Как могут существовать такие люди?
Разве в ответ на чужую помощь не полагается быть благодарным?
Сунь Минлань смотрела на серьёзное и необычайно красивое лицо Чжоу Чэна, и в её голове внезапно промелькнула мысль: он и вправду парень Ся Сяолань — такой же невыносимый и колючий, как она!
— Товарищ Чжоу Чэн, я не имела в виду ничего дурного, просто хотела помочь вам…
На улыбку не отвечают ударом, и какой бы глупостью ни было продиктовано это дружелюбие, Чжоу Чэну пришлось сдержаться:
— Ценю ваше намерение, но у меня есть собственные планы и соображения. Надеюсь на понимание, госпожа Сунь.
Он не собирался продолжать препирательства с Сунь Минлань. О тайной договорённости с командиром Фаном нельзя было говорить открыто; кто знает, хорошим или плохим человеком окажется эта Сунь Минлань. Если он сразу выложит ей всё начистоту, его собственные планы могут рухнуть, да и командира Фана он подставит.
Чжоу Чэн отправился искать Сун Чжичэна, оставив Сунь Минлань в оцепенении.
— …Ну что за человек! Настоящий наглец, и как только его в офицеры произвели!
Но дело было не только в этом. Главное, у Ся Сяолань оставался на неё компромат. Сунь Минлань торжественно пообещала оказать услугу, чтобы Ся Сяолань держала язык за зубами. Раз Чжоу Чэн отказался, что ей теперь делать со своими словами?
Сунь Минлань от злости была готова топать ногами.
Просто рок какой-то: она и Ся Сяолань явно были несовместимы. Стоило ей связаться с этой девицей, как тут же начинались проблемы!
Сун Чжичэн был куда опытнее Сунь Минлань и мгновенно всё понял: у Чжоу Чэна свои планы, а Минлань, желая помочь, лишь спровоцировала конфликт.
Сун Чжичэн добродушно усмехнулся:
— Сяо Чжоу, я понял твою мысль. Не волнуйся, я всё разъясню этой девчонке Минлань.
И то верно. Чжоу Чэна только что повысили до заместителя командира полка. Вместо того чтобы укреплять авторитет в части, он отправился с делегацией Министерства внешней торговли в США — наверняка задумал повидаться с девушкой.
У каждого свои пути. Если Чжоу Чэн сумел попасть в список участников делегации, значит, найдёт и способ её покинуть.
Раз услуга не понадобилась, Сун Чжичэну ни к чему было наживать врага в лице Чжоу Чэна.
Это отношение отличалось от того, как он вёл себя с Тан Хунэном. Тан Хунэн продвинулся благодаря протекции старика Суна и считался «вассалом» семьи Сун. Семья Чжоу была совсем другим делом.
Дедушка Чжоу всё ещё был жив. Пусть он и уступал в положении старику Суну, он всё же был настоящим ветераном революции. Если бы Сун Чжичэну пришла в голову нелепая мысль считать Чжоу своими подчинёнными, он бы быстро получил по заслугам.
— Благодарю вас, господин Сун.
Для Чжоу Чэна это было настоящим несчастьем, свалившимся как снег на голову. Самоуправство Сунь Минлань, которая даже не спросила его мнения, едва не испортило всё дело.
После вмешательства Сунь Минлань Чжоу Чэн не мог бросить вещи и сразу рвануть в Итаку. Он объяснил ситуацию командиру Фану, и тот отнёсся к этому совершенно спокойно:
— Тогда пока не делай резких движений. Посмотрим, сдержит ли этот господин Сун слово. А то не успеешь ты уйти, как он на тебя донесёт… Ха-ха, шучу-шучу, господин Сун не похож на такого человека.
Командир Фан случайно сболтнул лишнего и тут же поспешил исправиться.
Чжоу Чэн подчинялся командиру Фану, и тот отвечал за его перемещения. В конце концов, группа безопасности была прикомандирована для обслуживания делегации; если бы руководство делегации спросило, командиру Фану пришлось бы отчитываться.
Чжоу Чэн нервничал, но ему оставалось только ждать действий Сун Чжичэна.
Вот уж нелепица: одна спешит оказать услугу, не зная нужд другого, а другой вовсе не хочет её принимать, да ещё и боится подвоха со стороны Сун Чжичэна. Обе стороны чувствовали себя крайне неловко из-за затеи Сунь Минлань.
Чжоу Чэн сопровождал делегацию на выставке-продаже в Нью-Йорке.
Плюсом было то, что в Америке у него почти не было языкового барьера. Английский он немного знал и раньше, а перед стажировкой в Военной академии приложил немало усилий для его изучения.
Это было и влияние Ся Сяолань, и собственное решение Чжоу Чэна. Если бы английский не был важен, государство не включило бы его в список обязательных предметов на экзаменах.
Судя по всему, в будущем английский станет ещё важнее. Нужно следовать за государственным курсом; тот, кто не совершенствуется, рано или поздно окажется за бортом, даже если он военный.
Навыки лишними не бывают, и усердие Чжоу Чэна в учёбе окупилось во время поездки. Однако он не стал выставлять свои познания напоказ; проверив свой уровень, он продолжал вести себя скромно. Лишнее внимание ни к чему: если его заметят и сделают временным переводчиком, как он потом улизнёт?
Незаметно наступил вечер семнадцатого числа. Чжоу Чэн больше не мог терпеть и позвонил в дом профессора Вэня.
Наконец-то между ним и Сяо Лань не было разницы во времени. Один в Нью-Йорке, другая в Итаке — их разделяли всего пять часов езды!
Это было совсем рядом.
Чжоу Чэн звонил вечером, и Ся Сяолань тоже должна была ответить вечером — о чём ещё можно было мечтать?
…
— Алло, это Чжоу Чэн?
В те времена определителей номера не существовало, и Ся Сяолань не знала, что звонок идёт из Нью-Йорка.
— Это я.
— Я знала, что ты сегодня позвонишь. Чжоу Чэн, в Америке ещё семнадцатое, но в Китае уже должно быть утро восемнадцатого… Твой день рождения… С днём рождения, Чжоу Чэн!
Ся Сяолань не знала, где сейчас находятся часы, которые она отправила. Поздравить нужно было обязательно; даже через тысячи миль, по телефону, она праздновала его день рождения вместе с ним.
Чжоу Чэн усмехнулся в трубку:
— Я знаю, что сейчас должен сказать «спасибо», но, Сяо Лань, не кажется ли тебе, что это слишком несерьёзно? Решила отделаться одним «с днём рождения»?
Ся Сяолань округлила глаза. А что он ещё хотел? Чтобы она спела поздравительную песенку?
Не слишком ли это похоже на попытку мило подыграть? Ся Сяолань помедлила несколько секунд, а затем откашлялась:
— С днём рожденья тебя… С днём рожденья тебя… Happy birthday to you…
Чжоу Чэн не выдержал и рассмеялся.
Ничего не поделаешь, его жёнушка была слишком забавной в своей серьёзности. Он-то думал, раз простого поздравления мало, Сяо Лань хотя бы чмокнет его несколько раз в трубку, а она вдруг запела… Голос приятный, что угодно звучит красиво — было бы ещё лучше, если бы она в ноты попадала.
На другом конце провода Чжоу Чэн зашёлся смехом, и Ся Сяолань вспыхнула от негодования:
— Всё, не буду петь! Не нравится — не слушай!
— Нет-нет, я не говорю, что плохо, я смеюсь от радости.
Врун, явно же смеётся над тем, что она фальшивит. Ся Сяолань была крайне смущена. Нельзя быть мастером во всём; она всегда пела на свой лад, и любой, кто пытался ей подпевать, неизбежно сбивался. В прошлой жизни, став генеральным директором Ся, она казалась подчиненным холодной и отстранённой именно потому, что никогда не ходила с ними развлекаться.
А как иначе? Стоило бы ей в караоке открыть рот, и от её авторитета не осталось бы и следа.
— Оправдывайся теперь. Больше петь не буду.
— Хорошо-хорошо, главное — само намерение. Но я до сих пор не получил твой подарок. Раз ты говоришь, что на вклады в банке капают проценты, а подарок задерживается, не пора ли и мне потребовать с тебя проценты?
Сравнение было бесподобным, и Ся Сяолань весело рассмеялась:
— И какие же проценты тебе нужны?
Чжоу Чэн не стал уточнять:
— Об этом не беспокойся, я сам их заберу.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
