Ещё недавно он был всего лишь девятого ранга, а теперь уже вступил в стадию преодоления бедствий.
Что касается другого, то это был седовласый юноша, чьё развитие достигало лишь седьмого ранга; его движения казались немного неуклюжими, а в руках он держал два золотых меча — длинный и короткий.
— Этот крысиный демон по имени Бай Синсянь хоть и всего лишь слуга Инь Чжанли, но Инь Чжанли относится к нему исключительно хорошо.
Цзинь Ин исчезла практически с того же места, где стояла, и ринулась на Бай Синсяня, собираясь убить его.
Сейчас в городе царил полный хаос, и Лу Сицяо с Бай Синсянем продвигались в сторону Двенадцати дворцов с огромным трудом.
Изначально Лу Сицяо планировал сначала совершенствовать сердце, но ради того, чтобы встретить Сян Хайкуй, он побоялся, что его уровень развития окажется слишком низким, поэтому позволил силе прорвать барьер и напрямую перешёл на стадию преодоления бедствий.
Пока он не пускал в ход силу, всё было в порядке, но стоило ему сделать шаг, как повсюду пролилась кровь, непрестанно будоража его сердце, а мутная ци бурным потоком хлынула в его теле.
В его глазах промелькнул алый огонек, но он тут же подавил его.
— Бай-сяогэ, тебе придётся прикрыть меня, — Лу Сицяо спрятался за спину Бай Синсяня, стараясь по возможности не вступать в бой: не хватало ещё, чтобы к моменту, когда они доберутся до Двенадцати дворцов, у него случилось искажение огня и вторжение демонов1, ведь тогда он лишь принесёт вред.
— А? — у самого Бай Синсяня и так уже обнажались локти, стоило потянуть полы одежды2, а стоило Лу Сицяо перестать сражаться, как его положение стало ещё тяжелее.
Члены клана Шаньхай, за исключением нескольких предводителей, вообще не знали его, и никто ему не помогал; они проходили мимо, даже не думая протянуть руку помощи.
Лу Сицяо только собирался заговорить, как вдруг ощутил, что на них накатила мощная волна подавляющей ауры.
— Осторожно! — его зрачки сузились, он поспешно развернулся всем телом, заслоняя собой Бай Синсяня, и быстро сложил пальцы в защитный жест, концентрируя половину своей духовной силы, чтобы соткать перед ними зелёную «паутину».
Ядовитая «паутина» полетела вперед, но Цзинь Ин одним пальцем разнесла её в щепки:
— Для только что сформировавшегося тела с двойным плодом Слияния с Дао обладать такой силой весьма неплохо. В будущем… Но увы, никакого будущего у тебя не будет!
— К чему эти пустые разговоры! — Бай Синсянь прекрасно знал о жестоких методах Минцзюня, поэтому не на шутку испугался. Должно быть, это и был тот самый критический момент, о котором предупреждал дядя. Юноша вытянул ладонь в её сторону, и из неё бурным потоком вырвался сгусток золотого пламени!
Поначалу Цзинь Ин не придала этому значения, но в то мгновение, когда золотой огонь устремился к ней и её душа затрепетала от ужаса, огромная паника захлестнула её с головой!
В панике она уклонилась, а когда коснулась земли, её body, словно упавшее в ледяную реку в разгар суровой зимы, непрестанно била дрожь.
Это было подавление духовного восприятия.
Духовное восприятие, способное соперничать с силой самого Дицзюня.
В ужасе она посмотрела на седовласого юношу, на чьем лице застыло изумление. Если Инь Чжанли так оберегает его, уж не перерождение ли это Владыки?
Нет, духовное восприятие Владыки было куда мощнее, чем у Дицзюня.
Этот мальчишка не настолько силён.
Должно быть, он потомок Владыки по крови.
— Сюда, живей! — в панике отступая назад, закричала Цзинь Ин. Она принадлежала к Небесному клану, и каким бы низким ни был уровень развития Бай Синсяня, ей ни за что не одолеть его духовное восприятие. Оставалось лишь призвать мастеров, не принадлежащих к Небесному клану.
……
Чёрная змея, обвившись вокруг Цзяолуна, продолжала погружаться в пучины моря Мин.
Острые, как ножи, чешуйки Цзяолуна пронзили змеиную чешую и вонзились глубоко под кожу, окрашивая морскую воду в красный цвет там, где они проплывали.
Вода становилась всё холоднее, но Инь Чжанли не сопротивлялся: холод мог остудить кипящую в теле спутницы кровь демона. При этом он тщательно следил за тем, чтобы не причинить ей вреда.
Её тело онемело от стужи, а ярость и ненависть, казалось, постепенно сковывал лёд. Сян Хайкуй так и не убрала свои острые чешуйки, однако её отчаянные попытки вырваться постепенно становились всё слабее.
— Отпусти меня, — всё так же упрямо повторила она.
— Считай это возможностью для меня выразить свои извинения. Это не помощь тебе, это сделка, я просто покупаю себе душевный покой, хорошо?
— За что тебе просить прощения? В чём ты провинился!
— Во многом. Всё пошло наперекосяк с того самого дня, как я решил изменить судьбу и выбрал тебя своей фигурой в этой игре.
— Ты никогда не ошибался.
Сян Хайкуй говорила это не сгоряча — она действительно всё осознала. Их отношения изначально строились на взаимной выгоде, и то, что он давал ей, всегда многократно превосходило её собственный вклад.
А её недовольство им на самом деле было лишь проявлением её собственного капризного характера.
На родине она всегда следовала по стопам Цзинжаня.
Когда же Инь Чжанли перенёс её в этот мир, она стала беспрекословно подчиняться его приказам.
Он был бессмертным, был её спасителем, был её хозяином.
Она доверяла ему едва ли не на все сто процентов.
— Перед тем как погрузиться в глубокий сон, вы сказали, что, когда проснётесь, даже если небо обрушится, вы удержите его. За те десять лет, что вы провели в беспамятстве, вы дали мне бесчисленное множество обещаний. И даже за день до своего пробуждения вы всё ещё говорили мне, что, когда очнётесь, посмотрите, кто посмеет заявить, будто оставаться подле вас — это верная смерть для меня…
Сян Хайкуй прекрасно знала своё место и никогда не принимала эти слова всерьёз.
Но даже если она и возвела в своей душе глухую стену, сквозь неё всё равно нет-нет да и пробивался лёгкий ветерок.
Больше всего «стойкость» боится вовсе не «ударов судьбы», а «душевного тепла».
И сто тысяч жестоких ударов не сравнятся с этой едва заметной нежностью.
Когда он очнулся, то сразу же смог провести между ними чёткую грань, а вот её чувства слегка притупились, из-за чего она невольно ощутила обиду и стала относиться к нему со всей строгостью.
— Но со временем до меня дошло: это я неправильно ко всему относилась, а не с вами что-то не так. Нас с самого начала связывали отношения, где товар оплачен и сполна получен…
Даже если бы он проявил искренние чувства, нельзя было требовать, чтобы он непременно относился к ней хорошо — в этом просто не было логики.
— Почему же ты молчала об этом раньше? — Инь Чжанли хотел лишь как можно скорее убедить её. Дицзюнь погружался не так быстро, как их демонические тела, но вскоре он непременно прибудет сюда. И если в момент его появления она будет не в себе, то обязательно снова бросится на него в атаку.
— В этот раз ты пострадала из-за меня. И о нём, и о Хань Ци — мне следовало обо всём догадаться заранее и предотвратить их замыслы, но я…
Сян Хайкуй оборвала его:
— Даже если бы вы догадались обо всём и увели меня заранее, как только я узнала бы про тот леденец на палочке, который он мне дал… — она сделала паузу и свирепо добавила: — Я бы всё равно дождалась, пока вы отвернётесь, вернулась бы и прирезала его!
Она снова подчеркнула:
— Это дело только между мной и им, и к вам оно не имеет никакого отношения. Если вам действительно кажется, что вы передо мной в долгу, то проявите уважение к моему выбору. В противном случае все вы — барсуки с одного холма!
- искажение огня и вторжение демонов (走火入魔, zǒu huǒ rù mó) — критическое состояние у практикующих самосовершенствование, вызванное нарушением циркуляции внутренней энергии. ↩︎
- тянешь полы одежды, а обнажаются локти (捉襟见肘, zhuō jīn jiàn zhǒu) — образное выражение, означающее крайнюю нехватку ресурсов или беспомощность в сложной ситуации. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
