Чжоу Вань слишком хорошо его знала.
Она видела насквозь уязвимость и одиночество Лу Сисяо, поэтому составляла ему компанию, когда он смотрел на фейерверки и снег.
Точно так же она слишком хорошо понимала, как заставить Лу Сисяо отпустить её.
Когда она произнесла это «брат», Лу Сисяо разжал руку.
Чжоу Вань не задержалась ни на мгновение — не смела — и сразу зашагала прочь.
……
Она сдержала слово.
С того дня она больше не появлялась в мире Лу Сисяо.
В отличие от расставаний в сериалах или фильмах, не было ни снега, ни болезней; после того дня погода становилась всё жарче, лето по-настоящему пришло, а тело Лу Сисяо день за днём шло на поправку.
Старик Лу думал, что с его характером он, как только ему станет чуть лучше, не усидит на месте и потребует выписки, но, на удивление, тот смирно дождался конца мая и выписался только тогда, когда полностью выздоровел.
В день выписки было особенно жарко. Лу Сисяо снял больничную пижаму в сине-белую полоску и надел свою футболку с коротким рукавом.
Медсестра, ухаживавшая за ним, за эти дни успела к нему привыкнуть. Заметив проступающие под ключицей очертания надписи, она помедлила и спросила:
— Что это?
Лу Сисяо замер, взглянув в зеркало напротив.
Оцепенение отразилось на его лице меньше чем на полсекунды, и он быстро вернул обычное выражение:
— Набил имя.
— Ого, — двусмысленно усмехнулась медсестра. — Девушки?
— Бывшей девушки.
Медсестра осеклась.
Она вспомнила ту девушку, что раньше часто приходила в больницу, но уже месяц здесь не появлялась.
— И что теперь делать с татуировкой? Собираешься сводить? — сказала медсестра. — Предупреждаю сразу: она находится близко к ножевому ранению, так что даже если и сводить, то не сейчас.
— Не буду.
Медсестра приподняла бровь:
— Твоя будущая девушка разозлится, когда увидит её.
— Разозлится — сменю на другую, — небрежно усмехнувшись, ответил Лу Сисяо, зажав сигарету между зубами.
— Ну и подлец же ты, — поцокала языком медсестра.
— В конце концов, стоит один раз в жизни сделать такую глупость, как татуировка, и память об этом останется навсегда, — сказал Лу Сисяо.
……
Он не сообщил старику Лу о выписке. Сам оформил документы и спустился вниз; Цзянь Фань и Хуан Пин как раз приехали в больницу.
Лу Сисяо слишком долго не появлялся, и в итоге они всё же узнали о случившемся в тот день.
Цзянь Фань помог ему забрать вещи и спросил:
— Всё в порядке? Точно не нужно полежать еще какое-то время?
— Я, блядь, проторчал здесь больше месяца, — Лу Сисяо положил руку ему на плечо, ведя себя лениво и развязно.
Хуан Пин выхватил сигарету у него из рук:
— Опять куришь? Жизнь не дорога?
Лу Сисяо усмехнулся, не вступая в спор.
Хуан Пин был на машине — всё тот же развалюха-Фольксваген, где кожа на сиденьях уже облезла:
— Куда едем?
— В школу, наверное, — Лу Сисяо сел на заднее сиденье и, откинувшись, уставился в окно.
Хуан Пин и Цзянь Фань на миг замерли, но ничего не сказали.
Машина остановилась у школьных ворот. Лу Сисяо вышел, оперся рукой о крышу и, наклонившись, кивнул Хуан Пину:
— Пошёл я.
В это время шли уроки.
В школе было тихо, слышались лишь доносящиеся из классов звуки чтения вслух.
Проходя мимо доски объявлений, Лу Сисяо повернул голову.
Недавно закончились ежемесячные экзамены, и на доске висел рейтинг успеваемости.
Он окинул его взглядом — того самого имени не было.
Цзянь Фань помедлил, но всё же сказал:
— Она, кажется, перевелась в другую школу.
В скрытом от чужих глаз месте кончики пальцев Лу Сисяо дрогнули.
— О.
Цзянь Фань не понимал, что между ними произошло: ведь когда он звонил раньше, они были так влюблены, а потом вдруг расстались. Мало того, что расставались — она сразу перевелась, явно намереваясь никогда больше не встречаться.
Что бы он ни думал, это наверняка была вина Лу Сисяо.
Что же он такого сделал, чтобы довести Чжоу Вань до перевода в другую школу?
— А Сяо, — Цзянь Фань замялся и спросил испытующе: — Ты ведь сделал что-то плохое Чжоу Вань, раз так её разозлил?
Лу Сисяо повернул голову и издал издевательский смешок.
Выглядел он при этом устрашающе, и Цзянь Фань тут же поднял руки:
— Ладно-ладно, не спрашиваю.
……
Вся школа знала, что Чжоу Вань перевелась. Лидеры общего рейтинга успеваемости сменились, и все знали о его расставании с Чжоу Вань.
Никто особо не удивился. Хотя Чжоу Вань продержалась с ним дольше всех, это ведь был Лу Сисяо — такой своенравный прожигатель жизни, разве мог он всерьез остепениться с девушкой в этом возрасте?
Он вернул в класс, не слушал уроки, а сразу улегся спать на парту.
После уроков он, как и раньше, бездельничал со своей сомнительной компанией, и по его виду нельзя было заметить ни тени грусти от расставания.
Вечером они отправились перекусить в уличную закусочную: пластиковые столы, стулья, шум голосов.
Лу Сисяо не успел сесть, как к нему подошла девушка.
После тяжелой болезни он похудел, стал выглядеть подтянутее и взрослее. В нем чувствовались невыразимая хрупкость и стойкость одновременно — это противоречие делало его загадочным, заставляло людей хотеть разгадать его и невольно тянуться ближе.
Девушка протянула ему огонь, и он послушно наклонился, прикрывая рукой пламя от ветра.
Он казался изменившимся, а в то же время остался прежним — всегда был таким.
Цзянь Фань окинул девушку взглядом: тонкая талия, длинные ноги, отличная фигура — именно такой тип раньше нравился Лу Сисяо.
Обаятельная и общительная, девушка быстро влилась в компанию; Лу Сисяо не возражал, чтобы она сидела рядом, и она время от времени шептала ему что-то на ухо.
Кто-то из любопытства спросил, из какой она школы. Она вскинула брови и задала встречный вопрос.
Ответили, что из Янмин.
Девушка удивленно рассмеялась:
— Еще школьники? А я уже на первом курсе, мне девятнадцать. — Она подперла щеку рукой и повернулась к Лу Сисяо: — А тебе сколько?
Парень рядом ответил за него:
— Восемнадцать.
— Значит, на год младше меня, — в глазах смеющейся девушки зажглись кокетливые искорки. Глядя на Лу Сисяо, она с улыбкой добавила: — Тогда я должна называть тебя «младшим братиком».
Рука Лу Сисяо с бокалом замерла. Он поднял взгляд и усмехнулся — полупредупреждающе, полувызывающе:
— А ты попробуй.
Девушка оказалась понятливой и примирительно развела руками:
— Ладно-ладно, не смею.
……
Девушка добавила их в WeChat. Иногда она писала Лу Сисяо, тот изредка отвечал; если нет — она связывалась с его друзьями, так что она стала часто тусоваться с ними и со всеми сблизилась.
Она чувствовала, что момент настал: каждый раз, когда появлялся Лу Сисяо, он был словно овца в волчьем логове — если она не поторопится, кто-нибудь другой успеет первой.
Она заранее договорилась в баре, чтобы спеть песню для Лу Сисяо.
Когда красавица признается в любви через песню, это всегда повод для оживления в толпе.
Шум в баре накатывал волна за волной; сквозь лес вскинутых рук она смотрела на Лу Сисяо, сидевшего в углу.
Он даже не поднял головы, безучастно глядя в телефон.
Она не знала, что Лу Сисяо уже не раз сталкивался с подобными признаниями через песни.
Она невольно почувствовала разочарование, но именно этот его небрежный, дерзкий вид ей и нравился больше всего.
Допев, она с микрофоном в руках медленно сошла со сцены, пробралась сквозь толпу и встала перед Лу Сисяо. Улыбнувшись, она произнесла:
— Лу Сисяо, ты мне нравишься. Будешь моим парнем?
Лу Сисяо в это время смотрел в телефон — Чжоу Вань прислала ему сообщение, спустя месяц после расставания.
Точнее, это было уведомление о денежном переводе.
Спустя несколько секунд пришло еще одно:
— [Лу Сисяо, это те деньги, что ты потратил на меня за почти прошедший год. Может, этого недостаточно, но сейчас у меня только столько, остальное верну позже.]
Челюсть Лу Сисяо сжалась, он скрипнул зубами.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
