Прошло столько лет, и он, естественно, понимал, что она за человек. Если бы он рассказал ей заранее, она бы так начхала на осторожность и начала бахвалиться, что не только Син Годун, но и, пожалуй, весь павильон Чжачжатин узнал бы о том, что их семья собирается заново строить дом.
…
После седьмого числа Син У сказал, что автошкола открылась, поэтому днём ему приходилось мотаться туда-сюда. Он уходил рано утром, возвращался в полдень, чтобы принести Цин Е еду. Иногда они немного миловались, но всего через час ему снова нужно было спешить по делам.
А Цин Е тоже стряхнула с себя лень и снова погрузилась в решение задач.
Старик Се вернулся восьмого числа. Цин Е не знала, как Син У с ним договорился, но за пятьдесят тысяч юаней он не только выкупил право управления цехом и оборудованием, но и добился от старика Се обещания предоставить партию сырья, а также бесплатного руководства и помощи в переходный период.
Для Цин Е это было похоже на невероятную удачу. Но, поразмыслив, она поняла: нет, этот старый хрыч очень хитёр, ведь это сырьё и продукты с его собственных предприятий, и если Цин Е удастся раскрутить комбинат, он и в будущем продолжит на этом зарабатывать.
Син У позвал Люнянь и Ду Циянь обратно, и уже девятого числа они отправились на территорию фабрики знакомиться с процессами. Цин Е проявила осторожность и десятого числа начала сверку счетов. К счастью, масштаб этого пищевого комбината был совсем небольшим, никаких безнадёжных долгов или обязательств не обнаружилось, поэтому, завершив проверку, Цин Е стала торопить старика Се заняться переоформлением прав.
Изначально она хотела позвать Син У с собой, но у него в эти дни было слишком много дел: нужно было договариваться о строительстве дома, ездить на рынки стройматериалов, посещать автошколу, а ещё мотаться в больницу уездного города, чтобы проконсультироваться по поводу госпитализации найнай. Так что на регистрацию изменений Цин Е пришлось отправиться вместе со стариком Се одной.
Это дело требовало множества формальностей, и Цин Е занималась этим впервые. Чтобы сэкономить на услугах посредников, ей пришлось самой несколько раз съездить в управление промышленности и торговли, прежде чем всё наконец было улажено.
Когда она вышла с переоформленными документами, над головой сияло яркое солнце. Она остановилась у входа в управление и, подставив лицо тёплым лучам, глубоко вздохнула. Воздух был сухим, с лёгким морозным оттенком. Прожив здесь больше полугода, она, кажется, уже привыкла к этому запаху. Пройдя путь от первоначального неприятия до нынешнего спокойствия, она просто осознала, что нашла здесь пристанище, и её тревожное сердце больше не должно было скитаться.
Находясь в прекрасном расположении духа, Цин Е набрала Син У по видеосвязи. Как только Син У ответил, Цин Е с гордостью помахала перед камерой новенькой лицензией на ведение коммерческой деятельности и, улыбаясь, сказала:
— Я стала законным представителем!
Син У почувствовал её восторг и тоже улыбнулся ей в экран:
— Поздравляю, директор Цин, ты стала ещё на шаг ближе к тому, чтобы заработать кучу денег.
Цин Е весело рассмеялась в трубку, но в процессе смеха почувствовала неладное. За спиной Син У то и дело пробегали медсёстры, а вокруг было шумно. Она спросила его:
— Ты где?
Син У ответил:
— В больнице. Найнай со вчерашнего дня наотрез отказывается есть, я привёз её сюда.
Цин Е спросила, в какой он больнице. К счастью, это было не слишком далеко, поэтому она поймала такси и сразу поехала туда.
Найдя Син У в больнице, она увидела, что он находится в кабинете лечащего врача в стационарном отделении. Выражение его лица было очень серьёзным. Цин Е просто тихо встала у двери, ожидая его и не желая им мешать.
Но даже так она кое-что услышала. По словам врача средних лет, функции кишечника у найнай серьёзно угасли, и для приёма пищи ей временно придётся использовать назогастральный зонд. Если пациенты с деменцией перестают есть, это в основном является признаком терминальной стадии. В настоящее время не существует специфических методов лечения, возможен только уход в стационаре для поддержания организма.
В конце Син У осведомился у врача о стоимости госпитализации. Вместе с уходом выходило как минимум четыре тысячи юаней в месяц. Он поблагодарил врача и направился к выходу.
Когда они вышли из больницы, Цин Е и он шли рука об руку по тропинке рядом со стационаром. Поскольку праздники ещё не закончились, здесь было довольно безлюдно и зябко. Изначально сегодняшний день должен был стать для Цин Е радостным событием, но оба молчали.
Четыре тысячи юаней в месяц были непосильным бременем для них, простых школьников. Хотя Цин Е считала, что такая цена, включающая уход, была вполне божеской, печаль заключалась в том, что они не могли себе этого позволить.
Найнай не ела уже два дня. Забрать её из больницы означало фактически вынести смертный приговор. Не говоря уже о том, что Син У не мог так поступить, даже у Цин Е не хватило бы духу. Хотя они оба понимали, что болезнь найнай, скорее всего, неизлечима, они не могли просто забрать её из больницы домой дожидаться конца.
Поэтому она повернула голову, посмотрела на Син У и произнесла:
— Мы не можем сдаваться, выход обязательно найдётся.
Син У остановился и посмотрел на неё. Бледные золотистые отблески падали на её чистое лицо, а взгляд был таким ясным и ярким, словно солнце в зените, жаркий ослепительный блеск. Вероятно, она и сама не знала, какую огромную силу придали эти слова Син У в тот момент. Он просто прижал её к себе, крепко обнимая. Все слова растворились в этих объятиях, окутанных теплом зимнего солнца.
После десятого числа Цин Е попросила Сяолинтуна распространить новость: её интенсивные подготовительные курсы к Гаокао вот-вот официально начнутся. Цин Е не помнила, когда именно она упоминала об этом Син У во время еды, и хотя у Син У в последнее время совсем не было времени заглядывать на территорию фабрики, за ночь до открытия курсов он умудрился раздобыть для неё передвижную классную доску. Однако он пришёл и собрал её только ночью, выкроив свободную минутку, а когда он вернулся в гостиницу, Цин Е уже спала. Приняв душ, он лёг в постель и обнял её, не став будить.
Цин Е обнаружила эту большую доску, только когда пришла на территорию фабрики на следующий день. Она простояла перед ней в восторге довольно долго. С появлением доски подготовительные курсы внезапно приобрели вполне солидный и серьёзный вид.
Она постояла перед пустой доской ещё какое-то время, внезапно решив, что на ней стоит что-то написать. Тогда она взмахнула рукой и в самой правой части доски вывела объёмные контурные иероглифы: «Штурмуй Бэйда, захватывай Цинхуа».
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
