Сян Хайкуй зловеще приподняла уголки губ. Сама она никаких козней не строила, он сам напросился.
О, и переспать с ним было мало.
А после этого нацепить на него утепленную зеленую шляпу1 и дать ему пинка!
Шкала прогресса Тянь Куана точно взорвется.
У неё самой появятся средства для побега. Как знать, может, спасаясь от его погони, она закалится и станет еще сильнее.
Ха-ха-ха. Опустив голову и мысленно дорисовывая всевозможные способы его истязания, Сян Хайкуй не чувствовала ни капли стыда, а лишь легкое волнение.
Если бы Тянь Куан сейчас был рядом, он наверняка выпрыгнул бы из футляра и пустился в пляс.
Инь Чжанли, который действительно никогда прежде не задумывался над этим вопросом, заметив выражение лица Сян Хайкуй, вдруг почувствовал нехорошие предчувствия.
И правда, берегись день и ночь, а от домашнего вора не убережешься. Что, если у неё зародятся дурные мысли и она, решив, что павильон у воды первым встречает луну2, вздумает сама соблазнить его, тогда…
Инь Чжанли хотел было предостеречь её парой слов, но посчитал, что в этом нет никакой необходимости.
Подобно страхам человека из царства Ци перед падением неба.
В наступившей тишине Сян Хайкуй случайно заметила, что его палец, которым он писал на её ладони, замерцал, словно при отсутствии телевизионного сигнала, и пошел рябью.
Сердце её невольно сжалось: время почти истекло, этот осколок его сознания вот-вот исчезнет.
Дело, о котором можно было рассказать за четверть часа, из-за письма на ладони заняло целых два часа.
Важное дело превыше всего, поэтому она поторопила его:
— У вас есть еще какие-нибудь поручения?
Инь Чжанли тоже пришел в себя, покачал головой и написал: «Все ведь несложно?»
Сян Хайкуй тоже покачала головой:
— Несложно!
Инь Чжанли ненадолго замолчал, а затем вывел: «На самом деле в моем нынешнем состоянии я уже мало чем могу тебе помочь. Напротив, я стану для тебя обузой. Если ты…»
— Будет вам, старший, — к чему все эти пустые слова? — перебила его Сян Хайкуй и с размаху хлопнула себя по груди, твердо пообещав: — Вы изменили судьбу нас с отцом наперекор небесам, и я готова ради вас прорубать путь сквозь тернии!
Видя её готовность идти на смерть, Инь Чжанли нашел это забавным, но рассмеяться не смог — в глубине его глаз даже залегла тень суровости.
«Поверь мне, это будет последний темный час перед рассветом».
Выводя черту за чертой, он писал медленно и веско: «Сегодня ты ценой своей жизни защищаешь меня, и я тоже обещаю тебе: когда я восстановлюсь и буду рядом, тебе больше никогда не придется бояться, что небо над твоей головой рухнет».
Скажи такое кто-то другой, Сян Хайкуй решила бы, что это бахвальство. Но хозяин — дело иное. Раз хозяин сказал, что удержит для неё небо, значит, точно удержит.
Не успела она растрогаться, как Инь Чжанли добавил: «В конце концов, с твоим маленьким ростом, если небо и рухнет, то первым придавит меня».
Сян Хайкуй: …
Как и ожидалось, трогательный момент не продлился и трех секунд.
Но Сян Хайкуй не была разочарована. Она понимала: шутки шутками, но намерения у хозяина серьезные.
И еще кое-что.
У неё все еще оставался Тянь Куан.
К ней пришло отчетливое осознание.
Именно меч станет её главной опорой в будущем.
А все остальные мощные опоры — лишь цветы на парче.
«За последнее время ты и правда сильно выросла», — Инь Чжанли, бог весть что разглядев в выражении её лица, удовлетворенно кивнул и снова беззвучно рассмеялся.
Его время истекло.
Внезапно его белая, нежная кожа, подобно яичной скорлупе, потрескалась и кусочек за кусочком рассыпалась мириадами звездных искр.
Сян Хайкуй, задрав голову, завороженно смотрела на парящие над ней огоньки, которые, словно рой светляков, сложились в два последних слова.
— «Жди меня».
…
После того как этот осколок сознания Инь Чжанли исчез, Сян Хайкуй не стала спешить наружу.
Она оставалась в нефритовой пластинке, чтобы понаблюдать за поединками теней, и ушла лишь тогда, когда концентрация ослабла, а обучение перестало быть эффективным.
Она по-прежнему лежала на кровати с нефритовой пластинкой в руке — точно в такой же позе, как и до погружения.
Ей даже показалось, будто она просто уснула и все это ей приснилось.
Она подняла руку и коснулась своего пучка волос: три нефритовые шпильки, вколотые веером, подтверждали, что всё происходило наяву.
А где же ночная жемчужина, определяющая силу демонов?
Едва она об этом подумала, как ночная жемчужина вдруг выпала из нефритовой пластинки и пребольно ударила её по переносице.
Сян Хайкуй со свистом втянула воздух, села и потерла нос. Подумав, что хозяин наверняка сделал это нарочно, она скривила губы и убрала нефритовую пластинку вместе с жемчужиной в кольцо-хранилище.
Когда она открыла дверь и вышла наружу, обнаружилось, что наступили уже сумерки следующего дня.
Отец говорил, что Цзин Вэнь будет ждать Сян Тяньцин в гротах Будды до самых сумерек сегодняшнего дня.
Ей было любопытно, ушла в конце концов Сян Тяньцин или нет.
— Младшая соученица, — донесся из-за ограды голос Е Цяньчжи.
Сян Хайкуй нахмурилась и вышла во двор:
— Второй старший соученик, у тебя ко мне какое-то дело?
Стоило ей снять защитное заклинание с ворот, как он тут же появился — таких совпадений не бывает, скорее всего, он долго прождал снаружи.
Е Цяньчжи почтительно поклонился и сложил руки в приветствии:
— Я покидаю Иньша прямо сейчас. Перед уходом мне хотелось еще раз извиниться перед младшей соученицей.
— Мой отец выставил тебя?
- нацепить зеленую шляпу ([戴绿帽子], [dài lǜmàozi]) — китайское образное выражение, означающее изменять мужу или возлюбленному. ↩︎
- павильон у воды первым встречает луну ([近水楼台先得月], [jìn shuǐ lóu tái xiān dé yuè]) — китайская идиома, означающая использование преимуществ близости к чему-либо или кому-либо для получения выгоды. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
