Ду Чжаоцзи не удержался и бросил еще пару взглядов на Е Сяоциун.
Она стала выглядеть куда более приметно, чем в тот день, когда только пришла в компанию.
Она не наряжалась так тщательно, как другие женщины, но если присмотреться к Е Сяоциун спокойно, то она была на самом деле довольно миловидной, что очень подходило к её безмятежному интеллектуальному духу — да, именно интеллектуальному. Раньше Ду Чжаоцзи немного недоумевал, чем Е Сяоциун отличается от остальных женщин в компании, но теперь понял: в ней чувствовался налёт книжности.
Надо же, какое совпадение, ведь и о нём окружающие говорили то же самое.
У старшего брата Ду Чжаохуэя были бандитские замашки и густой дух криминального мира.
Сам же он с детства был послушным мальчиком и прилежным учеником.
Ду Чжаоцзи не ощущал в себе никакого особого «книжного духа». Его однокурсницы за границей, когда дело доходило до развлечений, были одна безумнее другой.
Некоторые за рубежом вели себя совершенно распутно, а вернувшись в Гонконг, снова притворялись паиньками.
А вот Е Сяоциун была похожа на старого учёного, вышедшего из кучи пыльных книг и изо всех сил пытающегося приспособиться к этому новому миру.
Ду Чжаоцзи заметил на лице Е Сяоциун крайнее напряжение, но расспрашивать не стал.
Вскоре аукцион начался.
Сердце Е Сяоциун подскочило к самому горлу. Каждое поднятие таблички означало прибавку в 5000 гонконгских долларов. Сначала за табакерку давали всего 40 тысяч, но затем атмосфера становилась всё более горячей.
Ваза императорской работы эпохи Канси, которую Е Сяоциун изначально выбрала для Ду Чжаоцзи, в ходе торгов взлетела до 290 тысяч гонконгских долларов.
Её сердце бешено колотилось.
Наконец дошла очередь до картины.
Стартовая цена составляла 120 тысяч. С Ду Чжаоцзи соперничали несколько человек.
Е Сяоциун собственными глазами видела, как цена стремительно растёт: со 120 тысяч она преодолела барьер в 150, затем в 200… Наконец она перевалила за 300 тысяч. Её душа ушла в пятки. Ду Чжаоцзи повернул голову:
— Эту картину действительно стоит купить?
Е Сяоциун, пересилив себя, кивнула.
Неужели второй молодой господин посчитал цену слишком высокой и решил торговаться за что-то другое?
Кто же знал, что Ду Чжаоцзи внезапно поднимет табличку и выкрикнет:
— 400 тысяч!
Ведущий аукциона оживился:
— 400 тысяч — раз, 400 тысяч — два… есть ли ещё желающие повысить цену? Хорошо, 400 тысяч — три… Продано!
Картина досталась Ду Чжаоцзи.
В глазах Е Сяоциун заблестели слёзы.
Хотя в ближайшее время она никак не сможет забрать картину себе, по крайней мере, у неё появилась цель, ради которой стоит стараться. Для чего она стремится выбиться в люди? Чтобы её не смели обижать, чтобы те, кто когда-то предал её, получили по заслугам, и чтобы вернуть себе по одной всё, что когда-то потеряла.
И эта картина — лишь часть этого!
Ду Чжаоцзи изначально хотел купить две вещи, но после приобретения картины больше ничего не брал.
Когда аукцион закончился, к нему подошёл один из участников торгов:
— Ду-второй молодой господин, вы ведь только азбуку и знаете. Разбираетесь ли вы в такой живописи?
В его словах сквозило презрение к Ду Чжаоцзи и неуважение к семье Ду — скрытый намек на то, что они всего лишь выскочки-нувориши.
Сотрудники аукциона только что завершили передачу картины. Е Сяоциун, исполняя обязанности секретаря, крепко прижимала к себе деревянный ящик. Видя, что второй молодой господин Ду помрачнел, она, преисполненная благодарности, не могла допустить, чтобы её босс ударил в грязь лицом.
— Господин Шичжоу происходил из ремесленников, в ранние годы был лакировщиком, расписывал балки и колонны в домах. После долгих лет упорного учения он стал мастером в изображении людей и пейзажей. Каждая его работа выполнена с предельной строгостью и вниманием к мельчайшим деталям…
Никто не знал эту картину лучше, чем Е Сяоциун. Она рассказывала спокойно и не спеша, слушать её было одно удовольствие.
Когда Е Сяоциун закончила, лицо провокатора стало серым.
Ду Чжаоцзи усмехнулся:
— Теперь понятно? Если не понял, мой секретарь может повторить еще раз. На самом деле, не так важно, умеешь ли ты ценить искусство. У кого больше денег, тот и покупает. Согласен?
Ду Чжаоцзи гордо удалился.
Говорят, второй молодой господин Ду мягок, но это смотря с кем.
Е Сяоциун с ящиком в руках следовала за ним. Когда они сели в машину, Ду Чжаоцзи не поскупился на похвалу:
— Ты сегодня неплохо себя показала.
С этими словами он протянул руку, ухватил уголок бирки, торчащей из-под воротника Е Сяоциун, и резко сорвал её.
Е Сяоциун побледнела.
Всё кончено. Без бирки одежду уже нельзя будет вернуть!
Ду Чжаоцзи щелкнул пальцами:
— Этот костюм компания тебе оплатит. Это твоя награда.
Выглядеть слишком бедно — позорно, но носить одежду, не снимая бирок, — позорно вдвойне.
Е Сяоциун опустила голову и поблагодарила босса, хотя сердце её обливалось кровью.
Вместо того чтобы оплачивать ей этот костюм, лучше бы второй молодой господин выдал награду наличными.
Впрочем, нельзя быть слишком жадной. Она и так из личных побуждений посоветовала ему купить эту картину. Е Сяоциун была одновременно и рада, и опечалена: 400 тысяч гонконгских долларов… учитывая её нынешнюю зарплату, сколько лет ей придётся копить?
Значит, она всё ещё слишком мало зарабатывает!
Е Сяоциун иногда слышала от коллег в секретариате, что личные помощники Ду Чжаоцзи получают годовое жалованье.
Жаль, что она работает в компании совсем недолго, да и образования не хватает… Е Сяоциун незаметно сжала кулаки: ей нужно стараться ещё больше.
Поскольку компания оплачивала одежду, дело должно было пройти через финансовый отдел.
Ся Цзыюй узнала об этом, но, не понимая сути произошедшего и имея лишь обрывочные сведения, тут же приписала отношениям Е Сяоциун и Ду Чжаоцзи романтический характер. От этих мыслей её грызла досада. Это было проявлением её собственной глупости и самонадеянности: если бы отношения Ду Чжаоцзи и Е Сяоциун вышли за рамки рабочих, зачем бы ему проводить оплату за костюм через счета компании? Неужели второй молодой господин Ду не мог сам купить ей платье?
Ся Цзыюй должна была не только выполнять план Ду Чжаохуэя.
Если бы ей действительно удалось очаровать второго молодого господина Ду, зачем ей оставаться пешкой в руках Ду Чжаохуэя?
— Неужели придётся ждать весеннего приёма?
В весеннем приёме участвует вся компания, там будет не только Ду Чжаоцзи, но и редко появляющийся в последнее время Ду Чэнжун.
Ся Цзыюй втайне нервничала.
Она решила спокойно понаблюдать, почему среди множества людей в секретариате Ду Чжаоцзи выделяет именно Е Сяоциун.
У Е Сяоциун тоже был материковый акцент, так что Ся Цзыюй наверняка сможет найти с ней общий язык.
… Пэнчэн.
Ся Сяолань не знала ничего о том, что происходит в Гонконге.
Гонконг был далёк от её повседневной жизни. Хотя она приняла приглашение Тан Юаньюэ, она собиралась поехать туда только через месяц.
Оказавшись в Гонконге, помимо работы над дизайном интерьера для Тан Юаньюэ, она, возможно, могла бы подумать о том, как конвертировать свои деньги в доллары и вывести их за границу. Может быть, стоит зарегистрировать компанию в Гонконге?
В субботу в обед Тан Хунэн пригласил Лю Юна на обед.
Только за столом он сбросил «бомбу» о том, что они с Лю Фэнь уже получили свидетельство о браке. Лю Юн мгновенно почувствовал себя не в своей тарелке.
Ли Фэнмэй изо всех сил пнула его под столом.
Этот упрямец ещё смеет кривить лицо! Разве это не прекрасно, что А Фэнь и мэр Тан наконец-то поженились?
Конечная цель любых отношений — брак. Было бы прискорбно, если бы они повстречались и разошлись.
Лю Юн пришёл в себя и поднял бокал, чтобы выпить с Тан Хунэном:
— Хорошо заботься об А Фэнь в будущем!
За столом Тан Хунэн был очень внимателен к Лю Фэнь, и Лю Юн, казалось, смирился с этим фактом.
Когда все закончили трапезу, он потихоньку отозвал Ся Сяолань:
— Сяолань, твоя мать больше не будет заниматься торговлей одеждой в столице?
— Конечно, будет. Дядя Тан сказал, что на время всё останется как до свадьбы, маме не нужно переезжать в Пэнчэн.
Лю Юн облегченно вздохнул:
— Ну и слава богу. Полагаться на других не так надёжно, как на самого себя. Какой бы властью ни обладал муж, лучше, когда у твоей матери есть собственные деньги.
Лю Юн думал именно так, и эти слова он адресовал и Ся Сяолань.
Раз Лю Фэнь сохранила свой бизнес, Ся Сяолань тоже не должна быть наивной и после свадьбы переписывать своё дело на семью мужа!
Раньше бизнес был маленьким, и это не имело значения, но «Белый Феникс» в столице процветал, а компания Ся Сяолань приносила ещё больше прибыли… Женщины склонны к излишней эмоциональности, и Лю Юн до глубины души переживал за Лю Фэнь и Ся Сяолань.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
