Ся Сяолань слушала её, поражаясь всё больше; хотя Гэ Цзянь уже рассказал ей в общих чертах, что произошло, вид тяжело раненной Бай Чжэньчжу производил совсем иное впечатление.
— Неужели Пань Саньгэ убил всех тех людей?
За убийство пришлось бы поплатиться жизнью, к тому же всё случилось на рынке мелких товаров, где наверняка было полно свидетелей!
Бай Чжэньчжу покачала головой:
— Ну что ты, Пань Саньгэ знает меру.
Пань Баохуа лишь отогнал ту толпу, и они, естественно, бросились назад в своё логово. Пань Баохуа проследовал за ними и нашел Кэ Исюна — того самого главаря хулиганов, который когда-то приставал к Ся Сяолань.
Пань Баохуа не проявил милосердия: он нанес Кэ Исюну столько же ран, сколько тот оставил на теле Бай Чжэньчжу.
О таких вещах не стоило подробно рассказывать Ся Сяолань, но поговаривали, что истекающий кровью Кэ Исюн промучился полчаса, прежде чем Пань Саньгэ позволил его подручным сделать перевязку.
Бай Чжэньчжу знала, что Пань Баохуа силен в кунг-фу, но и не подозревала, что он так мастерски владеет ножом!
Вспомнив, как Пань Саньгэ вернулся в магазин стройматериалов и, застав её за перевязкой собственных ран, нахмурился и проворчал: «Девчонка, ну и сорвиголова же ты», — Бай Чжэньчжу захотела рассмеяться. От смеха раны разболелись, и она невольно скорчила гримасу.
Ся Сяолань не на шутку разволновалась:
— Бай-цзе, перестань, чему ты так радуешься, когда вся изранена?
Кэ счастью, Чан Ин уже ушла, иначе обычный человек точно не выдержал бы вида такой бесстрашной золовки.
Бай Чжэньчжу перестала улыбаться:
— Я смеюсь над Кэ Исюном! В прошлый раз Пань Саньгэ заставил его потерять лицо, и тот только-только начал восстанавливать влияние, как Пань Саньгэ нанес ему новый удар. Где теперь его авторитет? Без авторитета люди не станут его слушать и начнут разбегаться! Он из тех, кто не умеет проигрывать. Раньше этот бизнес был его монополией, но я перехватила его и предложила более низкие цены — естественно, люди выбрали мою транспортную команду, а не его. Без транспорта он не может продавать товар с песчаного карьера, так что засада на меня была жестом отчаяния.
Ся Сяолань задумалась:
— Мне кажется, это не совсем в стиле Кэ Исюна, но кто бы ни отдал приказ, раз это были его люди, он заслуженно несет за это ответственность.
Ся Сяолань не питала к Кэ Исюну никакой симпатии.
Подручные Кэ Исюна не были обычными уличными бездельниками. Те просто не работают, любят задираться и промышляют мелким воровством, чтобы прокормиться.
А банда, которую вырастил Кэ Исюн, в Пэнчэне занималась жестокими разборками и даже пыталась устранить Бай Чжэньчжу — это была самая настоящая преступная группировка.
— Лечись хорошенько. Дело не закончится на том, что Кэ Исюн получил ранения. Даже если Пань Саньгэ его напугал и тот станет тебя избегать, он всё равно продолжит вредить другим.
Десяток человек с ножами в засаде на Бай Чжэньчжу — разве это не было попыткой убийства?
Он перестал ценить человеческую жизнь; Кэ Исюн превратился в настоящую опухоль на теле общества.
Ся Сяолань больше не собиралась соблюдать договоренности с Кэ Исюном по перевозке строительного мусора. С этого дня его автоколонне путь на её стройплощадку заказан.
— Чжэньчжу, ты заявила в полицию?
Внезапный вопрос Ся Сяолань ошарашил Бай Чжэньчжу.
Бай Чжэньчжу привыкла решать проблемы по законам «мира рек и озер»: если тебя побили или порезали, значит, тебе не хватило мастерства, и мысли заявить в полицию у неё никогда не возникало.
Но Ся Сяолань настаивала на своём:
— Если ты не заявишь, как полиция узнает, что есть пострадавшая? Ты сама сказала, что позавчера шел сильный дождь — всю кровь на улице смыло! Кэ Исюн первым нарушил правила бизнеса, так что и тебе не нужно соблюдать с ним воровские понятия. Прямо сейчас возвращайся со мной в Пэнчэн и иди в полицейский участок. Нужно добить его, пока он слаб… Пань Саньгэ ведь уже уехал из Пэнчэна?
Бай Чжэньчжу покачала головой:
— Пань Саньгэ был в Пэнчэне проездом. Преподал Кэ Исюну урок и сразу уехал.
Если бы Пань Саньгэ не сорвался в гневе, разобраться во всём было бы проще.
Теперь, когда Кэ Исюн сам ранен, выставлять его главным зачинщиком будет непросто — придется объяснять вмешательство Пань Саньгэ.
Пользуясь случаем, можно было бы схватить нескольких подручных Кэ Исюна, что еще сильнее усугубило бы его положение.
Бай Чжэньчжу всё еще колебалась, но Ся Сяолань с серьезным видом произнесла:
— Бай-цзе, ты в самом деле хочешь заниматься честным бизнесом или пойти по стопам Кэ Исюна? Успела ли ты со своими братьями из школы боевых искусств семьи Бай натворить каких-нибудь беззаконий? Если да, то забудь всё, что я сказала!
Кэ Исюн должен был пойти на дно, но Ся Сяолань не хотела, чтобы Бай Чжэньчжу стала вторым Кэ Исюном.
У Бай Чжэньчжу был несомненный предпринимательский талант. То, что она вступилась за Бай Чжиюна и нашла способ прокормить старых товарищей, не было чем-то предосудительным; напротив, это доказывало её преданность и готовность брать на себя ответственность.
Но теперь, когда Кэ Исюн загнан в угол, Ся Сяолань считала, что пора остановиться.
Заявление в полицию было лучшим выходом: с вмешательством органов общественной безопасности Бай Чжэньчжу как раз смогла бы отойти от дел.
Транспортная команда продолжит существовать, у братьев из семьи Бай по-прежнему будет работа, но им больше не придется воевать за территорию с Кэ Исюном, и Бай Чжэньчжу не рисковала окончательно погрязнуть в криминале.
Эти несколько фраз Ся Сяолань подействовали на горячую голову Бай Чжэньчжу как ушат холодной воды.
Бай Чжэньчжу и впрямь в последнее время слишком занесло.
Она не пользовалась силой, чтобы обижать слабых, но постоянно вступала в открытые столкновения с людьми Кэ Исюна.
Среди братьев из семьи Бай тоже были раненые, но Бай Чжэньчжу щедро платила им «на оздоровление», так что боевой дух оставался высоким.
Но Сяо Лань права: в борьбе за бизнес она зашла слишком далеко, иначе Кэ Исюн не подослал бы к ней целую толпу с ножами. Её товарищи тоже упивались этой атмосферой кровной мести — пока что она могла их контролировать, но что будет потом?
Бай Чжэньчжу прошиб холодный пот, голова её прояснилась, и она попыталась вскочить с кровати:
— Ты права, я чуть не завела всех в тупик. Я немедленно возвращаюсь в Пэнчэн, чтобы заявить в полицию, и впредь буду вести только честный бизнес!
Резкое движение бередило раны, и она побледнела от боли.
Ся Сяолань сжалилась над ней:
— Отдохни, дело не требует такой спешки. Подождем хотя бы твою невестку с рынка — разве мы можем уйти, не пообедав? Боюсь представить, что она сейчас о тебе думает!
При упоминании Чан Ин мысли Бай Чжэньчжу приняли иной оборот.
Когда она жаждала мести, то думала лишь о том, как раздавить Кэ Исюна, и совсем не заботилась о том, что её собственные нелады с законом могут поставить крест на военной карьере её старшего брата Бай Чжиюна!
Чан Ин была обычным человеком, и её беспокойство при виде израненной золовки было вполне естественным.
На лице Бай Чжэньчжу отразилось раскаяние, и Ся Сяолань больше не стала её корить. Спустя некоторое время вернулась с продуктами Чан Ин, и Ся Сяолань прямо сказала ей:
— Чжэньчжу просто не повезло. Позавчера она допоздна задержалась в магазине, а когда вышла, наткнулась на драку местных хулиганов. Понадеявшись на своё знание кунг-фу, она решила их разнять, но те были мертвецки пьяны и набросились на неё. Она побоялась возвращаться домой, чтобы не расстраивать Бай Найнай, поэтому приехала в Янчэн на несколько дней, чтобы подлечиться.
Чан Ин облегченно вздохнула.
Это звучало похоже на правду, а ведь золовка только что пыталась скормить ей байку про падение!
— А тех хулиганов поймали?
Бай Чжэньчжу сухо кашлянула:
— Как раз таки нет. В полицейском участке надеются, что я смогу дать больше зацепок, так что после обеда я поеду с Сяо Лань назад в Пэнчэн. Прости, невестка, я скрыла это от бабушки и боялась тебя волновать, поэтому не сказала правду сразу!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
