Е Сяоциун и прежде была немногословна в присутствии Ду Чжаоцзи.
Даже если она чего-то не умела из того, что он поручал, она никогда не осмеливалась признаться в этом честно.
Капиталисты ведь нанимают людей не для того, чтобы выслушивать «я не умею», верно?
Если Е Сяоциун чего-то не понимала, она соглашалась на месте, а после сама во всем разбиралась: расспрашивала людей, искала информацию, и даже если приходилось не спать всю ночь, она обязательно доводила дело Ду Чжаоцзи до конца.
Она не просто выполняла работу в срок, она старалась сделать всё как можно быстрее. Если босс говорил, что документ нужен завтра, это не значило — завтра до конца рабочего дня; это значило, что всё должно быть готово к началу рабочего утра, чтобы, если босс останется недоволен, было время на правки!
Поэтому Е Сяоциун никогда не бывала на аукционах, но лишних вопросов не задавала: когда увидит всё своими глазами, тогда и поймет.
Когда Ду Чжаоцзи велел ей купить по пути костюм подороже и получше, Е Сяоциун не стала объяснять, что её зарплаты на это никак не хватит… Был ли в этих словах смысл? Это лишь заставило бы Ду Чжаоцзи решить, что его секретарю не хватает профессионализма.
Проезжая мимо нескольких элитных магазинов одежды, Ду Чжаоцзи приказал водителю остановиться.
— Двадцать минут, справишься?
Шопинг для женщин — дело хлопотное. Ду Чжаоцзи сопровождал свою матушку и сестер за покупками, и они могли ходить по магазинам целый день!
Е Сяоциун посмотрела на сияющую роскошью витрину, стараясь сохранять самообладание:
— Босс, через двадцать минут я обязательно выйду.
Ду Чжаоцзи ценил эффективность в делах, поэтому Е Сяоциун осторожно вышла из машины.
Она вышла из роскошного авто представительского класса, и продавщицы-консультанты, чей глаз был наметан на богатых клиентов, радушно встретили её. Они принялись расхваливать её фигуру, красоту, благородную осанку и прочее.
Е Сяоциун лишь улыбалась им в ответ.
У высокой цены на одежду, разумеется, были свои причины: при свете ламп крой и фактура ткани заставляли Е Сяоциун смотреть не моргая. Но цифры на ценниках вызвали у неё почти физическую боль в сердце.
Если она купит здесь костюм, все её сбережения, накопленные за время работы в группе Чэнжун, исчезнут без следа!
Пока Е Сяоциун пребывала в замешательстве, спасение явилось к ней словно с небес. Разумеется, это был не Ду Чжаоцзи с его мнимой жалостью. У прилавка какая-то женщина возвращала товар, держа в руках несколько пакетов. Сотрудница магазина с предельной вежливостью осмотрела одежду и очень быстро оформила возврат. У Е Сяоциун глаза полезли на лоб.
Купленные вещи можно вернуть?
На материке такое было просто невообразимо. Продавщицы в государственных магазинах были одна грубее другой, и Е Сяоциун никогда не слышала, чтобы кто-то осмелился вернуть даже неношеную одежду.
В Гонконге действительно всё отличалось от материка. Опасаясь ошибки, Е Сяоциун всё же уточнила:
— Если я куплю одежду в вашем магазине, её можно будет вернуть?
Продавщица на мгновение замерла. Было ли это ложной скромностью богатой дамы или у клиентки действительно нет денег? Но поскольку Е Сяоциун вышла из роскошного лимузина, отношение сотрудницы не изменилось:
— Госпожа, возврат возможен. Если на одежде нет пятен или повреждений, а ярлыки целы, вы можете безоговорочно вернуть или обменять товар в течение полумесяца.
Больше Е Сяоциун не колебалась. Она тут же переоделась в костюм с юбкой, стоивший ровно столько, сколько составляли все её сбережения.
От входа в магазин до выхода прошло всего пятнадцать минут. Ду Чжаоцзи даже не подозревал, какие душевные терзания испытывала Е Сяоциун; он лишь бросил мимолетный взгляд, решил, что одежда выглядит сносно, и велел водителю трогаться.
Для Е Сяоциун открылась дверь в новый мир. Если она будет достаточно бесстыдной, то в ближайшее время ей не придется беспокоиться о том, как достойно одеться для официальных мероприятий… Она втайне радовалась своему открытию и в то же время презирала себя за подобную наглость.
В семье Е на протяжении нескольких поколений были ученые, это была семья потомственных интеллигентов. Узнай предки, что она растеряла всё достоинство образованного человека, они бы горько разочаровались.
Но если слепо придерживаться старых правил и не проявлять гибкость, как ей пробиться в люди? Её просто загрызут до смерти!
В последнее время Е Сяоциун почти не плакала. Когда хотелось плакать, она задирала голову к небу, не давая слезам вытечь. Слабым людям плохо жилось на материке, но и в Гонконге им места не было!
Вскоре они прибыли на место проведения аукциона.
Это были небольшие торги, проходившие в частной вилле. Стоило Ду Чжаоцзи войти, как ему поднесли изящно отпечатанный каталог лотов. Ду Чжаоцзи небрежно сунул его Е Сяоциун:
— Посмотрите и выберите две вещи средней ценовой категории. Позже напомните мне поднять табличку.
То, что именно будут продавать, было вторично; важным были гости, пришедшие на аукцион. Секретарь ведь и нужен для того, чтобы делать то, что не хочет делать босс.
Ду Чжаоцзи всучил каталог Е Сяоциун, и та принялась послушно сравнивать цены. Самая низкая стартовая цена в буклете составляла тридцать тысяч гонконгских долларов.
За тридцать тысяч предлагали табакерку, согласно описанию, времен правления Цяньлуна. Е Сяоциун не могла ничего разобрать по картинке, она лишь думала о том, как же богаты эти гонконгцы. Оказалось, что аукцион, о котором говорил второй господин, был аукционом антиквариата. Откуда в Гонконге столько древностей? Конечно же, их привезли с материка. Она пролистала лоты за тридцать тысяч, и страницы зашуршали, пока стартовые цены не дошли до ста тысяч.
Сто тысяч считались средней ценой. Интересно, понравится ли второму господину эта ваза императорской работы эпохи Канси?
Е Сяоциун перевернула еще страницу и вдруг широко распахнула глаза.
«Стартовая цена сто двадцать тысяч, художник династии Мин…»
Её пальцы мертвой хваткой вцепились в каталог. Как эта картина могла оказаться здесь?
Е Сяоциун дрожала всем телом. Утрата принципов интеллигентного человека не была самым страшным. Самым страшным было то, что она потеряла наследие предков!
То, что семья Е, как бы бедно и обездоленно она ни жила, не решалась продать. То, что семья Е хранила в тайне, несмотря на любые допросы и давление в те смутные годы, теперь внезапно появилось на аукционе в Гонконге!
Глаза Е Сяоциун покраснели, вся она преобразилась, дыша яростью, и едва слышно прошептала:
— Это слишком… слишком подло…
Именно из-за того, что она была слабой и беззащитной, она оказалась в таком положении сегодня. Е Сяоциун перелистывала страницы, но нашла лишь одну картину. Вещи, которые должны были находиться рядом с ней, либо еще не были проданы, либо разошлись по другим местам.
В этот момент подошел Ду Чжаоцзи:
— Аукцион вот-завот начнется, ты выбрала?
Е Сяоциун перевернула страницу с вазой, на которую смотрела раньше, и, силясь сохранить спокойствие, произнесла:
— Босс, как вам эта картина?
Стартовая цена сто двадцать тысяч, подлинник известного мастера.
Ду Чжаоцзи уехал учиться за границу еще ребенком и мало что смыслил в традиционной культуре Китая. Он скользнул взглядом по каталогу:
— Пойдет, выбери что-нибудь еще.
Е Сяоциун едва не разрыдалась от облегчения.
Она не знала, сможет ли когда-нибудь заработать достаточно денег, чтобы выкупить картину, но если её купит кто-то другой, найти её позже будет почти невозможно. Если же её купит второй господин — это лучший вариант. Второму господину совершенно нет дела до таких вещей; если в будущем она накопит денег и объяснит ему ситуацию, он вполне может перепродать картину ей!
Ду Чжаоцзи странно посмотрел на Е Сяоциун. Неужели можно так расчувствоваться, просто листая каталог? Стоило ему согласиться купить картину, как её напряженные плечи тут же расслабились.
— Ты разбираешься в этом?
Е Сяоциун помедлила, не понимая, что Ду Чжаоцзи имеет в виду: хочет ли он услышать «да» или «нет»? И всё же она решила сказать правду:
— Немного разбираюсь в живописи и каллиграфии.
Если сказать, что не понимает, Ду Чжаоцзи больше не возьмет её на подобные мероприятия! А Е Сяоциун всё еще надеялась разузнать о судьбе остальных семейных реликвий.
Ду Чжаоцзи был действительно немного удивлен. Он не любил традиционную культуру, но знал, что воспитать человека, понимающего толк в искусстве, очень непросто. Оказалось, у этой провинциалки есть свои скрытые таланты и, возможно, непростое прошлое.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
