— Если я и женюсь, то выберу ту, кто не стремится к потомству. Пусть она не любит детей так сильно, как моя мать, которая родила двенадцать детей одного за другим. Иначе совершенствование моего отца не стояло бы на месте, из-за чего он в конце концов и погиб в бою.
Неудивительно. Сян Хайкуй и раньше подозревала: такой человек, как председатель Инь, должен был, подобно её учителю, оказаться в заточении, но никак не пасть на поле боя.
Сначала Сян Хайкуй даже допускала мысль, что Инь Чжанли так многословен, потому что хочет, чтобы она продолжила слияние с этим ребёнком.
Но, судя по всему, в его душе тоже таилась тень от подобных событий.
Похоже, в этом вопросе они были единомышленниками. Да здравствует взаимопонимание.
Взгляд Инь Чжанли слегка померк, он замолчал, а она продолжила исцеление.
…
Спустя несколько дней, когда обстановка в Пианьчэне стабилизировалась, Ци Инь и Дугу Хэ всё ещё продолжали сражаться.
Если бы оба были в расцвете сил, этот бой непременно закончился бы для кого-то тяжёлыми ранениями.
Однако, поскольку Ци Инь сражался лишь душой, покинувшей тело, а Дугу Хэ не любил пользоваться преимуществом, он приложил лишь половину сил.
Поэтому они не ранили друг друга и остановились, лишь когда выбились из сил, так и не выявив победителя.
— Не всласть побились, — спустившись с высоты на землю, Дугу Хэ в досаде ударил себя в грудь. — Ци Инь, когда же ты наконец выберешься из этой клетки?
Он огляделся по сторонам. Зрителей вдалеке хватало, но поблизости были лишь двое юношей, которые сидели на руинах и наблюдали за боем, что-то при этом поедая.
— А где Инь Чжанли? Пусть он поскорее вызволит тебя!
Инь Чжанли, пересёкший море, с улыбкой произнёс:
— Раз Дугу-цяньбэй так нетерпелив, почему бы вам не отправиться к Дицзюню и не уничтожить массив, удерживающий Ци-е?
Он прибыл вместе с Сян Хайкуй.
Едва ступив на землю, Сян Хайкуй подбежала к Ци Иню. Тот хотел было ответить Дугу Хэ, но тут же забыл обо всём, поспешив проверить раны ученицы.
Дугу Хэ покачал головой:
— Нельзя. Хоть я и думаю об этом каждый день, но, будучи представителем Небесного клана, я не могу совершить подобное предательство. — Он снова вздохнул: — Почему я родился в Небесном клане? Будь я из вашего клана Шаньхай, я мог бы в полной мере следовать зову сердца.
Он не боялся «вдохновения» королевской семьи, ведь за его спиной стоял великий род.
В противном случае, в своё время он бы выбрал сторону Шу Лое.
Но как бы там ни было, этот бой принёс ему чувство полного удовлетворения. Он попытался заговорить с Ци Инем, но тот не обращал на него внимания, поэтому Дугу Хэ продолжил беседу с Инь Чжанли:
— Сяо Чжулун, я в тебя верю. Вызволи Ци Иня поскорее.
Перед тем как уйти, забрав свой меч, Дугу Хэ поравнялся с Инь Чжанли. Он замялся, словно хотел что-то сказать, но затем произнёс:
— Я лишь грубиян, стремящийся к вершинам Пути меча, и становлюсь всё более безрассудным и безумным. Дицзюнь теперь и сам не знает, что со мной делать.
Инь Чжанли молча слушал.
Дугу Хэ добавил:
— Надеюсь, ты сможешь воплотить идеалы Шу Лое. — С этими словами он ушёл.
— Учитель, пообещайте мне, что впредь не будете так горячиться, ладно? Не каждый раз удача будет на нашей стороне, — Сян Хайкуй со всей серьёзностью отчитывала Ци Иня. — Вы должны подумать о том, что бы значила для меня ваша смерть.
— Хорошо, обсудим это в следующий раз, — Ци Инь потрепал её по причёске.
— Что значит «в следующий раз»? Будет ещё и следующий раз? — Сян Хайкуй намеревалась прояснить это раз и навсегда.
Ци Инь поспешно согласился:
— Больше никаких «следующих раз». Сяо Куй в будущем точно не столкнётся с подобным, и мне не придётся за тебя мстить, верно?
— Вот так-то лучше, — Сян Хайкуй кивнула, но тут же почувствовала какой-то подвох, будто ей вовсе ничего и не обещали.
И это было правдой. Ци Инь ещё с юности привык к бесконечным добрым советам со всех сторон. В других делах он, может, и не умел хитрить, но в том, чтобы отделываться от людей, он был настоящим мастером.
Инь Чжанли потёр переносицу:
— Ци-е, вашей душе не стоит надолго покидать тело, возвращайтесь скорее.
Ци Инь заупрямился:
— У меня есть ещё одно незаконченное дело.
Сян Хайкуй спросила:
— Какое?
Ци Инь вскинул брови:
— Чжанли сказал мне, что кто-то пытается отобрать у меня ученицу? И даже вызвал меня на бой?
Сян Хайкуй опешила, она почти забыла об этом:
— Учитель, не вмешивайтесь в это дело.
Если учитель пойдёт сражаться с Цзин Вэнем, это будет всё равно что избиение младшеклассника.
— Я сама пойду, — сказала она. — Если я его одолею, как он посмеет принять меня в ученицы? Оставьте эту возможность блеснуть мне.
— Хотя Тянькуан и переполнен, но твой уровень совершенствования всего лишь восьмой ранг… — Ци Инь на мгновение замялся, а затем махнул рукой: — Не страшно, силы должны быть равны. Как раз используешь его для тренировки.
Они поговорили ещё немного, после чего Сян Хайкуй, измученная болезнью и усталостью, почувствовала необходимость отдохнуть.
Двенадцать дворцов были практически разрушены, поэтому Инь Чжанли предложил:
— Поспи немного в моей временной резиденции.
— Хорошо, — кивнула она.
Маленький чёрный шар увеличился в размерах и раскрыл пасть.
— Осторожнее, Куй-цзецзе, — подошли Лу Сицяо и Бай Синсянь, наблюдавшие за суматохой, чтобы помочь ей.
Сян Хайкуй положила руки им на плечи, и они повели её внутрь чёрного шара.
Инь Чжанли уже было протянул руку, чтобы поддержать её, но она совершенно не обратила на него внимания.
Теперь он с некоторым смущением смотрел на удаляющиеся спины этой «троицы закадычных друзей».
Ци Инь рядом с ним прицокнул языком:
— Ревнуешь? А ничего не поделаешь.
Он указал сначала на Бай Синсяня, а затем на Лу Сицяо и с усмешкой добавил:
— Посмотри на них. Один — Сяо Бай, пушистый, другой — Хэдао-го1, благоуханный. Оба нравятся девушкам. А ты? Холодная вонючая змея.
Сян Хайкуй проспала в резиденции два дня.
Проснувшись, она собиралась продолжить лечение, но проголодалась и пошла к Сяо Баю попросить еды.
Однако, увидев Сяо Бая, она остолбенела.
В резиденции Инь Чжанли Сяо Бай обычно находился в своём зверином обличье. Прежде пушистый Туньтуньшу2 теперь превратился в голый комок плоти.
— Сяо Бай, где твоя шерсть? — поразилась она.
Бай Синсянь, сжимая передними лапками маленькую щётку-метёлку, усердно сметал пыль с письменного стола и счастливо отвечал:
— Мой дядя сказал, что я стал взрослым. По обычаям нашего рода он провёл для меня церемонию совершеннолетия и сбрил мой младенческий пух.
Сян Хайкуй: «?»
Младенческий пух у мыши, которой перевалило за пятьсот лет?
— Странные вы, оборотни, — Сян Хайкуй не могла на это смотреть, уж слишком уродливо он выглядел. — А где твой дядя?
— О, он снаружи, улаживает дела.
Едва Бай Синсянь договорил, как Инь Чжанли вернулся в покои:
— Я здесь.
Сян Хайкуй обернулась и снова вздрогнула. Обычно на его висках было две чешуйки, но теперь их сменили два пушистых украшения, похожих на кроличьи хвостики. К тому же края его плаща были оторочены мехом.
Взглянув ещё раз на Бай Синсяня, Сян Хайкуй всё поняла и в ярости передала мысленно:
— Цяньбэй, да у вас совсем совести нет! Вам холодно, в сокровищнице полно меха, зачем вы обрили Сяо Бая?
- Хэдао-го (合道果, hédàoguǒ) — мифический плод, используемый для «слияния с Дао» и достижения высшего уровня совершенствования. ↩︎
- Туньтуньшу (囤囤鼠, tùntùnshǔ) — «хомяк-накопитель», интернет-прозвище существ или людей, склонных к чрезмерному накоплению запасов. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
