— А ты знаешь толк!
Мао Каншань хмыкнул.
— Архитектурный факультет Корнеллского университета очень строго отбирает студентов на бакалавриат, и не факт, что ты смогла бы туда поступить. Но если речь идет всего лишь о годе стажировки по обмену, у меня еще найдутся кое-какие связи.
Почему у Мао Каншаня были связи?
Даже Нин Яньфань учился за границей, и Мао Каншань, чья слава не уступала славе Нина, имел схожий опыт.
Просто стажировка Мао Каншаня длилась недолго, и он никогда не хвастался тем, что Корнеллский университет — его альма-матер. Мао Каншань по характеру никогда никого ни о чем не просил, но ради Ся Сяолань раз за разом делал исключения. Если бы Мао Гоушэн узнал, что Мао Каншань готов ради Ся Сяолань возобновить контакты с выпускниками Корнелла, он бы испепелил её взглядом.
Ся Сяолань тоже почувствовала заботу учителя. Она шагнула вперед:
— Может, позволите мне в благодарность пару раз огреть вас сахарным тростником?
Мао Каншань от её слов даже рассмеялся сквозь гнев:
— Совсем стыд потеряла? Если бы за пару ударов тростником можно было отправиться в Корнелл на год изучать архитектуру, посмотри сама, нашелся бы хоть один студент архитектурного факультета Хуацин, который бы отказался?
И то верно.
Тут не то что тростником — некоторые согласились бы и на несколько ударов раскаленным железным прутом.
Ся Сяолань была вне себя от радости, а на радостях ей захотелось как-то отплатить старику Мао:
— Учитель, я слышала от Чжоу Шисюня, что брат Го Шэн вроде как всё обдумал и хочет перевестись из проектного института провинции Ханчжэнь в строительное управление провинции Юэ. Когда он приедет, может, пусть выходит на работу в «Цихан»?
Ся Сяолань изначально хотела немного осадить Мао Гоушэна. Он был довольно противоречивым человеком: вечно колебался перед принятием решений, но при этом сочетал в себе неуверенность с самонадеянностью.
Однако Мао Каншань был к ней так добр, что Ся Сяолань подумала — не стоит ли прибегнуть к более мягким мерам, и потому сама заговорила об этом.
Кто же знал, что Мао Каншань решительно откажет:
— В «Цихан» сейчас не хватает людей? Если ты считаешь, что я слишком стар и ничем не могу помочь, то я заберу Сунь Шинян и вернусь в Ханчжэн. Либо он, либо я — решай сама!
Тон его был на редкость резким; он категорически не желал, чтобы Мао Гоушэн работал в «Цихан».
Ся Сяолань не сразу поняла причину.
Разве плохо отцу и сыну работать вместе? Характер у старика Мао, конечно, взрывной, но работая с ним, можно набраться настоящего мастерства. Ся Сяолань видела, как доволен Ван Хоулинь: хоть одна нога у него и плохо слушалась, он целыми днями усердно бегал по делам. Возможность работать под началом Мао Каншаня была для Ван Хоулиня истинным удовольствием.
Ван Хоулиню тоже было пятьдесят, и он не бросал попыток самосовершенствоваться. Наверняка и Мао Гоушэн был бы не прочь?
Мао Каншань был крайне упрямым стариком, и Ся Сяолань не смела идти ему наперекор. Значит, Мао Гоушэну придется остаться в строительном управлении провинции Юэ… На самом деле, это вполне соответствовало изначальным планам Ся Сяолань. Разве Мао Гоушэн не считал, что родной отец тянет его вниз? Вырвавшись из среды проектного института Ханчжэна, он окажется в строительном управлении провинции Юэ, и если он и там не добьется успеха, значит, дело в отсутствии таланта у него самого.
Чжоу Маотун относился к учителю Мао с глубочайшим почтением и наверняка присмотрит за Мао Гоушэном.
Каркас образцового здания уже был подведен под крышу, и Ся Сяолань привела Лю Юна, чтобы договориться о внутренней и внешней отделке.
Нужно было оформить фасад, отделку офиса продаж, а также подготовить несколько образцовых квартир.
— Подожди еще несколько дней, когда дом окончательно просохнет, можно будет начинать. Обещаю, сделаю всё в лучшем виде.
Лю Юн обошел стройплощадку и лично осмотрел готовое здание. Хотя строительные леса еще не были сняты, Лю Юн уже мог оценить планировку изнутри.
У него не было таланта дизайнера, но он выполнял немало заказов по отделке — и крупных, и мелких.
Жилье, которое он отделывал раньше… как бы сказать… оно не то чтобы было плохим, но, посмотрев на дом, построенный племянницей, Лю Юн сразу понял, в чем разница.
Туалет здесь — это туалет, а кухня — это кухня. Не может быть такой неловкости, когда двери туалета и кухни расположены друг напротив друга, и пока один справляет нужду, другой в это время готовит еду.
В каждой спальне обязательно было естественное освещение.
Оставленные проемы для окон были очень большими, так что света точно будет в избытке. Такой дом совершенно не походил на общежитие железнодорожного управления, которое они раньше снимали в Шанду. Он был просторнее и комфортнее.
— Здесь три типа планировки? Двухкомнатные по 70 квадратных метров, трехкомнатные по 90 и двухуровневые четырехкомнатные по 135?
Лю Юн поднялся на последний этаж. Так называемые 135 квадратов на самом деле представляли собой 90 квадратов внизу и еще пол-этажа сверху. Лю Юну очень понравилась планировка в 135 квадратных метров. Жизнь в таком доме точно не сравнится с домом коридорного типа, здесь очень светло и просторно… И правда, к роскоши привыкаешь быстро.
Когда у человека появляются деньги, он хочет баловать себя. Лишь немногие по-настоящему готовы мириться с бедностью, большинство же «довольствуется малым» лишь потому, что у них нет иного выбора.
Разве жизнь в большом доме, в хорошей одежде и с мясом на столе каждый день — это плохо?
Чушь! Те, кто критикует это, просто не могут этого получить!
Уровень идейной сознательности Лю Юна был невысок: он просто хотел, чтобы его семья жила в достатке.
Спустившись вниз, он сказал Ся Сяолань, чтобы она оставила ему одну квартиру в 135 квадратов.
Ся Сяолань призадумалась:
— Это без проблем. В каждой планировке мы всё равно будем делать шоу-рум. Я только боюсь, что в доме у дороги будет шумновато, может, оставить вам квартиру в доме поглубже на участке?
Лю Юну не терпелось:
— Подойдет и у дороги. Просто отделайте мою квартиру как образцовую, тогда мы с твоей тетей сможем заехать пораньше.
Что ж, тоже неплохо, лишь бы дядя был не против.
От дороги жилой комплекс отделяла буферная зона, и если посадить два ряда деревьев, шум уменьшится.
Место было действительно хорошее: по соседству строилось поле для гольфа, а в уже работающем курортном поселке Сянмиху провели масштабное озеленение. Жилой комплекс Цзиньшачи, зажатый между ними, в будущем утонет в зелени.
Что касается квартиры для её учителя Мао Каншаня, Ся Сяолань планировала выделить ему жилье на первом этаже.
Ся Сяолань и Лю Юн долго совещались, а когда вышли из здания, как раз подошла транспортная колонна Кэ Исюна с песком и камнем. Одной из машин управлял сам Кэ Исюн. Его ничуть не удивило присутствие Ся Сяолань — Кэ Исюну вовсе не обязательно было самому возить стройматериалы, но раз уж он гарантировал безопасность стройплощадки Ся Сяолань, то постоянно держал это место под присмотром.
Он узнал о её появлении сразу же.
Лицо Кэ Исюна было мрачнее тучи:
— Госпожа Ся, вы ведь хорошо знакомы с семьей Бай. Я проявлял терпение по отношению к Бай Чжэньчжу только потому, что она женщина. Но если она и дальше не будет знать границ в своих действиях, я не стану ее щадить.
Ся Сяолань посмотрела на него:
— Верно, я хорошо знакома с семьей Бай. Но я ведь не могла помешать вам пойти и разгромить их свадебный банкет. А теперь вы просите меня усмирить Бай Чжэньчжу, потому что она отбивает у вас заказы? Босс Кэ, ваше требование, мягко говоря, чересчур затруднительно!
Бай Чжэньчжу изначально занималась только магазином стройматериалов и не переходила дорогу Кэ Исюну.
Кэ Исюн захотел самоутвердиться за счет семьи Бай, а Бай Чжэньчжу не пожелала быть растоптанной и теперь организовала транспортную колонну из бывших учеников школы боевых искусств семьи Бай.
В бизнесе каждый полагается на свои способности, даже в криминальном мире всё решают кулаки. С какой стати Ся Сяолань должна вмешиваться?
Кэ Исюн явно думал иначе. Ся Сяолань даже рассмеялась от возмущения:
— Если вы хотите сесть за стол переговоров и разграничить сферы влияния, то и вести себя должны соответственно. А врываться вот так с претензиями ко мне… Кэ Исюн, ты мужчина или кто?
Кэ Исюн очень хотел ответить: «Мужчина я или нет — проверь на себе, узнаешь», но, глядя на светлое и нежное личико Ся Сяолань, он так и не решился произнести эти грубости.
— Тогда пусть Бай Чжэньчжу побережется.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
