Ся Сяолань больше не могла медлить.
Только во второй половине дня тридцатого числа она вылетела в Пекин.
Ян Юнхун пожалела денег на авиабилет из Янчэн в Пекин и уехала на поезде несколькими днями ранее. Лю Юн, разумеется, не стал задерживать ее заработок и выплатил Ян Юнхун зарплату за два месяца, а также деньги для Ян Цзе, чтобы она отвезла их домой.
— С учетом денег, которые я раньше отправила домой телеграфом, я отдала родителям тысячу четыреста юаней. Они вцепились в меня, не веря, что мы с Ян Цзе смогли заработать столько за одно лето. Всё переспрашивали, не ввязалась ли я во что-то плохое. Сяо Лань, ты же видишь мою внешность: даже если бы я захотела совершить что-то дурное, у меня просто нет для этого данных!
Ян Юнхун, уехавшая на несколько дней раньше, добралась до университета тоже лишь вечером тридцатого числа. По пути она заглянула в родную деревню в провинции Цзибэй, чтобы передать заработанные деньги родителям.
Благодаря этим тысяче четыремстам юаням свадьба Ян Цзе была спасена.
Ян Юнхун вернулась к учебе, а сам Ян Цзе остался в Пэнчэн.
Ся Сяолань была рада, что смогла помочь подруге:
— Главное, чтобы со стороны невесты не было претензий. А то, что Ян Цзе решил остаться в Пэнчэн подольше — пусть, это его дело. Может, подзаработает еще денег и передумает, решит вернуться к учебе для пересдачи экзаменов.
То, чтобы Ян Цзе тоже поступил в университет, стало для Ян Юнхун настоящей идеей фикс.
Если бы Ян Цзе согласился снова готовиться к поступлению, Ян Юнхун была бы готова вознести благодарственные молитвы всем богам!
— Сяо Лань, я даже не знаю, как тебя благодарить. Ты помогла не только мне, ты помогла всей моей семье…
— Перестань. Ты и Ян Цзе работали, мой дядя платил — это нормальные трудовые отношения, никакой особой помощи тут нет! Мой дядя просто в восторге от вас. То, что на него работала студентка Хуацин, не только льстило его самолюбию, но и принесло реальную пользу делу!
Ян Юнхун не стала спорить.
Она про себя твердо запомнила доброту Ся Сяолань. Та говорила об этом как о пустяке, но разве могла она знать, как важны были эти тысяча четыреста юаней для семьи Ян?
Только вернувшись домой, Ян Юнхун узнала, что если бы они с Ян Цзе не прислали в начале августа четыреста юаней, ее папа и мама собирались продавать кровь. Они даже спорили между собой, чье здоровье крепче и кому идти на это. И тут пришел денежный перевод на четыреста юаней, а вместе с ним и телеграмма, в которой говорилось, что это лишь половина их заработка.
Родители поначалу сомневались, боясь, что брат с сестрой занимаются на чужбине чем-то незаконным, но квитанция на четыреста юаней была настоящей, и только это заставило их оставить мысли о продаже крови.
И дело было не только в родителях — вся семья ломала голову, где собрать деньги на выкуп за невесту. В семье Ян было пятеро детей, третий ребенок учился в первом классе старшей школы. Именно он рассказал Ян Юнхун о намерениях родителей и признался, что хотел бросить учебу и пойти работать, чтобы помочь второму брату со свадьбой.
Разумеется, Ян Юнхун устроила ему за это жесточайшую головомойку:
— Без аттестата о среднем образовании тебя даже на завод не возьмут. Чтобы зарабатывать деньги, нужно иметь либо диплом, либо навыки, а лучше и то, и другое — только так можно найти хорошую работу. Так что сиди и учись, а твоего второго брата я еще заставлю вернуться к учебе!
Больше тысячи юаней, привезенных за два месяца.
В семье Ян это сочли за способности, которыми обладают только студенты Хуацин.
Ян Юнхун три года перепоступала, чтобы попасть в Хуацин, и родители тогда ворчали на ее упрямство, но теперь наконец осознали всю ценность ее достижений.
Старшая дочь оказалась способной!
И теперь ее слово в семье стало законом. Раз университет приносит такую пользу, супруги Ян, и раньше поддерживавшие образование детей, теперь полностью встали на сторону Ян Юнхун:
— Если Ян Цзе не согласится перепоступать, мы с матерью возьмем конопляную веревку и повесимся на карнизе у него на глазах!
Метод отца был суров, но Ян Юнхун радостно кивнула:
— Ян Цзе сын почтительный, он не допустит, чтобы вы и впрямь повесились. Но только вы в своей игре не переборщите, не покалечьтесь по-настоящему!
Когда отец и дочь пришли к согласию, мать Ян выразила беспокойство:
— Если Ян Цзе пойдет учиться, до окончания университета пройдет еще четыре-пять лет. Согласится ли Сяо Юй столько ждать?
Слушая рассказ Ян Юнхун о тех событиях, Ся Сяолань задалась тем же вопросом, что и мать Ян.
Сяо Юй была невестой Ян Цзе и работала учительницей в городке.
Ян Юнхун беспечно махнула рукой:
— Мы всё объяснили Сяо Юй. То, что Ян Цзе хочет поступить в университет — это стремление к лучшему. Кто откажется от зятя-студента? В любом случае, выкуп семье невесты мы передали. По обычаям Цзибэй, Сяо Юй и мой второй брат теперь считаются помолвленными, она уже наша невестка… Ян Цзе просит ее подождать несколько лет, и если он в будущем посмеет ее предать, я ему лично ноги переломаю!
Ся Сяолань охотно в это верила.
Ян Юнхун по телосложению не уступала Ян Цзе, разве что ростом была чуть пониже, да и то ненамного.
Если старшая сестра решит проучить брата, зная характер Ян Цзе, тот, скорее всего, просто смиренно примет наказание.
— Значит, ты лично навестила будущую невестку и провела с ней идеологическую работу?
Ся Сяолань слушала с живым интересом, а Ян Юнхун расхохоталась:
— А как же! Сяо Юй — чудесная девушка, Ян Цзе не зря ее любит. Она всё поняла и поддержала его стремление учиться. Пообещала написать ему письмо и убедить вернуться домой для подготовки к экзаменам. Мои слова для него могут не значить ничего, но слова будущей жены точно подействуют!
Неудивительно, что Ян Юнхун была так счастлива.
Дать человеку не рыбу, а удочку — помощь Ся Сяолань в таком виде оказалась куда эффективнее, чем если бы она просто одолжила деньги.
Су Цзин просунула голову между ними:
— Что это с вами двумя? С начала семестра такие близкие стали, всё шушукаетесь о чем-то по секрету?
Ян Юнхун давно обещала Ся Сяолань не распространяться в университете о делах в Пэнчэн, поэтому не стала рассказывать о своей летней подработке. Она туманно пояснила:
— Я благодарю Сяо Лань за то, что она помогла моему второму брату с работой. Он смог заработать достаточно денег на свадьбу.
Су Цзин прищелкнула языком:
— А я-то думаю, что это вы такие таинственные!
Сказанное не было ложью, просто Ян Юнхун не раскрыла всех подробностей. Она понимала нежелание Ся Сяолань привлекать к себе лишнее внимание: жизнь в Пэнчэн и жизнь в университете — разные вещи, и их следовало разделять.
Все они были соседками по комнате, равными в своих отношениях. Разве стоило допускать, чтобы в комнате 307 на Ся Сяолань смотрели как на большого босса и держались на расстоянии?
Хотя в сердце Ян Юнхун Ся Сяолань уже давно была именно «большим боссом».
Пусть она не могла сравниться с гонконгскими бизнесменами, жертвующими миллионы университету, но масштаб ее мышления был недосягаем для обычного студента.
Чжоу Лиминь хотела что-то сказать, но промолчала.
Она не знала о строительной компании Ся Сяолань в Пэнчэн, зато от своего двоюродного дяди Чжоу Маотуна знала, что Ся Сяолань стала ученицей Мао Каншаня.
Это же сам Мао Каншань!
«Нин с Севера, Мао с Юга» — кто из изучающих архитектуру не слышал этого выражения?
Мао-лао был также учителем ее дяди.
Всего лишь начало второго курса, а Сяо Лань уже так далеко их обогнала. На душе у Чжоу Лиминь было неспокойно.
Дядя сказал ей, что раз они оба принадлежат к школе Мао-лао, то Сяо Лань для них — не чужой человек, и велел Чжоу Лиминь держаться к ней поближе. Девушке от этого было не по себе: они и так дружили, а после наставления дяди это стало выглядеть как некая корыстная попытка сблизиться. Чжоу Лиминь, с ее типично книжным мышлением, претили социальные условности взрослого мира.
В комнате 307 бродили скрытые течения, но Ся Сяолань было не до них.
Телом она вернулась в кампус, но душа ее осталась в Пэнчэн. Гэ Цзянь уже не раз работал с ней в связке, и на этот раз, скорее всего, тоже всё должно пройти без сучка и задоринки?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
