Не прошло и трех секунд с тех пор, как Ду Чжаохуэй воспарил в мечтах, а Ся Сяолань, словно решив, что одного таза холодной воды ему мало, окатила его еще одним:
— …Молодой господин Ду, я помогаю вам, не могли бы и вы оказать мне небольшую услугу?
Ха?
Опять равноценный обмен, зря только радовался!
Хотя подождите, Ся Сяолань просит его о помощи — какая редкость. Ду Чжаохуэй смутно припомнил, сколько раз она ему отказывала; если он сейчас ответит ей отказом, это будет чертовски круто.
Мечталось ему сладко, но сердце и язык не сговорились, и рот уже самовольно выдал согласие:
— Хорошо, говори, что за помощь, я слушаю!
Ся Сяолань вкратце рассказала о вазе, которую нашел Джим.
— Фотографию я пришлю по факсу, разузнай для меня, кто в прошлом году купил такую вазу на аукционе в США. Ничего такого, я просто хочу подтвердить, как она выглядит на самом деле.
В военные годы множество антикварных ценностей и культурных реликвий Китая разошлись по всему миру.
Времена изменились, и теперь многие иностранные коллекционеры выставляют эти вещи на торги. На аукционы китайского антиквариата специально приглашают богачей из Гонконга и других мест, играя на их желании вернуть утраченное наследие на родину. Так награбленные или вывезенные контрабандой реликвии за огромные деньги снова продают китайским магнатам!
В 1986 году эта мода только зарождалась.
Пройдет еще двадцать-тридцать лет, экономика материкового Китая после политики реформ и открытости совершит резкий скачок, богачей станет в разы больше, и подобных аукционов, нацеленных именно на них, прибавится. Цены на реликвии и антиквариат, прошедшие через такие торги, взлетят до небес!
Интересно, тот покупатель из Гонконга, на которого вышел Джим, — из этой же категории?
Разузнать, кто купил какую-то вазу, — дело нехитрое.
Это ведь не государственное сокровище первой важности; купил и купил, зачем это скрывать?
Ду Чжаохуэй лучше всех знал этих гонконгских богатеев. Его собственный старик начинал с торговли товарами в рыбацкой гавани, да и другие толстосумы образованностью не блистали. Теперь, когда у них завелись деньги, им хочется казаться утонченными: покупают каллиграфию и живопись, любуются антиквариатом, надеясь в одночасье превратиться из алчных дельцов в просвещенных коммерсантов.
Если они выложили кругленькую сумму за какую-нибудь разбитую посудину, которую нельзя ни съесть, ни надеть, они не удержатся от того, чтобы ею похвастаться. Ду Чжаохуэй был полон уверенности:
— Идет, это я беру на себя. Ся Сяолань, я слышал, ты использовала мой проект для…
— Хорошо, я отправляю фото вазы по факсу, не пропусти. У меня тут дела, пока всё!
Ту-ту-ту.
Трубку повесили.
Эта проклятая Ся Сяолань — попользовалась и бросила!
На самом деле Ду Чжаохуэй узнал от Мао Каншаня, что она победила в архитектурном конкурсе, и хотел сказать пару праздничных слов, поздравить ее, но ему просто не дали вставить ни слова.
Он со всей силы ударил по факсу на столе.
— Кто притронется к этому факсу, тот пес!
Тр-тр-тр.
Факс заработал, медленно выплевывая лист бумаги. Ду Чжаохуэй несколько раз порывался уйти, но все равно остался стоять на месте, дожидаясь, пока бумага выйдет целиком.
— А Хуа, А Хуа, пуцзе, живо сюда!
А Хуа решил, что на молодого господина совершено покушение, и влетел в кабинет, но увидел лишь Ду Чжаохуэя, который, заложив руки за спину, кивнул подбородком на факс:
— Забери этот листок и положи мне на рабочий стол!
Сказав это, он вышел, важно вышагивая.
А Хуа так и не понял, в чем дело.
Разве трудно было самому его взять? Неужели молодой господин в последнее время чем-то недоволен и решил поиздеваться над ним?
А Хуа подхватил невесомый листок и почтительно переложил его на рабочий стол Ду Чжаохуэя.
Ду Чжаохуэй рассматривал темное, неразборчивое изображение вазы и успокаивал свою совесть:
— В любом случае, это не я его принимал.
Странно, зачем Ся Сяолань сдалась эта рухлядь?
Этот пуцзе Ду Чжаоцзи раньше обожал таскаться по всяким аукционам, да и Тан Юаньюэ тоже водил туда Ся Сяолань. Они посещали частные торги, а в последние годы в Гонконге объявился некий «старик Цю», который специализируется на поставках товара под вкусы гонконгских богачей. Говорят, этот человек обладает немалым влиянием.
Тьфу, обычный торговец антиквариатом, какое там «влияние».
Его дела ненамного чище контрабанды семьи Ду, просто он упаковал себя в образ эксперта по старине.
Ду Чжаохуэй выругался про себя, понимая, что если и наводить справки, то нужно идти к этому «старику Цю».
Жаль, что он с ним никогда не пересекался.
— Этот пуцзе Тан Юаньюэ вроде с ним знаком, надо позвать его и спросить.
Ду Чжаохуэй потирал подбородок, рассуждая сам с собой.
Разумеется, он не скажет Тан Юаньюэ, что ищет это для Ся Сяолань, он не настолько глуп.
По сравнению с недавним триумфом Ду Чжаохуэя в Пэнчэне, дела у Тан Юаньюэ шли паршиво. Он не подрасчитал, насколько опасны могут быть женщины, расторг помолвку с Хэ Чжитун, но та успела первой высмеять его в газетах. Семье Тан пришлось пойти на уступки семье Хэ, чтобы извиниться за поступок Тан Юаньюэ.
Убытки — дело житейское, он хотел разорвать помолвку, чтобы серьезно ухаживать за Ся Сяолань.
В итоге проиграл по обоим фронтам: Хэ Чжитун согласилась на разрыв, а Ся Сяолань пришла в ярость от его поведения, развернулась и укатила на учебу в США, попросту его проигнорировав.
Тан Юаньюэ забирал виллу Ду Чжаохуэя, желая поглумиться.
Гонконгские газетенки тогда расписывали беды молодого господина Ду во всех красках: мол, он столько проиграл в Макао, что за ним гонялись с ножами, и потому он в спешке распродает дома и машины.
Никто и подумать не мог, что Ду Чжаохуэй сбыл виллу и роскошные авто только ради того, чтобы затеять нечто грандиозное в Пэнчэне!
Теперь его проект электронного торгового центра процветал, и Тан Юаньюэ был ошарашен.
Откуда у Ду Чжаохуэя взялись мозги?
Ему их будто пересадили!
Тан Юаньюэ чувствовал, что с Ду Чжаохуэем что-то не так, и хотел во всем разобраться, но тот, будучи важным человеком, давно его не приглашал. До сегодняшнего дня!
Он думал, Ду Чжаохуэй хочет выкупить виллу назад, а тот вдруг спросил, знает ли он «старика Цю» и можно ли получить у того консультацию.
Тан Юаньюэ аж хмыкнул от злости:
— О чем тебе консультироваться со стариком Цю? Он занимается антиквариатом, а не контрабандой электроники.
Ду Чжаохуэй подпрыгнул на месте:
— Ешь что угодно, но словами не разбрасывайся! Я не занимаюсь контрабандой, я добропорядочный гонконгский бизнесмен, пришедший на материк с инвестициями!
Мало ли что там возит Лю Тяньцюань, этот пуцзе мне даже не родной дядя!
— Ну и зачем тебе тогда старик Цю?
Ду Чжаохуэй забегал глазами:
— Кто не знает о нашей грызне со вторым братом за наследство? Брат Тан, мы можем ссориться сколько угодно, но мы знакомы сто лет. Какая тебе выгода, если Чжэньжун возглавит этот пуцзе? Я — другое дело, мы могли бы помогать друг другу.
Тан Юаньюэ холодно его прервал:
— Помогать друг другу? Что-то ты не позвал меня, когда втихаря строил свой электронный центр. Кончай юлить, говори прямо — что тебе нужно!
Ду Чжаохуэй моргнул:
— У моего старика скоро юбилей, я хочу через старика Цю подыскать ему какой-нибудь антиквариат в подарок.
И ради этого столько мороки?
Если хочешь купить антиквариат в подарок, сходи на пару аукционов, выбери что-нибудь подходящее.
Незачем лично встречаться со стариком Цю.
Тан Юаньюэ чуял, что Ду Чжаохуэй темнит и что-то скрывает.
— Чжаохуэй, не то чтобы я не хотел помочь, но я и сам видел старика Цю всего один раз. Он человек нелюдимый, просто так к нему не попасть. Если хочешь купить антиквариат — просто плати деньги, зачем тебе видеть продавца?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
