— Наконец-то всё закончилось. За добро платят добром, а за зло — злом. Эта женщина в конце концов получила по заслугам.
Чжоу Вань поняла, о ком она говорит, и замерла:
— Что с ней случилось?
— Ты ещё не знаешь? — удивилась Чжан Шэнь.
Чжоу Вань покачала головой.
— Она умерла.
Сердце Чжоу Вань резко сжалось, а затем бешено заколотилось.
Хотя Чжан Шэнь до глубины души ненавидела Го Сянлин, но смерть есть смерть, поэтому она невольно вздохнула:
— Она натворила столько пакостей, так что это своего рода возмездие. Больше она не будет тебе досаждать.
В горле у Чжоу Вань почему-то запершило:
— Её… ?
Те новости из интернета вовсю обсуждали в жилом комплексе, и Чжан Шэнь об этом слышала. Поняв, о чём думает Чжоу Вань, она поспешила добавить:
— О чём ты только думаешь? Даже если бы её до смерти забили те вышибалы долгов, ты тут ни при чём. Где это видано, чтобы мать так изводила родную дочь.
— Но как она…
— В последнее время она жила в большой нужде. Искала работу повсюду, но долго нигде не задерживалась, меняла место каждые несколько месяцев. Жить в богатстве ей было не суждено, но от привычек богачки она так и не избавилась, вот и пришлось влезать в долги. Хорошо, что ты тогда не разжалобилась и не позволила ей втянуть тебя в это, а то пришлось бы тебе расплачиваться по её счетам. Там сплошные ростовщики, коллекторы одолевали её каждый день.
Ресницы Чжоу Вань слегка дрогнули.
— Это случилось недели две назад. Она убегала от коллекторов, оступилась и упала с лестницы. Когда её нашли, она была уже мертва.
— …
Чжоу Вань не знала, что сказать.
Чжан Шэнь:
— Глянь на меня, нашла о чём рассказывать в самый Новый год. В общем, живи своей жизнью. Раз она ушла, то и ты живи спокойно, больше тебе не о чем беспокоиться.
— Угу, — Чжоу Вань поджала губы. — Спасибо, Чжан Шэнь.
— За что спасибо? Тётушка ведь видела, как ты росла.
Чжоу Вань улыбнулась:
— Хорошо, тогда я пойду, Чжан Шэнь. В следующий раз обязательно навещу вас.
— Иди-иди, занимайся делами.
Чжоу Вань попрощалась с Чжан Шэнь. Стоило дверям лифта закрыться, как улыбка мгновенно исчезла с её лица.
Она не знала, как описать то, что чувствовала в этот момент.
Она ненавидела Го Сянлин и твёрдо решила никогда больше с ней не знаться, но теперь, узнав о смерти человека, с которым её связывали узы крови, Чжоу Вань не могла не почувствовать горечь.
В конце концов, это была её единственная оставшаяся кровная родственница.
Чжоу Вань не могла принять этот факт с лёгким сердцем.
В сердце словно бросили камешек, он становился всё тяжелее, оттягивая внутренности так, что те начали болеть. В груди что-то застряло, не давая вздохнуть.
Поднявшись на третий этаж, Чжоу Вань выдохнула, взяла себя в руки и вышла.
После смерти бабушки Лу Сисяо забрал её из этой квартиры, где произошла утечка газа. Он не мог позволить ей жить одной, поэтому какое-то время она жила у него и редко возвращалась сюда.
Чжоу Вань раньше слышала, как многие говорили, что от стариков исходит неприятный «старческий запах».
От бабушки тоже пахло, но запах не был неприятным — это был чистый аромат мыльнянки.
Долгое время Чжоу Вань не решалась открывать дверь в спальню бабушки и никогда не проветривала комнату, боясь, что ветер унесёт её запах, и тогда от воспоминаний о ней совсем ничего не останется.
Она достала ключи и отперла дверь.
Внутри давно не проветривали, пахло сыростью и пылью.
Чжоу Вань помахала рукой перед носом и вошла.
Едва она сделала шаг, как послышался странный звук.
Она опустила взгляд: у порога лежало несколько белых листков — похоже, их просунули в дверную щель.
Чжоу Вань опешила, убрала ногу, присела и перевернула листки.
Всего было пять листов формата А4, испещрённых таблицами.
Шторы в комнате были плотно задернуты, стоял полумрак. Чжоу Вань не могла разобрать написанное, поэтому встала и включила свет.
К счастью, спустя столько лет лампа всё ещё работала.
При тусклом желтоватом свете Чжоу Вань опустила взгляд и внезапно замерла.
— Это были пять табелей успеваемости.
Табели 7-го класса третьего года старшей школы.
Класс Лу Сисяо.
Чжоу Вань не знала, почему эти листки оказались здесь, и лишь инстинктивно начала искать имя Лу Сисяо в тесных таблицах.
В школе Янмин номера учеников в каждом классе распределялись по первой букве фамилии, «L» была посередине.
Номер 28.
Пять табелей фиксировали результаты пяти экзаменов в выпускном классе.
Все пять раз Лу Сисяо был первым в 7-м классе. Его место в общешкольном рейтинге постоянно росло, и к последнему пробному экзамену перед Гаокао он стал первым во всей школе. На самом же Гаокао он занял третье место в школе.
Чжоу Вань сглотнула.
Она перевернула последний лист. На обороте была написана строчка — почерк, который она узнала бы из тысячи, с резким нажимом пера:
— Чжоу Вань, я держу своё слово.
— Раз я пообещал быть с тобой, то обязательно буду.
— До встречи в городе B.
Последние три слова были написаны размашисто и дерзко. Глядя на них, Чжоу Вань словно снова увидела того неистового юношу.
Но когда же он обещал быть с ней?
Чжоу Вань перерыла всю свою память и наконец отыскала один фрагмент.
Тогда её бабушка только умерла, она была дома одна, в полном забытьи.
То воспоминание было слишком болезненным, она никогда не осмеливалась возвращаться к нему, поэтому почти стерла те события из памяти.
Она лишь смутно помнила, как в полубреду снаружи внезапно раздался настойчивый стук в дверь. Но у неё не было сил даже подняться. Стук продолжался, а через мгновение дверь выбили, и сквозь щель хлынул ослепительный свет.
В этом сиянии в комнату стремительно вошел Лу Сисяо.
После смерти бабушки она ни разу не плакала, и только в тот миг плотину наконец прорвало. Она рыдала до изнеможения, впадая в истерику, захлебываясь обрывками слов.
А Лу Сисяо опустился перед ней на колени и нежно прижал к себе.
Он повторял ей снова и снова, неустанно:
— Ваньвань, я здесь. Я всегда буду здесь.
— По крайней мере, я буду рядом, пока ты растешь, мы вырастем вместе.
Что бы ни случилось в будущем.
Тебе нужно лишь обернуться.
И ты увидишь, что я всегда рядом.
*
Он сдержал слово.
Теперь, в свои двадцать пять лет, Чжоу Вань оглядывалась назад.
Она видела юношу: высокого, стройного, с прямой осанкой, резкими чертами лица, полного небрежной отваги и неукротимой энергии.
В выпускном классе он спрятал свою колючесть и усердно учился.
Каждый раз, когда объявляли результаты, он в одиночестве приходил в этот ветхий подъезд, приседал и просовывал табель в щель под дверью.
Он изо всех сил старался сбросить все оковы и цепи, шаг за шагом, на пределе возможностей, приближаясь к ней.
Ей нужно было лишь обернуться.
И она увидела бы Лу Сисяо, бегущего к ней.
Ветер развевал полы его одежды, неся в себе то сияние, что присуще лишь юности.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
