— Пусть Вэньбан придет и немедленно ее заберет!
Едва Ся Сяолань вошла в дом, как услышала голос старика Чжоу.
Гуань Хуэйэ пыталась его утихомирить:
— Папа, успокойтесь, она еще глупая. Если позвать старшего брата, он же до смерти Чжоу И забьет.
Старик Чжоу был вне себя от ярости:
— Не смог воспитать собственную дочь, неудивительно, что за столько лет службы у него так мало успехов…
Надо же, старик уже перешел на личности. Если Чжоу Вэньбан это услышит, ему будет очень горько.
Гуань Хуэйэ не осмелилась спорить со свекром.
На самом деле никто не хотел звать Чжоу Вэньбана, иначе зачем бы стали сообщать Гуань Хуэйэ, чтобы она приехала?
Если Чжоу Вэньбан сегодня явится сюда, дело и впрямь может закончиться чьей-нибудь смертью.
— Дедушка Чжоу.
Ся Сяолань сделала вид, будто не слышала их разговора, и вошла в комнату.
— Бабушке Чжоу нездоровится, можно мне ее навестить?
Старик не стал вымещать злость на Ся Сяолань и лишь указал ей в сторону спальни.
Эх, невестка, еще не вошедшая в дом, знает, как сопереживать, а родная внучка только и мечтает, как бы довести его и старуху до могилы. Старик Чжоу даже не знал, что и сказать.
Раньше не стоило отмахиваться от воспитания Чжоу И только потому, что она казалась глупой; теперь она уже двадцатилетняя взрослая дева, и как ни старайся — не переучишь.
Вырасти в такой семье и не иметь ни капли политической чуткости?
Что это за место? А Чжоу И едва ли не на весь мир готова растрезвонить о своей беременности.
Разве забеременеть до свадьбы — это повод для гордости?
Какой прок Чжоу И от того, что она выставляет семью Чжоу в образе стяжателей, которые презирают бедных и разлучают влюбленных?
Юань Ханю, конечно, плевать на репутацию семьи Чжоу. Если бы он не пустил в ход такие коварные уловки, то побоялся бы, что семья Чжоу не даст согласия на брак.
Но Чжоу И — настоящая дурища!
Старик помрачнел при этой мысли.
Если умственные способности передаются по наследству, то в кого же тогда пошла Чжоу И?
Ся Сяолань бесшумно вошла в комнату. Бабушка Чжоу полулежала в постели, а на тумбочке стояла куча склянок с лекарствами. Увидев Ся Сяолань, бабушка Чжоу не смогла сдержать слез:
— Чжоу И слишком глупая, что у нее за вкус такой? С виду он вроде приличный человек, а взгляд недобрый, не может такой быть хорошим человеком!
И это не было предвзятым отношением к Юань Ханю. Старшее поколение судит не по внешности: на словах всё может быть красиво и гладко, но в глазах всегда читаются истинные чувства.
Бабушке Чжоу было плевать на теории Чжоу И о «настоящей любви», она верила лишь тому, что слышали ее уши и видели глаза.
Даже когда свинью покупают, и то на загон смотрят. Глядя на то, с какими лицами семья Юань пришла свататься, разве может сам Юань Хань быть порядочным?
С тем разводом с первой женой до сих пор ничего не ясно: бывшую супругу так и не нашли, всё известно лишь со слов Юань Ханя и его родни.
Ну почему Чжоу И такая бестолковая? Бабушка Чжоу, вспоминая, как та стояла на коленях на улице в такой лютый холод, одновременно и злилась, и сокрушалась.
— Не беспокойтесь, я уже велела сестре Чжоу И подняться. Сказала ей, что если она потеряет ребенка, семья тем более не согласится на этот брак. Юань Хань наверняка позаботится о ней.
Бабушка Чжоу жестом пригласила Ся Сяолань сесть на край кровати. Она попыталась приподняться, и Ся Сяолань поспешно подложила ей под спину подушку.
— Хорошая ты девочка, а она — сумасбродка. Будь она хоть вполовину такой же умной, как ты, я бы и слова не сказала, за кого бы она ни пошла. Свой путь человек выбирает сам, и если собьет ноги в кровь — сама виновата… Но ведь она совсем голову потеряла! Если семья не вмешается, она так и будет идти по этой кривой дорожке до самого конца.
Но как же не вмешаться?
Это ведь родная внучка.
Даже если обычно Чжоу Чэна любили больше, это не значило, что для Чжоу И в их сердцах не было места.
Ся Сяолань понимала это. Чжоу Чэн рассказывал, что в детстве они с Чжоу И часто играли у дедушки с бабушкой, так что они выросли на глазах у стариков.
То, что называли «предвзятостью», на деле было горечью от того, что из железа не вышло стали. Старшие всегда такие: больше любят тех детей и внуков, что добились успеха, гордятся ими.
А о тех, кто не оправдал надежд, хоть и ворчат, но неизбежно пекутся об их будущем.
Бабушка Чжоу слегла от гнева — не из-за беспокойства ли за будущее Чжоу И?
И было о чем беспокоиться. Ся Сяолань и самой было больно за бабушку, видя, как ту обводит вокруг пальца коварный мужчина.
Старушка была таким оптимистичным и радушным человеком. Прежде чем Чжоу Чэн привел Ся Сяолань домой, у бабушки, вероятно, тоже были сомнения, но при первой же встрече она проявила необычайную теплоту.
Потому что старушка была неприхотлива: ей вовсе не требовалось, чтобы избранница внука была из знатной семьи.
Если и был в семье Чжоу человек с самыми чистыми помыслами, кто смотрел на человеческие качества, а не на статус, то это определенно была бабушка Чжоу!
Раз даже она так яростно возражала, значит, Юань Хань и впрямь плохо сыграл свою роль.
— Сестра Чжоу И в чем-то сильнее других. Редко кто из женщин так заботится о своей семье. Ну, свернула не туда — бывает. Встретила недостойного человека, так ведь можно всю жизнь прозябать в тумане, а если сестра Чжоу И в будущем пожалеет, она сможет начать всё сначала… Вы хотите, чтобы она избавилась от ребенка и рассталась с Юань Ханем?
Избавиться от ребенка?
Бабушка Чжоу вытерла слезы:
— Подумай сама, после того как она устроила это коленопреклонение, теперь вся столица знает, что она беременна до свадьбы. Даже если она избавится от ребенка и расстанется с Юань Ханем, я больше не смогу найти ей подходящую партию.
Дело было не в какой-то там «потере невинности» и прочей чепухе, а в том, что любая порядочная семья, прознав о ее выходках, поймет: такая невестка с пулей в голове принесет в дом одни беды.
Когда на нее находит затмение, она готова растоптать даже репутацию семьи Чжоу, так можно ли надеяться, что в будущем она будет заботиться о семье мужа?
Конечно, найдутся те, кто не возражает, — в конце концов, брак с Чжоу И означает союз с семьей Чжоу.
Но таких родственников семья Чжоу сама не желала.
Чжоу И своими коленями лишила себя пути к отступлению.
— Тогда что вы имеете в виду?..
Бабушка Чжоу молча плакала какое-то время, не говоря ни слова.
Все видели яму впереди, пытались отговорить словами, преградить путь действиями, но Чжоу И всё равно рвалась туда прыгнуть.
Будь воля Ся Сяолань, она бы сказала: «Пусть прыгает!»
Пусть грохнется и проверит, больно ли это. А если не больно — пусть сидит на дне. Дураки заслуживают того, чтобы жизнь их немного потрепала.
Но такие слова звучали бы слишком грубо, она не могла сказать их бабушке Чжоу, оставалось лишь посидеть рядом и утешить. От сильных переживаний старушка утомилась, и не прошло и получаса, как ее веки отяжелели.
Ся Сяолань дождалась, пока она уснет, и только тогда вышла.
Оказалось, что Чжоу Вэньбан тоже здесь.
Судя по всему, он приехал недавно. Старик Чжоу сидел с мрачным лицом и молчал, а сам Чжоу Вэньбан выглядел пристыженным.
— Папа, я не ожидал, что она настолько глупа… Я велю им немедленно расписаться, а потом отправлю куда-нибудь подальше. Буду считать, что у меня никогда не было этой дочери, только не гневайтесь вы так из-за этой неблагодарной внучки.
— И куда же ты их отправишь? Чтобы этот тип по фамилии Юань повсюду козырял именем семьи Чжоу и наглел? Оставь его в столице под присмотром, не давай ему продвигаться по службе и не подпускай ни к каким делам семьи Чжоу.
Старик Чжоу тоже был в ярости.
Раз уж он так любит «мягкий рис», пусть ест его до отвала!
Он будет как примак в старые времена: вошел в семью жены и на всю жизнь остался никчемным.
И это еще лучший вариант — пусть будет никчемным, лишь бы сидел на иждивении у женщины.
Хуже всего, если такой человек добьется успеха: девять из десяти потом захотят смыть «позор» прошлого и вцепятся в руку дающего.
И неважно, обижали его на самом деле или нет, — сам факт того, что семья тестя была свидетелем его ничтожности, станет поводом для мести. Любой поступок, любое слово родни жены он будет перекручивать в уме, видя в них доказательства того, что его презирали.
Уж лучше отдать деньги нищему, чем продвигать такого мужчину — разве мог старик Чжоу не понимать этой истины?
Ся Сяолань хотелось мысленно поаплодировать старику. Юань Хань так усердно интриговал ради высокого положения семьи Чжоу… Что ж, теперь он получил желаемое, но это как раз тот случай, когда видит око, да зуб неймет. Вот уж будет ему мучительно!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
