— …Сестра Чжоу И, и у неё нет ни капли раскаяния?
Настоящая любовь?
Если в этом мире «настоящая любовь» проявляется подобным образом, то Ся Сяолань скоро перестанет понимать значение этого слова!
Гуань Хуэйэ так и не поняла, раскаивается Чжоу И или нет. Пока они разговаривали, в гостиной зазвонил телефон — это были старики из семьи Чжоу. Чжоу И привела Юань Ханя повидаться с ними. Бабушка Чжоу так разволновалась, что у неё разболелось в груди, а старик наотрез отказался видеть внучку. Теперь Чжоу И, будучи беременной, стояла на коленях прямо перед дверью. А ведь шел вечер середины декабря, в столице стояли холода — ещё в конце ноября выпал первый снег. Неужели ледяной холод от земли не пробирал её до самых костей?
Так и колени недолго отморозить. Беременной женщине совсем не пристало так себя вести!
Раньше Ся Сяолань казалось, что Чжоу И не настолько безмозглая. По крайней мере, она была сообразительнее Тунь Лили и умела вовремя «сменить сторону», что тоже было своего рода практичностью.
Как же так вышло, что при встрече с Юань Ханем её голова будто набилась соломой?
Гуань Хуэйэ положила трубку и сразу потянулась за пальто:
— Сяо Лань, мне нужно поехать. Стоило этим Юаням объявиться, как старшая тетя Чжоу Чэна снова слегла.
Ся Сяолань тоже взяла свою одежду:
— Я поеду с вами.
Чжоу Чэн говорил ей не вмешиваться в это дело, и на саму Чжоу И ей было наплевать, но сейчас это затронуло бабушку Чжоу. Пожилая женщина была так добра к ней, что Ся Сяолань не могла просто закрыть на это глаза.
Чжоу Гобиня не было в городе, поэтому Гуань Хуэйэ и Ся Сяолань поспешили туда вдвоем.
К дому, где жили старики из семьи Чжоу, они добрались в половине восьмого.
Небо уже давно потемнело.
Чжоу И так и стояла на коленях, выпрямив спину, а рядом с ней преклонил колени мужчина — это был Юань Хань.
Юань Хань поддерживал её и уговаривал:
— Сяо И, позволь мне одному стоять на коленях. Дедушка и бабушка обязательно увидят мою искренность. Ты стоишь уже так долго, а ведь ребенок в животе… Послушай меня, скорее вставай.
У Ся Сяолань запульсировало в висках.
Что за чушь он несет!
И ведь не смотрит, где находится!
Хоть это и был отдельный двор, сколько глаз сейчас наблюдало за ними?
Юань Хань будто специально старался сделать так, чтобы все вокруг узнали о беременности Чжоу И.
Если старики из семьи Чжоу заставляют родную беременную внучку молить о прощении на коленях в такой мороз, какую репутацию они себе заработают?
Использовать общественное мнение, чтобы вынудить стариков согласиться на брак… Юань Хань был хитер, но эта хитрость могла выйти ему боком.
Гуань Хуэйэ прошла прямо в дом. Охрана преграждала путь Чжоу И и Юань Ханю, но её никто не останавливал.
Ся Сяолань же подошла к этой паре и не спешила заходить внутрь.
Чжоу И была одета в синюю ватную куртку. Она выглядела более худой, чем до отъезда из столицы, по фигуре беременность еще не была заметна. Лицо её не загорело, но кожа стала грубой, а волосы утратили блеск.
Впрочем, неудивительно. Прячась с Юань Ханем в деревне, без шампуней и кремов для лица, она жила в условиях, бесконечно далеких от столичного комфорта. Состояние Чжоу И не могло быть хорошим.
Видно было, что она не привыкла терпеть лишения.
Будь она покрепче духом, дождалась бы родов в деревне, а уже потом привезла бы ребенка знакомиться с семьей.
То, что она примчалась обратно едва забеременев, — было ли это её решением или наущением Юань Ханя?
Чжоу И выглядела изнуренной. Увидев Ся Сяолань, она попыталась выпрямиться, но та лишь усмехнулась:
— Сестра Чжоу И, а ты сделала успехи!
Эти слова больно укололи Чжоу И.
При первой встрече с Ся Сяолань она думала: «Откуда взялась эта деревенщина? Окрутила Чжоу Чэна своим личиком, но разве такая сможет войти в семью Чжоу?» Тогда она вместе с Тунь Лили и целой толпой друзей подкараулила её у гостиницы «Пекин», глядя на неё свысока.
Позже она сменила гнев на милость лишь потому, что Ся Сяолань оказалась слишком хваткой и заслужила признание старших в семье.
И вот теперь — какой позор! Она стоит на коленях у ворот дедушки и бабушки, а Ся Сяолань может стоять во весь рост и спокойно войти в дом. Кто из них родная внучка? Почему дедушка и бабушка совсем её не жалеют?
Чжоу И отвернулась:
— Уходи, это тебя не касается.
Юань Хань поддержал её:
— Сяо И, не говори так. Если в этой семье и есть кто-то, кто может нас понять, то это, пожалуй, только невестка…
Оба они были из простых семей: он нашел дочь семьи Чжоу, Ся Сяолань пристроилась к сыну семьи Чжоу — нечего строить из себя благородных. Юань Хань давно хотел заключить союз с Ся Сяолань, чтобы в будущем помогать друг другу в этой семье, но она упорно игнорировала его заигрывания.
Ся Сяолань почувствовала тошноту:
— С чего бы мне вас понимать?
Чжоу И закусила губу, её лицо исказилось.
Юань Ханя же слова Ся Сяолань не смутили:
— Чувства не должны ограничиваться происхождением. Я думал, невестка со мной согласится.
Ся Сяолань смотрела на Юань Ханя как на идиота.
Зачем ей вообще разговаривать с идиотом?
Это Чжоу И дала этому ничтожеству право так себя вести.
Но Чжоу И была двоюродной сестрой Чжоу Чэна, так просто от неё не отмахнешься. Ся Сяолань повернулась к ней:
— Сестра Чжоу И, ты можешь быть сколько угодно бессовестной, стоя здесь и пытаясь вызвать жалость у толпы, чтобы заставить стариков согласиться на твой брак с Юань Ханем. Но ты ведь только забеременела, не боишься, что организм не выдержит долгого стояния на коленях? Пока есть ребенок, старший дядя и его жена, возможно, скрепя сердце, примут этого зятя. А если ребенка не станет, чем ты будешь шантажировать семью?
Хотите «настоящей любви» — пожалуйста. Но если родители против брака, имейте гордость не пользоваться их ресурсами и выходите за кого хотите.
Брак свободен, даже родители не могут его запретить, так зачем же выпрашивать согласие стариков Чжоу?
В конечном счете, ей хотелось и «любви», и статуса старшей дочери семьи Чжоу.
Это было наущение Юань Ханя, но наверняка отвечало и желаниям самой Чжоу И.
Услышав «напоминание» Ся Сяолань, лицо Юань Ханя слегка окаменело.
Как только Чжоу И забеременела, он тут же повез её в столицу.
Старики говорят, что первые три месяца нужно быть предельно осторожными, пока плод не закрепится.
Его мать даже наедине наказывала сыну ни в коем случае не трогать Чжоу И — мало ли что молодые натворят, вдруг ребенка потеряют?
Вся семья Юань возлагала огромные надежды на этот живот.
— Сяо И, вставай. Я правда очень беспокоюсь о тебе и ребенке. Если с вами двумя что-то случится, я…
Юань Ханю стоило бы пойти в актеры — такая потеря таланта!
Он так разливался соловьем о своей отцовской любви к едва зародившемуся эмбриону, будто тот мог его слышать.
Впрочем, эти речи предназначались для дурочки Чжоу И. Ся Сяолань было противно это слушать. Увидев, как Юань Хань изо всех сил тянет Чжоу И вверх, она лишь многозначительно улыбнулась:
— Дедушка и бабушка Чжоу — это уже старшее поколение. Чтобы пожениться, вам достаточно согласия твоего отца. А если вы продолжите изводить стариков, боюсь, даже твой отец в итоге пойдет на попятную. И тогда все ваши планы полетят к чертям, будете локти кусать! На вашем месте я бы сначала хваталась за то, что можно получить сейчас, и не жадничала. Сестра Чжоу И, разве я не права?
Сказав это, Ся Сяолань развернулась и вошла в дом.
Колени Чжоу И пронзила острая боль, её колотило от холода, а губы посинели.
— Она еще даже порог дома Чжоу не переступила, а уже сует нос не в свои дела!
Когда нужно было помочь — молчала. Если бы она замолвила за них с Юань Ханем словечко, разве пришлось бы ей так унижаться?
А теперь лезет с советами, выставляя себя такой умной!
Однако в глубине души Чжоу И испытала облегчение. Если бы пришлось стоять дальше, она бы не выдержала… В конце концов, она с самого детства не привыкла к страданиям.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
