Инь Чжанли кивнул и поддакнул:
— И то верно, ведь это позор.
— С чего бы это позор? — Сян Хайкуй нахмурилась и сказала без всякого стеснения: — На парное совершенствование я согласилась сама, всё было по обоюдному желанию.
Даже если бы я действительно забеременела, это был бы мой собственный риск, который я должна нести.
Однако то, что Цзинжань вставил свои палки в колёса, действительно оставило неприятный осадок на душе, и этого было не избежать. К тому же при нынешних обстоятельствах, когда сама каждый день находишься на волосок от гибели, это ещё и вытянуло бы до самого дна шкалы здоровья и маны Инь Чжанли…
Впрочем, настоящей беременности нет, так что не стоит об этом так много думать.
Она доела остатки лепешки и сжала рукав своего синего газового платья, уже испачканный кровью:
— Раз уж мы заговорили о позоре, то в тот раз опозоренным чувствовали себя вы, ведь это вас принудили силой.
Сян Хайкуй никак не могла забыть то его выражение лица, словно он подвергся надругательству.
В её голосе не было ни упрёка, ни особых эмоций, но от этих слов сердце Инь Чжанли дрогнуло. Здесь он не мог ничего сказать в своё оправдание и лишь воспользовался случаем, чтобы произнести:
— Сяо Куй, тогда я не нарочно душил тебя…
Но Сян Хайкуй перебила его:
— Мы отошли от темы, вы ещё не ответили на мой вопрос.
Мысли Инь Чжанли немного спутались:
— А?
Видя его отрешённый вид, Сян Хайкуй напомнила:
— Как поглотить эти два сгустка энергии, которые ещё не слились.
— О, способ есть, — Инь Чжанли отреагировал с некоторой задержкой и, немного помедлив, сказал: — Тебе нужно просто…
Сян Хайкуй внимательно слушала, кивая в знак того, что всё поняла, а затем спросила:
— Сколько примерно времени это займёт?
Инь Чжанли медленно выпустил божественное сознание, желая разведать и оценить необходимое время. После того как «Небесное безумие» достигло высшего уровня, преграда из энергии меча стала чрезвычайно плотной, и его сознание больше не могло легко сквозь неё проникнуть.
Тогда он отозвал сознание и протянул руку к её даньтяню.
Они сидели бок о бок, расстояние между ними было совсем небольшим. Сян Хайкуй, увидев его руку, поняла его намерение и поспешно убрала свои ладони, прикрывавшие даньтянь, за спину.
От этого она невольно выпятила грудь, и когда Инь Чжанли протянул руку, его локоть коснулся довольно неловкого места.
Он только что очнулся от спячки и сильно страдал от холода, поэтому на нём была плотная одежда. Хотя прикосновение было мимолётным и едва ощутимым, он слегка замер, и бледная кожа за его ушами мгновенно изменила цвет.
Он поспешно подался вперёд и согнул руку, стараясь как можно меньше с ней соприкасаться.
Сян Хайкуй поначалу вообще ничего не заметила, и только когда Инь Чжанли отклонился, до неё с опозданием дошло, в чём дело.
Это снова напомнило ей, что во время парного совершенствования он был невероятно искусен: умудрялся не касаться ни одной лишней точки, с точностью, превосходящей работу механизмов.
Прежде чем почувствовать те два сгустка энергии, Инь Чжанли ощутил перемену в её настроении. Он взглянул на неё и заметил, как она быстро на него покосилась.
Инь Чжанли не знал, не надумала ли она лишнего; его нынешняя осторожность и та осторожность были совсем не одним и тем же.
— Ну как? — Сян Хайкуй прождала довольно долго, но его рука так и застыла у её даньтяня.
— Не слишком долго… — Инь Чжанли наконец приступил к осмотру. — Если будешь исцеляться по три шичэня1 каждый день, то примерно через тридцать с лишним дней всё полностью поглотится.
Сян Хайкуй прикинула план действий и начала, следуя его указаниям, направлять внутреннюю энергию меча, чтобы растворить те два сгустка.
Даже на то, чтобы просто ощутить присутствие этой энергии, ушло немало времени. Она внимательно наблюдала: не произошло слияния даже на одну сотую часть, и риск неудачи был огромен.
Право, неизвестно, почему Цзинжань был так уверен в успехе слияния. Неужели потому, что это была нить жизни, дарованная ему Небесным дао?
Сян Хайкуй слабо в это верила. Каким бы предвзятым ни было Небесное дао к Небесному клану, оно ведь не стало бы подталкивать его к тому, чтобы превратить невинное дитя в проклятие?
Чего доброго, Небесное дао хотело, чтобы Цзинжань переродился на Земле, подучил историю и политику, изучил процесс развития человечества, набрался передовых идей и, вернувшись, провёл реформы.
И что в итоге? Всё впустую.
А вот Шу Лое вел себя так, будто и впрямь перенимал опыт на Земле.
Сян Хайкуй мысленно усмехнулась и принялась за исцеление.
Спустя неизвестное время она услышала, как Инь Чжанли позвал её:
— Сяо Куй?
Сян Хайкуй не открыла глаз:
— М?
Лишь спустя мгновение она услышала его голос:
— Мне нужно сказать тебе ещё кое-что. Если слияние пройдёт успешно, то в процессе вынашивания это не станет для тебя обузой, даже внешне ничего не будет заметно. Ты ничего не почувствуешь, а защитная истинная ци усилится как минимум… в десять раз.
— Инь-цяньбэй, — Сян Хайкуй повернула к нему голову, — у меня нет никаких сомнений или раздумий на этот счёт, потому что я никогда не собиралась рожать детей.
Многие считают, что сиротам не хватает любви, они жаждут семейного тепла и хотят родить ребёнка, связанного с ними кровными узами.
Сян Хайкуй не знала, о чём думают другие сироты, но её мысли были прямо противоположными.
Почему отец всегда был так одержим ею, почему постоянно беспокоился о ней?
Потому что её де сам был сиротой: его бросили сразу после рождения, он даже не знал, кто его родители. Он на себе испытал горечь сиротства и, естественно, предполагал, насколько тяжела её жизнь.
— В пять лет у меня умерла нян, в девять не стало де. Причём де ушёл внезапно…
Ведь только накануне он обещал купить ей на следующий день сахарную фигурку, а когда она проснулась, он уже был холодным трупом.
В детском приюте она видела много сирот, и у каждого была своя трагическая случайность.
Жизнь полна неожиданностей, и что если с ней что-то случится, пока ребёнок будет расти?
Говоря это, она заметила во взгляде Инь Чжанли тень сомнения, будто он считал её беспокойство напрасным страхом, словно она была человеком из Ци, беспокоящимся о небесах2.
— Да, вы живёте долго, словно неубиваемый таракан. Но что с того? Разве кто-то может на самом деле переиграть судьбу?
Сян Хайкуй сдержала готовую сорваться с губ фразу: «Вся ваша семья была могущественной, председатель Инь был таким великим Чжулуном, но разве он не оставил вас в полном одиночестве?»
Эти слова были слишком ранящими, поэтому она, разумеется, промолчала.
Инь Чжанли понял: в её душе не было чувства безопасности.
Немного помолчав, он слегка улыбнулся:
— Я понимаю. Посмотри на меня, я столько лет один — это доказывает, что я тоже не любитель растить потомство. Быть родителем действительно означает нести огромную ответственность, тем более что в моём клане при вынашивании дитя отец отдает почти половину своей жизни. А воспитание одного Сяо Бая уже порядком истрепало мне нервы.
- шичэнь (时辰, shíchén) — традиционная китайская единица времени, равная двум часам. ↩︎
- человек из Ци, беспокоящийся о небесах (杞人忧天, qǐ rén yōu tiān) — идиома, означающая беспочвенные или излишние тревоги. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
