; Цин Е видела, как он напрямую обсуждал с той толстой женщиной оплату за месяц. Иногда она искренне восхищалась Син У: в таких обстоятельствах он всё ещё мог думать о подобных вещах, хотя вопрос и впрямь был насущным. Пусть стоимость одной ночи здесь была невысока, при длительном проживании за месяц вышло бы три или четыре тысячи, так что договориться об оплате за месяц сразу было гораздо выгоднее.
В итоге Син У заплатил первую тысячу, взял квитанцию и повёл Цин Е наверх. У неё был только рюкзак, с которым она вышла вечером, и ноутбук, спасённый Син У с риском для жизни, — вот и всё её нынешнее имущество. У неё даже не было верхней одежды — только тонкий свитер и грязные джинсы. Сейчас ей хотелось лишь скинуть всё это и принять горячий душ.
Когда они добрались до комнаты, было уже около двух часов ночи. В номере было довольно чисто, но там стояла лишь одна большая кровать, а не две. Она на мгновение замерла, и Син У сказал ей:
— Я пойду поменяю на стандартный номер.
Цин Е схватила его за руку:
— Ладно, не суетись, я хочу в душ.
Син У остановился в дверях, не заходя внутрь, и лишь сказал:
— Ты оставайся здесь, а я пойду к Хуанмао.
Цин Е отложила рюкзак и ноутбук, на миг замолчала, а затем обернулась к нему:
— Я не хочу оставаться одна.
Да, она не хотела быть одна. По крайней мере, в эту ночь она не смогла бы уснуть в одиночестве. Стоило ей закрыть глаза, как в памяти всплывало яростно полыхающее пламя; это чувство страха было настолько реальным, что не покидало её до этого самого момента.
Син У вошёл в комнату, закрыл дверь и, больше ничего не говоря, велел ей поскорее идти в душ.
Вскоре из ванной донёсся шум воды, но Син У не обращал на него внимания. Он лишь сидел у окна, глубоко нахмурившись, и курил. Его силуэт тонул в полумраке, он был окутан тяжёлым гнетущим чувством и полностью погружён в свои раздумья.
Он так забылся, что даже не пришёл в себя, когда дверь ванной открылась, пока Цин Е, уже забравшись под одеяло, не окликнула его:
— Эй.
Только тогда он с запозданием заметил, что сигарета догорела. Он затушил окурок в пепельнице и, подняв голову, посмотрел на неё:
— Ложись пораньше. Я дождусь, пока ты уснёшь, и уйду.
Цин Е, видя, какой он грязный (на нём буквально не было живого места), нахмурилась и сказала:
— Через несколько часов уже рассветёт, куда ты пойдёшь? Иди прими душ.
Син У не стал настаивать. Он выключил свет, встал и ушёл в ванную. Цин Е лежала на большой кровати, но сон не шёл к ней. Вероятно, события этой ночи были слишком внезапными и невыносимыми, чтобы она могла легко уснуть.
Когда Син У вышел после душа, Цин Е перевернулась и посмотрела на него. Его бёдра были обёрнуты полотенцем, он вытирал капли воды с волос. Слабый свет обрисовывал его подтянутую узкую талию, а тот потрясающий до глубины души шрам на животе сейчас казался порочным и неотразимо сексуальным. Голос Цин Е, приглушённый одеялом, прозвучал тихо:
— Поднимайся.
Син У отбросил полотенце, откинул край одеяла и лёг рядом. Он повернул голову к Цин Е. Она лежала совсем близко, источая успокаивающий тонкий аромат. Он пристально смотрел на неё, и его голос звучал низко и магнетически:
— Сильно напугалась?
Глаза Цин Е в темноте мягко смотрели на него, подобно чистому источнику; она ничего не говорила, но услышала его слова:
— Я слышал тебя там, слышал, как ты звала меня. Я хотел вырваться, но балка крыши обрушилась, и я не смог сразу выйти.
Губы Цин Е слегка задрожали:
— Ты сумасшедший? Зачем в такой момент было заботиться о компьютере?
Син У повернулся на бок и тихо вздохнул:
— Я вообще-то хотел ещё и твои учебные материалы вытащить, но огонь был слишком сильным. Удалось забрать только ноутбук. Похоже, он довольно важен для тебя.
Цин Е вспомнила, как в самом начале своего приезда в павильон Чжачжатин искала легендарного мастера Цзюя, чтобы починить компьютер. Должно быть, Син У знал, что содержимое этого ноутбука очень ценно для неё. Её чувства в этот миг были до крайности смешанными. Она замахнулась и ударила его кулаком в грудь прямо под одеялом:
— Безумец!
Син У потянулся к ней, желая обнять, однако… его рука оказалась на чём-то мягком. Обоих будто ударило током, и они мгновенно отпрянули друг от друга. Син У недоверчиво спросил:
— Ты без одежды?
— А ты думаешь, мне есть что надеть?
— Почему ты не предупредила?
— А должна была? Разве ты не видел в ванной мою одежду?
— … — Син У до этого был слишком погружён в свои мысли. Возможно, он и видел одежду Цин Е, но не осознал этого. Сейчас же ощущение в ладони было настолько реальным, что его дыхание внезапно стало прерывистым.
Цин Е повернула голову к нему и очень тихо спросила:
— Ты… почему замолчал?
Син У просто смотрел в потолок остекленевшим взглядом. Цин Е почувствовала неладное и, подавшись вперёд, приблизилась к нему:
— Что с тобой? Всё в порядке?
Взор Син У медленно переместился на её лицо. Пряди её мягких волос упали ему на грудь, вызывая волнующую щекотку. Линия её изящной шеи тянулась к ключицам и дальше, к запретным местам под одеялом. Его отчётливо выраженный кадык невольно дёрнулся. Вдруг он обхватил её за шею и прильнул к губам, перевернулся, заключая её в кольцо своих рук и углубляя поцелуй.
— Что ты хочешь, чтобы я сказал? — спросил он хриплым низким голосом.
Только в этот момент Цин Е по-настоящему почувствовала его тепло. Честно говоря, до этого она очень за него переживала. Он был слишком сдержан, слишком неестественен, подавляя все эмоции в груди, отчего сердце Цин Е всё время сжималось.
Сейчас же, когда он безумно целовал её, она, напротив, успокоилась. Она обняла его и, сдерживая рыдания, прошептала:
— Говори то, что у тебя на уме… Сейчас здесь только мы вдвоём, всё хорошо, Син У. Если тебе плохо, выплесни это, я разделю эту ношу с тобой.
— Я хочу тебя… — произнёс он то, о чём думал. Он не мог сопротивляться искушению женщины в своих объятиях. Этот нежный аромат тела и гладкость кожи заставляли его мышцы напрягаться. Его поцелуй и голос одновременно коснулись её шеи, заставив Цин Е затрепетать.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
