На пути в город Иньша.
Сян Хэн всё никак не мог поверить, то и дело поглядывая на Сян Хайкуй:
— Как ты сюда попала?
Как такое возможно?
— Меня переправил старший Инь Чжанли. Он сказал, что почувствовал, будто вы забрали не того человека, и понял, что сообщил вам неверную формулу массива. Ему стало неловко, вот он и переправил меня, даже людей выделил для сопровождения.
Эта ложь была заготовлена заранее. Сян Хайкуй, боясь, что Сян Хэн не поверит, указала на Бай Синсяня, который неподалёку любовался видами:
— Сяо Бай, оскалься.
Увидев два больших золотых зуба, Сян Хэн наконец поверил и принялся расспрашивать дочь обо всём на свете.
Пока Сян Хайкуй болтала с отцом, она чувствовала на себе множество изучающих взглядов духовного сознания.
Она тоже присматривалась к ним, особенно к их рукам.
Тот злодей, что лишил её жизни, смог проникнуть в резиденцию главы города, а значит, он должен быть в самом Иньша или даже среди обитателей резиденции.
Возможно, страж, а может быть, один из учеников её отца.
Впрочем, одними глазами ничего не разглядишь, нужно найти возможность коснуться их.
Когда тот преступник схватил её за волосы, его пальцы коснулись кожи головы. Она помнила это ощущение — та рука была невероятно холодной.
Ледяной до мозга костей.
Такое невозможно забыть.
*
После возвращения в Иньша.
— Сяо Куй, вот комната, которую де приготовил для тебя.
Сян Хэн пробыл в мире совершенствования долго, и поскольку Сян Тяньцин целыми днями звала его «де», он уже привык к этому обращению.
Сян Хайкуй пару раз назвала его отцом, но заметив его замешательство, тоже сменила обращение:
— Раз де так старался, мне, конечно, всё нравится.
На самом деле на душе у неё было паршиво. Эта комната была ей слишком знакома — во сне она прожила здесь полгода.
Особенно эта бадья для купания за ширмой.
Один взгляд на неё заставлял содрогнуться.
— Что случилось? — Сян Хэн заметил, что она побледнела. — Неужели испугалась недавней песчаной бури?
Сян Хэн до сих пор чувствовал страх. К счастью, на том корабле оказался сильный боец, который помог сдержать песчаного монстра, иначе последствия были бы непредсказуемыми.
— Я в порядке, — Сян Хайкуй прислонила футляр с мечом к стене и, притворившись радостной, зашла осмотреть спальню.
Выйдя, она увидела, что де собирается потрогать футляр, и поспешно воскликнула:
— Де, я проголодалась!
Она объяснила Сян Хэну, что Инь Чжанли из чувства вины не только переправил её сюда, но и помог заложить основы Дао1.
Однако если де поднимет футляр, он тут же поймёт, насколько тяжёл меч Тянькуан.
Человеку на стадии заложения основ такое ни за что не поднять.
— Что Сяо Куй любит поесть сейчас? — Сян Хэн убрал руку. — Я велю всё подготовить, устроим пир в твою честь.
Сян Хайкуй с улыбкой взяла его под руку:
— Не нужно так утруждаться.
В сновидении Сян Хэн уже устраивал для неё приветственный пир.
В Чжунчжоу2 жертвоприношения и захват чужих тел были строго запрещены, поэтому происхождение Сян Хэна оставалось тайной.
Говорили, что Хайкуй — его дочь, много лет назад потерявшаяся на чужбине. Но Сян Хэн и Сян Тяньцин были похожи как две капли воды, а она внешне явно отличалась от них.
К тому же они оба обладали исключительными духовными корнями, в то время как Сян Хайкуй была обычным смертным человеком.
Кто-то пустил слух, будто она — молодая наложница своего отца.
А дочерью её называли потому, что в Чжунчжоу мужчинам-практикам запрещалось брать в наложницы смертных женщин — это делалось для защиты интересов простых людей.
Сян Хайкуй подумала и сказала:
— Приготовьте мне чашу лапши своими руками.
Сян Хэн слегка опешил:
— Это…
Сян Хайкуй моргнула:
— Вы теперь великий глава города, неужели вам зазорно самому идти на кухню и готовить?
— Вовсе нет, — Сян Хэн не был тщеславным человеком, просто он не стоял у плиты больше двухсот лет и не был уверен в своём мастерстве. Но раз дочь захотела, он решительно встал, кончиком пальца коснулся её носа и с улыбкой произнёс: — Хорошо! Жди!
Стоило ему выйти, как улыбка сползла с лица Сян Хайкуй. Она обхватила себя руками и задрожала: ей казалось, что комната пропитана зловещей энергией, словно в морге.
Словно здесь когда-то лежал её собственный труп.
Тянькуан задрожал в футляре.
Сян Хайкуй прислушалась к ощущениям и удивилась: она явно трусила, так почему же жажда безумства в мече только выросла?
Лишь спустя время она поняла: чем больше она боится, тем труднее кажется задача мечу, и то, что она всё же осмеливается идти наперекор, кажется ему истинным безумством.
Сян Хайкуй закатила глаза.
— Сяо Куй-мэймэй, — раздался за дверью голос Сян Тяньцин.
Сян Хайкуй без колебаний открыла дверь и впустила её.
Сян Тяньцин принесла флакон с пилюлями и с улыбкой сказала:
— Ты сегодня не сильно испугалась? Я приготовила для тебя лекарство, чтобы успокоить дух.
Сян Хайкуй взяла флакон, запрокинула голову и проглотила всё разом:
— Спасибо, цзецзе.
Такая прямолинейность была для Сян Тяньцин в новинку.
Казалось, Сян Хайкуй совершенно не беспокоит появление сестры, с которой придётся делить отцовскую любовь, особенно учитывая, что между ними нет кровного родства.
Сян Тяньцин взяла себя в руки и с улыбкой произнесла:
— Вообще-то, по справедливости, ты первая дочь де, так что это ты должна быть старшей сестрой.
— Это не имеет значения, — Сян Хайкуй действительно не понимала, к чему эти счёты.
К тому же она до сих пор не знала, ведает ли Сян Тяньцин о своём истинном происхождении.
Когда она забирала флакон из её рук, то мельком коснулась её ладони.
Ощущение было другим. Это была не она.
После обмена любезностями обе девушки замолчали.
Вскоре вернулся Сян Хэн с чашей в руках. Это была дымящаяся лапша с помидорами и яйцом.
— Тянь Цин тоже здесь? Хочешь немного поесть? — Увидев, что они ладят, Сян Хэн немного успокоился.
Сян Тяньцин покачала головой:
— Дочь не голодна.
- Заложить основы Дао (筑道基, zhù dàojī) — начальная стадия совершенствования, на которой практик закладывает фундамент для накопления духовной энергии. ↩︎
- Чжунчжоу (中州, Zhōngzhōu) — Срединные земли, центральный регион в китайском фэнтези. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
