— Наставник, позвольте вашей ученице отправить своё воплощение в нижний мир и уничтожить бунтовщика, устроившего эту смуту, — сложив руки, вызвалась Син Ну.
Бессмертный владыка в пурпурных одеждах лишь спустя долгое время восстановил спокойствие. Пристально глядя на хаотично движущуюся астролябию, он покачал головой:
— Тогда я выберу худший путь.
В прежние годы, когда клан Шаньхай воевал с Небесным кланом, первый воитель Небес призвал Ци Иня из клана Шаньхай сойтись на горе Ланцан, чтобы помериться мастерством владения мечом.
Ци Инь с готовностью принял вызов.
Кто бы мог подумать, что тот человек тайно переманит на свою сторону любимого ученика Ци Иня и сначала нанесет Ци Иню сокрушительный удар, чтобы за счёт этого победить.
Говорят, что война — это путь обмана1, но подобная победа в его глазах была абсолютно лишена смысла.
— Ход Чанли-сюна весьма искусен, он разрушил мою партию. Но нынешний новый расклад оказался для меня неожиданным, и я думаю, что он сам точно так же не мог защититься от него заранее.
— На хаотичный расклад есть хаотичные ходы. Продолжай.
*
Сян Хайкуй летела низко над землей и бежала невероятно быстро. Она слышала от наставника, что если говорить о скорости, то в Поднебесной лучшими являются фениксы и драконы.
Цзяолун тоже считался наполовину драконом.
Она даже специально сделала крюк, так что те два высокопоставленных чиновника из Царства мёртвых вряд ли смогут её догнать.
Когда она уже почти добралась до буддийских пещер, запасы сил совсем иссякли.
Она рухнула с воздуха, прокатилась по песку и из Цзяолуна снова превратилась в человека.
Из-за того что это было её первое слияние, она ещё не освоила всех тонкостей и не успела одеться.
Тянькуан, футляр для меча, полупрозрачное одеяние, кувшин со змеями, кольцо-хранилище и даже маленький чёрный шар — всё посыпалось наружу разом.
В то мгновение она почувствовала себя точь-в-точь как босс из подземелья, из которого после того, как его прикончили игроки, на землю вывалилось всё снаряжение.
К счастью, поблизости никого не было.
Она поспешно натянула красное полупрозрачное одеяние, а затем принялась собирать свои вещи.
Маленький чёрный шар уже сжался со своего прежнего размера футбольного мяча до размеров теннисного. Он не стал пользоваться возможностью сбежать, а наоборот, подкатился к кувшину со змеями, принявшись быстро описывать вокруг него круги.
— Малыш, а ты довольно предан своему хозяину, — похвалила Сян Хайкуй.
В самом конце она подобрала Тянькуан и с силой швырнула его в футляр. Раздался громкий грохот — так она выместила своё недовольство.
Вернувшись в буддийские пещеры, она направилась в комнату Дао Чэня.
Поскольку хозяин и Сяо Бай в ближайшее время вернуться не могли, она решила сперва занять это место, подобно горлице, занявшей гнездо сороки2. Усевшись со скрещенными ногами на соломенный коврик, где хозяин обычно медитировал, она принялась повышать уровень Тянькуана, переводя его на третий ярус.
Закончив, она взглянула на шкалу прогресса: у третьего яруса она оказалась ровно в два раза длиннее, чем у второго.
Это означало, что для достижения четвёртого яруса ей потребуется накопить гораздо больше неистовой воли.
Впрочем, создатель этого паршивого меча проявил хоть каплю совести в одном аспекте: после того как накопленная неистовая воля расходовалась, прежний прогресс никуда не девался.
Если бы система была устроена так, что после траты неистовой воли прогресс откатывался назад, то бог весть, сколько бы пришлось совершенствоваться — наверное, до наступления года Обезьяны и месяца Лошади.
Когда со всем было покончено, наступило утро следующего дня.
Она убрала Тянькуан в футляр и уже собиралась закрыть его, как вдруг её глаза лукаво блеснули, и она побежала в соседнюю комнату.
Внутри лежал без сознания Лу Сицяо.
Сян Хайкуй стащила с него сапог, вытащила его вонючий носок и швырнула прямо в футляр к мечу!
Лежавший там до этого сонной рыбой Тянькуан мгновенно подскочил и принялся неистово биться о стенки футляра!
Сян Хайкуй крепко прижала крышку футляра и сурово прикрикнула:
— Попробуй ещё раз подставить меня в будущем! Я слов на ветер не бросаю: если сказала, что между нами всё кончено, значит, мы никогда не сможем жить душа в душу!
Тянькуан загудел, и шкала неистовой воли неожиданно немного заполнилась.
Глаза Сян Хайкуй загорелись:
— Так вот как с тобой надо справляться, чтобы росла неистовая воля?
Тянькуан тут же затих.
— Ох…
Лу Сицяо, услышав шум, сел на постели, обхватив голову руками:
— Сестра Куй? Что со мной произошло?
Сян Хайкуй закинула футляр за спину и успокоила его:
— Твою душу пленили, твоё тело не выдержало, и ты пролежал без сознания несколько дней. Ничего страшного.
Лу Сицяо оторопел. О техниках пленения души он знал, поэтому занервничал:
— Кто это сделал? Я ведь не разболтал о тех подлостях, что творит моя семья?
Сян Хайкуй:
— …
Приятель, будто без всякого пленения души ты треплешь языком меньше?
Лу Сицяо, очевидно, испугался лишь на мгновение и тут же снова воодушевился:
— Сестра Куй, ты знала? Пока я спал без чувств, я видел небожительницу!
Сян Хайкуй удивлённо воскликнула:
— А? — Неужели это была Ло Юньсю?
Лу Сицяо так и сиял:
— Я тогда был словно в тумане, и перед моими глазами возник нечёткий силуэт, весь сияющий золотом…
Сияющая золотым светом девушка — кто она, если не небожительница?
— Я разглядел её лицо, она неописуемо красива, — добавил он. — Но ты, сестра Куй, определённо превосходишь её на голову.
И эти слова вовсе не были пустой лестью.
Красота небожительницы будоражила его сердце, заставляя грезить о ней во сне.
Но Сян Хайкуй была другой — о такой женщине он даже помыслить не смел.
Услышав слова о золотом сиянии, Сян Хайкуй всё поняла: небожительница, которую он видел, была Сян Тяньцин.
Тогда Сян Тяньцин исцеляла его раны, а в его море сознания ещё оставались крупицы силы пленения души из Царства мёртвых, благодаря чему он случайно сумел разглядеть истинную душу Сян Тяньцин.
— Никому об этом не рассказывай, — предупредила она.
— О чём? — Лу Сицяо растерялся.
— О том, что видел небожительницу.
— Почему?
— В любом случае я тебе зла не желаю.
Лу Сицяо был ей обязан жизнью дважды, поэтому он, разумеется, ей верил:
— Ладно, я запомнил.
— Вот только… где мои носки? — Он уставился на свои голые ступни.
Сян Хайкуй кашлянула и притворилась, будто ничего не знает, решив пощадить гордость Тянькуана.
— Странно, куда же делись мои носки?
Пока Лу Сицяо искал свои носки, из коридора буддийской пещеры донёсся голос маленького монаха:
— Доброе утро, старший брат.
Хозяин вернулся. Сян Хайкуй первым делом велела Лу Сицяо снять печать с кувшина со змеями.
Выйдя из комнаты, она столкнулась лицом к лицу с Инь Чжанли.
Инь Чжанли и Бай Синсянь всё ещё были в плащах, но уже откинули капюшоны, открывая лица.
Когда их взгляды встретились, Сян Хайкуй охватил сильный страх.
Инь Чжанли почувствовал, что она его немного побаивается, и приподнял уголки губ, отчего его глаза прищурились в улыбке.
Он даже испустил слабое сияние небесного милосердия.
- путь обмана ([兵者诡道], [bīng zhě guǐ dào]) — китайское изречение из трактата Сунь-цзы «Искусство войны», означающее, что военные действия основываются на хитрости. ↩︎
- горлица, занявшая гнездо сороки ([鸠占鹊巢], [jiū zhàn què cháo]) — китайское образное выражение, означающее присвоение чужого имущества, территории или положения. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
