— Сыновний долг! Тратить деньги умеет каждый, а вот приложить усилия, чтобы этот долг выставить напоказ, — вот что нужно!
Ду Чжаохуэй изобразил на лице выражение «тебе не понять».
Тан Юаньюэ подумал, что он прав: ситуация в семье Ду отличалась от ситуации в семье Тан. Все братья Тан были от одного отца и одной матери, и Тан Юаньюэ, будучи старшим, жил гораздо спокойнее и вольготнее, чем Ду Чжаохуэй.
Расторжение помолвки — ну и пусть, его хоть и ругали, но всё равно продолжали подчищать за ним огрехи.
Тан Юаньюэ примерно представлял, как в будущем разделят семейное имущество: наследство поровну не делится, иначе бизнес потеряет масштаб, поэтому основная доля должна сосредоточиться в руках Тан Юаньюэ, а его младшие братья возьмут деньги семьи и будут развивать собственное дело. С этой точки зрения Ду Чжаохуэй был по-настоящему жалок: родная мать умерла рано, некому было нашептывать отцу нужные слова на ушко, и ему в одиночку приходилось противостоять трём наложницам семьи Ду. Цок-цок-цок, то, что он дожил до сегодняшнего дня, — просто чудо, и неудивительно, что он ведет себя как последний подонок.
Тан Юаньюэ решил не спорить с этим негодяем.
— Ладно, я попрошу людей передать весточку старику Цю, а примет он тебя или нет — не знаю.
Ду Чжаохуэй открыл ящик и достал коробку сигар.
— Спасибо, спасибо! Когда я повалю это ничтожество Ду Чжаоцзи на лопатки, мы же с тобой будем как братья, будем много сотрудничать.
Ду Чжаохуэй стал до невозможности жадным!
Если бы Тан Юаньюэ не согласился его представить, тот бы, пожалуй, поскупился угостить его даже одной сигарой?
Куда же делся молодой господин Ду, который сорил деньгами ради гонконгских актрис!
Тан Юаньюэ закурил сигару.
— Недавно я слышал одну шутку. Госпожу Ван Минмин, ту самую певицу из Гонконга, будто злой рок преследует: от коммерческих выступлений отказываются, на встречах с фанатами вечно кто-то устраивает скандалы, рекламные щиты обливают краской, а когда по телевизору показывают сериалы с её участием, зрители обрывают телефоны студии с жалобами, что её плохая игра режет глаза. В итоге она осталась без работы. Похоже, если так пойдёт и дальше, королева сцены своего поколения скоро выйдет в тираж.
Если со вкусом беда, какая из неё королева сцены.
Ду Чжаохуэй усмехнулся:
— Зачем беспокоиться о какой-то певичке, на этом денег не заработаешь!
Легко говорить, но разве на том, чтобы как бешеная собака травить певицу, можно заработать?
Ван Минмин знала, что перешла дорогу Ду Чжаохуэю, и несколько раз через посредников передавала извинения, желая помириться, но Ду Чжаохуэй и слушать не желал.
Тан Юаньюэ сидел напротив Ду Чжаохуэя и немного отвлекся.
Ду Чжаохуэй изменился.
Непонятно, когда это произошло: не внешне и не в манерах — он всё так же любил щеголять и выражался так же грубо, — но за его вечной ухмылкой скрылась какая-то мрачность. Раньше Ду Чжаохуэй был достоин жалости, но никогда этого не признавал и не любил, когда другие об этом упоминали; напротив, он повсюду проявлял заносчивость и высокомерие, боясь, что кто-то не узнает в нём того самого молодого господина Ду, которого Ду Чэнжун «окружил любовью и заботой».
Теперь же Ду Чжаохуэй сам разрушил эту иллюзию и мог шутить над своим шатким положением в семье Ду.
Когда человек осмеливается смотреть правде в глаза, это не мгновенное прозрение, а скорее обретение внутренней опоры.
Что же дало Ду Чжаохуэю эту опору? Электронный рынок в Цзяньчжуне или что-то другое?
… США.
Ся Сяолань поспешно повесила трубку.
Дело было не в том, что она не уважала Ду Чжаохуэя или хотела бросить его после использования, просто в момент разговора она заметила, что Ду Чжаоцзи вместе с Е Сяоциун и другими помощниками вернулся!
Они ведь только что ушли, не прошло и двух часов, почему они снова здесь?
Ся Сяолань повесила трубку и последовала за ними. Ду Чжаоцзи и остальные ждали лифт на первом этаже.
Дзинь.
Лифт остановился. Чжоу Чэн, Дэн Чансян, Сун Чжичэн и сопровождающий переводчик вышли в компании представителя американской стороны. Все они улыбались — было видно, что переговоры прошли успешно.
Ду Чжаоцзи не знал Чжоу Чэна.
Но Е Сяоциун была потрясена.
Она подсознательно огляделась и на этот раз наконец увидела Ся Сяолань.
Почему Ся Сяолань и Чжоу Чэн здесь?
Чжоу Чэн к тому же спускается вместе с господином Элмером…
У Е Сяоциун на сердце стало тяжело.
Ду Чжаоцзи бросил пару взглядов на Ся Сяолань, и она показалась ему чрезвычайно знакомой.
Внешность такой девушки, как Ся Сяолань, для большинства людей была незабываемой. Независимо от того, интересовала она мужчину или нет, увидев её однажды, забыть её было трудно — это была та самая женщина, которая появилась на аукционе вместе с Тан Юаньюэ!
Ду Чжаоцзи подавил внутреннее удивление:
— Господин Элмер, неужели это покупатели из Китая? Я не против честных и открытых торгов.
Переводчик в стороне вполголоса объяснял суть сказанного, а Дэн Чансян и Сун Чжичэн дружно уставились на него.
Ду Чжаоцзи-то не против, а вот они были очень даже против. Валюта была слишком драгоценна, нужно было тратить как можно меньше; как только начнутся торги, их будет не остановить, и кто знает, насколько итоговая цена превысит нынешнее предложение!
— Господин Элмер, мы же так хорошо договорились… Быстрее, переводи господину Элмеру: мы не согласны на торги.
Господин Элмер смотрел только на Чжоу Чэна:
— Простите, Ду, наши прежние договоренности не в счет. Наша компания хочет продать производственную линию китайской делегации.
Господин Элмер, очевидно, хотел лишь отплатить за услугу Чжоу Чэну.
Раз китайская сторона тоже могла предложить цену, конкурентоспособность Ду Чжаоцзи снизилась.
Раз Ду Чжаоцзи ушел и вернулся, у него наверняка были заготовлены козыри.
— Господин Элмер, наша компания готова добавить ещё один миллион долларов.
Один миллион долларов.
Производственная линия стоила 8,7 миллиона, и Ду Чжаоцзи своим предложением вплотную приблизил цену к десятимиллионному рубежу.
Дэн Чансян широко раскрыл глаза, едва не бросившись на Ду Чжаоцзи — в один миг цена выросла на миллион долларов. Как нелегко было копить этот миллион в валюте, такие суммы не добавляют просто так, понимает ли этот человек правила ведения бизнеса?
Ся Сяолань подала знак Чжоу Чэну, и тот что-то негромко прошептал на ухо Дэн Чансяну.
Дэн Чансян неохотно протянул руку:
— Господин Элмер, наши сегодняшние переговоры прошли очень успешно, обе стороны выразили намерение сотрудничать. На этом мы откланяемся и будем ждать новой встречи с вами завтра.
Чжоу Чэн убедил его уйти сейчас, а не ввязываться в торги у дверей лифта, что было бы ловушкой.
Дэн Чансяну очень хотелось осадить Ду Чжаоцзи, но делать это ценой валютных резервов было крайне невыгодно.
Сначала всем нужно отступить и обдумать план, ведь на стороне китайской делегации всё ещё было заступничество Харолда.
Увидев, что они не решились перебить ставку в миллион долларов и, вероятно, не могли выложить такую сумму, Ду Чжаоцзи тоже вздохнул с облегчением.
Он хотел снова поговорить с господином Элмером, но тот указал на удаляющиеся спины Чжоу Чэна и остальных:
— Ду, не только азиаты ценят личные связи, в Америке они тоже важны. За этот миллион я могу придержать для вас линию на несколько дней дольше, но если вы хотите её купить, вам придётся договориться с тем господином, это мистер Чжоу.
Кто этот мистер Чжоу?
Тот китаец, похожий на кинозвезду?
Господин Элмер ушел, и Ду Чжаоцзи посмотрел на Е Сяоциун:
— Ты знаешь этого по фамилии Чжоу?
Сердце Е Сяоциун дрогнуло, она опустила голову.
Конечно, она знала Чжоу Чэна: именно Чжоу Чэн и Ся Сяолань спасли её в поезде, и тогда Чжоу Чэн предъявил своё офицерское удостоверение. Е Сяоциун крепко запомнила имя своего спасителя, а также знала, что Чжоу Чэн и Ся Сяолань — пара.
Что же делать? Второй молодой господин приехал в Америку покупать линию и, оказывается, будет соперничать с Чжоу Чэном?
Разве Чжоу Чэн не военный!
Ду Чжаоцзи увидел, что она молчит, словно в пассивном протесте, и холодно усмехнулся:
— Е Сяоциун, ты хоть понимаешь, что вся твоя личность соткана из каких-то странностей? Я закрывал на это глаза только потому, что ты работаешь усердно и старательно, а твой ум гибок. Я могу не вмешиваться в твои личные дела, но ты сама должна ясно осознавать: сейчас ты работаешь на меня. Если я проиграю в состязании со старшим братом, какое будущее, по-твоему, ждёт тебя?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
