Выйдя из «Безумца», Цюанья позвал Син У зайти к боссу Цао, прежнему владельцу фирмы «Шуньи». По обыкновению, каждый год на праздник они навещали его с поздравлениями. Син У велел Цин Е возвращаться вместе с Панху и остальными, пообещав скоро быть.
— Цин Е, не уходи, поужинай у меня, — вклинился Хуанмао. — У-гэ, как закончишь, сразу приходи ко мне.
Син У посмотрел на Цин Е. Она безразлично кивнула. Всё равно дома пришлось бы сидеть одной, так лучше провести время с Хуанмао и остальными, заодно и его подождать.
Панху, Ландай и вся компания отправились к Хуанмао. Увидев друзей сына, его мама радушно их поприветствовала. Цин Е вошла последней. Едва завидев её, мама Хуанмао вышла навстречу:
— Ты ведь Цин Е?
Цин Е впервые видела маму Хуанмао и, улыбнувшись, поздоровалась:
— Здравствуйте, тётя.
Мать Хуанмао окинула Цин Е взглядом с головы до ног и восторженно вздохнула:
— Наш Сяогунцзы1 постоянно о тебе говорит. Какая же ты красавица.
«Что ещё за Сяогунцзы?» — растерялась Цин Е.
Хуанмао, сгорая от смущения, оттащил мать в сторону. Все прошли в комнату, и Хуанмао включил телевизор.
— Садись где удобно, не стесняйся, — сказал он, угощая Цин Е сладостями.
Остальные часто бывали у Хуанмао и чувствовали себя как дома. Ребята смотрели телевизор, болтали и ждали ужина.
Когда заговорили об уездной спартакиаде, Хуанмао вдруг выдал:
— Слушайте, а то, что Да Цао так настаивает на участии У-гэ в соревнованиях, не связано ли с тем случаем трёхлетней давности?
Все замолчали. Цин Е подняла голову и спросила:
— Что за случай три года назад?
Ландай вставил:
— Раньше, когда Цао Пин учился в средней школе, он был в легкоатлетической сборной и представлял школу на многих соревнованиях. Я сам не видел, но говорят, он тогда был в ударе. К нему даже приходили тренеры из городской ДЮСШ и обещали, что если он займёт хорошее место на уездной спартакиаде, его зачислят туда без экзаменов для углублённых тренировок.
Цин Е впервые слышала, что этот разгильдяй Да Цао когда-то подавал надежды в спорте.
— И что потом? — не удержалась она от вопроса.
Хуанмао продолжил:
— В итоге перед соревнованиями он с кем-то сцепился, подрался, и его дисквалифицировали. Тот, с кем он дрался, был одноклассником У-гэ, его тоже сняли. Тогдашний тренер в спешке взял У-гэ на замену. Кто же знал, что в тот год У-гэ возьмёт первое место в легкоатлетическом пятиборье. Из-за этого случая Да Цао не попал в спортшколу и смог поступить только в профтехучилище. Такую обиду он точно не проглотит.
Панху вздохнул:
— Суть в… в том, что Да Цао считает, бу… будто люди У-гэ специально его спровоцировали, чтобы он ли… лишился права участвовать.
Хуанмао тут же выругался:
— При чём тут У-гэ? Его самого туда чуть ли не силком затащили в последний момент, плевать он хотел на те медали. Потом Лао Дун каждый год пытался его уговорить, но У-гэ и смотреть не желал в ту сторону.
Цин Е промолчала. Видимо, Син У отказывался от участия, чтобы избежать подозрений. Если память ей не изменяла, Син У не то что в соревнованиях не участвовал, он даже на физкультуру не ходил и, кажется, вообще сторонился спорта.
Но ведь Цин Е видела, как он толкал ядро, видела его ловкость в прыжке к кольцу с мячом, помнила его выступление в забеге с препятствиями против школы Цзинь Чжун. У него определённо был талант, но он никогда не стремился выставлять его напоказ.
Если верить ребятам, между Да Цао и Син У тянется такое прошлое, и Да Цао, похоже, очень долго планировал эту уездную спартакиаду. Возможно, для него это стало навязчивой идеей, поэтому он не гнушается никакими средствами, лишь бы заставить Син У снова соревноваться.
Учитывая их возраст, этот год — последний, когда они могут участвовать в уездной спартакиаде. После выпуска из третьего класса старшей школы они потеряют это право. Так что Да Цао не упустит возможность окончательно сокрушить Син У и отомстить за свой позор.
Цин Е спросила:
— А если сравнить силы Син У и Да Цао, кто кого?
Ребята переглянулись, и Хуанмао честно ответил:
— Они никогда не состязались по-настоящему. Но рекорды Да Цао в уезде до сих пор никто не побил. Даже результат У-гэ в тот год немного не дотянул до его показателей. Поэтому Да Цао и бесится, столько лет уверен, что У-гэ его подставил.
Вечером, возвращаясь после ужина у Хуанмао, Син У попросил у Цин Е того самого «Камэн Райдера», которого она подобрала на пожарище. Он не объяснил, зачем тот ему понадобился.
Вернувшись в гостиницу, Цин Е с тревогой спросила Син У, насколько он уверен в своих силах перед спартакиадой. Он рассеянно ответил:
— Мы оба не тренировались несколько лет, так что трудно сказать.
— А что будет, если ты не выиграешь?
Син У обернулся и посмотрел на неё. На мгновение его брови сошлись у переносицы, но потом он расслабился и сказал:
— Результат соревнований не имеет значения.
Цин Е тогда не поняла его слов, а Син У не стал объяснять, почему не придаёт значения результату. Но вскоре праздники подошли к концу, и их жизнь становилась всё более суматошной.
Син Годун, не желая ухаживать за старушкой, ещё до конца каникул начал скандалить, требуя отпустить его обратно на работу. Это не на шутку разозлило Син У.
Хотя Ли Ланьфан ещё несколько дней назад не могла смириться с мыслью о разводе, поведение Син У заставило её протрезветь. Она осознала, что если не разведётся, сын может действительно перестать о ней заботиться. В итоге Син Годун и Ли Ланьфан подписали соглашение о разводе.
Едва бумаги были оформлены, на следующий же день Син Годун покинул павильон Чжачжатин. Вслед за этим Син У сообщил Ли Ланьфан о планах построить дом. Ли Ланьфан, погоревав всего день, снова приободрилась и даже отчитала сына за то, что тот не предупредил её раньше. Если бы она заранее знала о строительстве дома, то точно не дала бы Син Годуну возможности командовать. Син У лишь смотрел на мать и, усмехнувшись, молчал.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
