После ужина Цин Е вместе с ними двумя возилась до десяти часов вечера, по пути Панху сначала завёз Ши Минь домой.
Син У опустил рольставни, Цин Е подошла к лестнице и крикнула наверх:
— Ты на втором этаже?
Едва она договорила, как провалилась в чьи-то объятия. Син У обнимал её сзади:
— Я здесь.
Цин Е развернулась в его руках:
— Почему я тебя раньше не заметила?
— Тебе пора подобрать очки. Разве я не сидел там на корточках, чиня ножку стола?
— А что с ножкой стола?
— Мама всё время говорит, что стол для маджонга шатается, вот я и подправил его для неё.
Дома внезапно остались только они вдвоём, и атмосфера стала немного двусмысленной. Син У забрал вещи из её рук, и Цин Е сказала ему:
— Я хочу помыть голову.
Зима здесь была не такой, как у неё дома, где можно было принимать душ каждый день. Но если она не помоет голову хотя бы два дня, то сойдёт с ума. Однако мытьё длинных волос было для неё поистине грандиозной задачей, иногда проще было помыться целиком.
Син У взглянул на кресло-мойку:
— Ложись, я только уберу книги и спущусь.
Цин Е послушно распустила волосы и улеглась на кресло-мойку в ожидании. Вскоре Син У ловко спустился вниз, придвинул стул, сел у неё над головой и проверил температуру воды. Смачивая её волосы, он вдруг с усмешкой спросил:
— Как тебе вообще пришло в голову заставить Панху учить оперу?
Цин Е с удовольствием зажмурилась и ответила:
— Тебе не кажется, что когда он поёт, он не заикается?
— Это верно. Он даже входил в десятку лучших певцов нашей школы.
— А? — Цин Е недоверчиво распахнула глаза и уставилась на Син У. Что же это был за сомнительный конкурс?
Она не ожидала, что, резко открыв глаза, увидит лицо Син У так близко над собой. Она могла отчётливо разглядеть каждую его ресничку. Сердце бешено заколотилось, а затем… лицо залило румянцем.
Син У мельком взглянул на её смущённое выражение лица и, незаметно усмехнувшись, нанёс шампунь. Массируя её длинные волосы, он заговорил:
— Я слышал от него, что в детстве он не заикался. Но однажды ночью к нему в кровать забралась крыса и сильно его напугала. Кажется, после этого его речь стала невнятной.
Цин Е пробормотала:
— Невероятно.
— Но стоит ему разволноваться, как заикание проходит.
— ??? — Заикается естественно, а выздоравливает случайно?
Син У закончил смывать шампунь и уже знал, что нужно нанести бальзам. Видя, как Цин Е наслаждается процессом, он, смыв средство, сказал ей:
— Хозяйка довольна? Мои услуги стоят дорого.
Цин Е рассмеялась и уверенно заявила:
— Ничего, у меня есть деньги.
Син У обернул её мокрые волосы полотенцем и обошёл её:
— Мне не нужны деньги. Мне нужна ты.
С этими словами он наклонился и слегка прикусил мягкие губы Цин Е. Она невольно вскрикнула, приоткрыв рот, и он тут же воспользовался случаем, чтобы завладеть её нежным языком и губами. Син У целовал её так уже во второй раз. В её дыхании чувствовался едва уловимый сладкий аромат. Син У не знал, все ли девушки такие, но этот запах, который был слаще любых конфет, сводил его с ума.
В тот миг, когда Син У поцеловал её, сердце Цин Е подпрыгнуло к самому горлу и от волнения, казалось, вовсе перестало биться. Тот случай в переулке произошёл слишком внезапно и сумбурно, но сейчас она так отчётливо чувствовала его поцелуй, его брови, его тепло прямо перед собой. Она никогда ни с кем не целовалась, и хотя в кино это выглядело просто, на деле она была в полном замешательстве. Но она, как прилежная отличница, разве могла признать поражение?
Поэтому Цин Е начала неумело отвечать ему. Она и не подозревала, что её ответ заставил сознание Син У в мгновение взорваться. Потеряв над собой контроль, он просунул руки за её спину, поднял и прижал к себе.
Цин Е нежно обхватила его за шею. От его поцелуев всё её тело онемело, становясь необычайно чувствительным — настолько, что даже сквозь плотную куртку она чувствовала, как тёплые ладони Син У блуждают по её талии. Внезапно в её душе возникло странное чувство, будто множество крошечных насекомых грызут её сердце. Ослабев, она невольно издала тихий стон.
Син У вздрогнул и резко отстранился. Увидев затуманенный взгляд Цин Е, её раскрасневшиеся щеки и нежную гладкую кожу, видневшуюся в вырезе воротника, он почувствовал, как кровь прилила к голове. Он рывком отпустил её, поднялся и стремительно вышел на задний двор.
Цин Е, опираясь на кресло-мойку, приподнялась и коснулась ладонями пылающих щёк. В голове была полная пустота.
Она просидела так довольно долго, прежде чем встала и прошла в парикмахерский салон. Включив фен, она уселась в кресло, сняла полотенце и принялась сушить волосы.
Глядя в зеркало на своё пунцовое лицо и затуманенные глаза, Цин Е ощутила прилив стыда и испуга. Сейчас всё было слишком опасно. Неужели они с Син У едва не перешли черту? Она не понимала: то ли это она так сильно на него реагирует, то ли его навыки поцелуев настолько высоки, но как один поцелуй мог довести их обоих до такого состояния?
Хотя Цин Е уже определилась со своими чувствами и намеревалась серьёзно относиться к этим отношениям, она и не думала так рано исследовать неизведанные миры с Син У. В конце концов, они ведь только начали встречаться.
Однако после случившегося Цин Е поняла, что Син У — по-настоящему опасный субъект. Почему, стоит ей встретить его, как все принципы, границы и рассудок бесследно исчезают? Он что, ядовитый?
Пока Цин Е предавалась раздумьям, вошёл тот самый «ядовитый» парень. Он мазнул по ней взглядом, подошёл сзади и естественным жестом забрал фен из её рук. Сердце Цин Е, которое только-только успокоилось, снова затрепетало от его близости, словно он обладал неким фатальным магнетизмом, постоянно создающим помехи для её мозговых волн.
Она не знала, что сейчас чувствует Син У, но ей казалось, что она больше не может находиться с ним в одном пространстве. Стоило ему появиться, как сам воздух пропитывался двусмысленностью, от которой можно было лишиться рассудка.
Чтобы не встречаться с ним взглядом в зеркале, Цин Е закрыла глаза, притворившись спящей.
В итоге, когда Син У выключил фен, она действительно уснула. Вот так просто, опустив голову на спинку кресла?
Син У хотел было разбудить её, чтобы она шла спать наверх, но внезапно ему стало жаль её. С начала учебного года Цин Е спала всего по пять часов в сутки, а если случались какие-то неурядицы, то и того меньше. И хотя утром, стоило зазвонить будильнику, она вскакивала, словно ей вкололи куриную кровь1, всё же она была не из железа. Ему было искренне жаль её.
Син У отложил фен, подхватил её на руки и бесшумно поднялся на второй этаж. Цин Е даже не пошевелилась, прижавшись к нему. Он думал, что она всё ещё спит, но едва он уложил её на кровать, как она схватила его за рукав и, не открывая глаз, сонно пробормотала:
— Я хочу спать. Разбуди меня в пять.
Затем она перевернулась на бок и снова засопела. Было всего лишь начало двенадцатого. Обычно Цин Е ложилась не раньше полуночи или часа ночи, но сейчас она была так измотана, что не могла даже разомкнуть век.
Видя, насколько она вымоталась, Син У поразился тому, что она всё ещё помнит о необходимости наверстать этот час утром. Контроль времени у хороших учеников действительно впечатлял. Он укрыл Цин Е одеялом, завёл будильник и вскоре тоже уснул.
В пять часов зазвонил телефон Син У. Он взял его, выключил звук и позвал:
— Цин Е, уже пять.
Цин Е лежала к нему спиной, с головой закутавшись в одеяло, и не двигалась. Он встал, подошёл к её кровати и легонько подтолкнул:
— Пять часов.
Только тогда Цин Е сонно поднялась. Когда она вышла из комнаты, на раковине у двери паста на щётке уже была выдавлена, а рядом стоял таз с горячей водой, которую приготовил для неё Син У. Цин Е потянулась, и на её губах заиграла улыбка. Это был прекрасный день.
- Словно вкололи куриную кровь (打鸡血, dǎ jī xuè) — образное выражение, описывающее состояние неестественного воодушевления, бешеной энергии или фанатичного рвения. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
