— Где сфера!
— Этот Цзяолун её проглотил!
— Схватить его!
Заклинатели меча из школы Цинтянь, воздев клинки, и последователи секты Сонни, сжимая в руках всевозможную сталь, бросились в погоню за Сян Хайкуй.
Люди из Города Дьявола были в полном замешательстве: был ли он на самом деле на их стороне?
Они то и дело поглядывали на своего предводителя Цин Ни.
Увидев, что Цин Ни не участвует в погоне, а напротив, преграждает путь старейшинам Цинтянь и главе секты Сонни, они успокоились, поняв, что это всё-таки их человек.
Поэтому они тоже начали мешать преследователям.
Длинный меч в руках Фан Чжию был скован действиями Цин Ни, но из его духовного средоточия внезапно вылетел ещё один световой клинок — это был зародыш меча, который он взращивал долгие годы.
Зародыш меча, источая жажду убийства, устремился к Сян Хайкуй.
— Сяо Бай! — Сян Хайкуй почувствовала опасность.
Бай Синсянь скрестил парные мечи Тяньбао в форме знака «X». Раздался громкий хлопок, и место их стыка взорвалось ослепительным светом.
В одно мгновение всё вокруг залило бескрайней белизной.
Все присутствующие словно были поражены снежной слепотой и на время лишились возможности видеть.
Однако на зародыш меча это не подействовало.
Он не был сокровищем в привычном смысле слова; Фан Чжию выковал его из самой ауры смертоубийства, накопленной за сотни сражений на пути меча.
Острый, свирепый.
Именно в этот момент чётки на запястье Инь Чжанли, который до того хранил молчание, одна за другой начали светиться.
После разговора с Сян Хайкуй он сосредоточился на управлении своей плотью.
В конце концов Дао Чэнь пошёл на компромисс.
Меч Тяньжэнь также отступил.
Инь Чжанли удалось войти в состояние меча Тяньжэнь, он увидел «резервуар заслуг» и постиг секрет управления этим мечом.
Когда всё висело на волоске, он снял нить четок и взмахнул ими в сторону летящего зародыша меча:
— Свяжи!
Чётки настигли зародыш меча и обвились вокруг него.
Сияние гуманности и справедливости начало медленно проникать внутрь клинка.
Мало того что скорость зародыша меча замедлилась, а его яростная аура постепенно угасла, так ещё и сам Фан Чжию, находившийся в сотнях чжанов оттуда, на мгновение узрел тщету красной пыли1. Глядя на разбросанные вокруг тела и на людей, в остервенении разбивающих друг другу головы, он преисполнился глубокого сострадания.
— Лети!
Видя, что угроза миновала, Инь Чжанли сложил два пальца и очертил в воздухе дугу.
Чётки отделились от зародыша меча и полетели вперёд к чёрному Цзяолуну, зацепившись за его правый рог.
Получив поддержку от Тяньбао и Тяньжэнь, Сян Хайкуй почувствовала, как в её макушку влился поток тепла.
О, в баке снова есть масло!
Она оттолкнулась задними лапами и взмыла в воздух. Хотя этого «масла» не хватало, чтобы вознестись к самым облакам, она смогла подняться хотя бы на чжан над землёй, чтобы больше не ползти.
В землях Серебряных Песков ни одна сила не осмеливалась тронуть Дао Чэня, поэтому Сян Хайкуй со спокойной душой оставила их.
— Сяо Бай, я первая убегаю, ха-ха! Встретимся в пещерах Будды!
*
Верхний мир.
Дворец Чжайсин.
Свод дворца был усыпан крошечными мерцающими звездами.
Эти точки были связаны между собой густой, запутанной сетью линий.
Это был Небесный Диск Судьбы.
Он происходил из того же истока, что и Кисть Небесной Судьбы.
В центре зала, скрестив ноги, сидел мужчина в фиолетовых одеждах и, запрокинув голову, наблюдал за светилами на диске.
Он сидел здесь неподвижно уже двести лет.
Лишь для того, чтобы решить, кто выйдет победителем в схватке с Инь Чжанли.
Тот самый мастер, умеющий играть судьбами, о котором упоминал Лю Исин, был именно он.
В Верхнем мире его положение было сродни советнику императора в мире людей.
— Ученица никак не поймет: наставник, вы ведь явно могли забрать жизнь Чан Лицзюня, пока он пребывал в глубоком сне, почему же вы не нанесли удар? — спросила стоящая позади Син Ну.
— Чанли-сюн как раз и жаждет смерти. Если бы я нанёс удар, это стало бы для него избавлением, и я бы проиграл, — спокойно ответил бессмертный наставник в фиолетовом. — Чанли-сюн хранит тайну, которую желает знать Дицзюнь. И если я смогу выведать этот секрет, то в нашем споре будет окончательно определён победитель.
— К тому же я хочу победить его в искусстве стратегии, в котором Чанли-сюн так искусен.
Поэтому, воспользовавшись тем, что во время сна Инь Чжанли не мог сопротивляться, он приложил руку к его судьбе: подавил и запечатал множество его духовных каналов, оставив нетронутым лишь корень чувств2.
У Инь Чжанли, чьё сердце было твердо как камень, а кровь холодна, не было слабостей.
Значит, нужно было создать для него слабость, пока он пребывает в беспамятстве.
Этой слабостью бессмертный наставник выбрал того, кто спустился в мир смертных для прохождения испытания.
— Партия разыграна, вам больше нет нужды караулить здесь каждое мгновение, не так ли? — Син Ну всё ещё не понимала. — Чан Лицзюнь действительно велик и является вашим единственным противником в этой жизни, но из игрока он превратился в фигуру на доске…
Бессмертный наставник возразил:
— Он потерял память, но перед этим он наверняка нашёл кого-то, кто продолжит партию против меня вместо него.
Небесный Диск Судьбы обладал некоторой инертностью: мелкие изменения, не влияющие на общую картину, на нём не отображались.
Он должен был следить, не смыкая глаз.
Стоит произойти сдвигу, как нужно немедленно приступать к корректировке.
И сдвиг произошёл внезапно. Син Ну только собралась заговорить, как бессмертный наставник поднял руку, приказывая ей замолчать.
Син Ну нахмурилась, а мгновение спустя застыла в оцепенении.
Одна из звёзд на диске, прежде тусклая, внезапно вспыхнула ярчайшим светом и, подобно ошалелой мухе, принялась метаться во все стороны, с грохотом внося хаос во все расчёты!
Син Ну была потрясена. Для изменения линий судьбы обычно требовалось время. Какого же невероятного мастера нашел Чан Лицзюнь, что тот так легко разрушил столетний план её господина?
Нет!
Наставник ошибся. Чан Лицзюнь вовсе не искал никого, кто продолжил бы вести с ним партию.
Он бросил в игру бешеную собаку, чтобы мутить воду!
И эта бешеная собака, словно разрывная бомба, взорвала всю шахматную доску!
Как же коварен Чан Лицзюнь! Только посмотрите, как разозлился наставник — лицо у него от гнева стало ещё фиолетовее, чем его одеяния!
- Красная пыль (红尘, hóngchén) — буддийское понятие, обозначающее суетный мир смертных, полный искушений, страстей и привязанностей. ↩︎
- Корень чувств (情根, qínggēn) — метафизический источник в душе, отвечающий за способность человека любить и испытывать эмоциональную привязанность. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Бххх