Имя «Чэнь Силиан» Ся Сяолань действительно слышала раньше, но только по телевизору. Крупный воротила швейной промышленности, сколотивший состояние в восьмидесятых, к началу двухтысячных он владел активами на сотни миллионов. В то время Чэнь Силиану было всего чуть за сорок, и в новости он попадал не благодаря успехам в бизнесе, а потому что стал героем передачи о криминальной хронике, а не финансового канала.
Босса Чэня похитили бандиты и потребовали выкуп в пятьдесят миллионов юаней наличными. У семьи Чэнь, разумеется, не было столько свободных денег. Сын от первого брака сумел собрать лишь чуть больше десяти миллионов, но не успел он передать деньги, как похитители убили заложника. Семья получила лишь труп босса Чэня. Полиция не могла оставить такое громкое дело без внимания, ведь оно вызвало огромный общественный резонанс. В итоге правда оказалась куда более шокирующей, чем сюжеты из бульварного чтива: организаторами похищения были молодая жена босса Чэня и его водитель. Вторая жена была в ярости от того, что муж собирался передать управление предприятием сыну от первой супруги. Решив идти до конца, она планировала либо сбежать с пятьюдесятью миллионами, либо избавиться от мужа — ведь в этом случае ей по закону отходила добрая половина его имущества!
Чем дольше Ся Сяолань смотрела на стоявшего перед ней Чэнь Силиана, тем больше убеждалась, что это и есть тот самый злосчастный босс Чэнь.
Она вздохнула:
— Босс Чэнь, добро обязательно вернется к вам сторицей.
Поскольку он выдержал давление Кэ Исюна и не выдал её, Ся Сяолань решила, что в будущем обязательно поможет Чэнь Силиану держаться подальше от его будущей вторая жена Чэнь Силяна. Швейная фабрика босса Чэня развивалась успешно и одно время была одним из самых известных отечественных брендов, удерживая приличную долю рынка в южных городах. Но после его смерти и громкого судебного процесса дела пошли прах. Сын Чэня, оправившись от горя и взяв управление в свои руки, продержался недолго — после миллениума швейная индустрия сильно изменилась, и компания семьи Чэнь постепенно пришла в упадок.
Чэнь Силиану стало не по себе под пристальным взглядом Ся Сяолань, и он поторопил её с выбором товара.
Казалось, Ся Сяолань скупила всё на оптовом рынке, и владельцы лавок мечтали лишь о том, чтобы она поскорее ушла.
Она потратила почти все имевшиеся у неё десять тысяч юаней. От идеи закупать детскую одежду Ся Сяолань отказалась — в одном магазине продавать и женские, и детские вещи было бы слишком сумбурно. Торговля одеждой действительно имела большие перспективы: тот же Чэнь Силиан, сейчас всего лишь мелкий оптовик, к началу двухтысячных станет обладателем стомиллионного состояния!
Забрав товар и вернувшись в гостиницу, Ся Сяолань со всей серьезностью поблагодарила Пань Саня.
— Ты женщина Чжоу Чэна, значит, наша невестка. Никто не посмеет тебя тронуть, не беспокойся.
Пань Сань привык к грубости, и общение с такой хрупкой молодой девушкой давалось ему с трудом. Когда он пытался говорить потише, казалось, будто его душат за горло.
Кан Вэй, находясь рядом с Пань Санем, тоже чувствовал сильное напряжение.
Но он не мог не прийти. Разве мог он допустить, чтобы Пань Сань внезапно возник перед Ся Сяолань и напугал её до смерти?
Когда мужчины ушли спать, Бай Чжэньчжу заговорила:
— Кэ Исюн сегодня жутко опозорился, я боюсь мести. Ночью я буду дежурить у двери, спи спокойно.
Условия в гостинице были посредственными: двери из тонких досок могли остановить разве что порядочного человека, но не злоумышленника. Ся Сяолань не смогла отговорить Бай Чжэньчжу от ночного бдения и лишь попросила её быть осторожной.
Приоткрыв дверь, Бай Чжэньчжу увидела Пань Саня, который стоял в коридоре и курил.
Оказалось, Пань Сань и сам не чувствовал себя спокойно.
— Девчушка, куришь?
Для по-настоящему свирепого Пань Саньгэ такая «мужественная» девушка, как Бай Чжэньчжу, была всего лишь ребенком.
Бай Чжэньчжу покачала головой и через некоторое время пробормотала, словно разговаривая сама с собой:
— В тот год, когда мой брат только ушел в армию, он писал мне в письмах о службе. Рассказывал, что в их полку был лучший боец, находящийся на пике физической формы. По фамилии Пань…
Пань Сань потушил сигарету.
— Нет никаких «лучших бойцов». Я просто Пань Сань.
Бай Чжэньчжу была уверена, что Пань Сань и есть тот самый человек, о котором говорил Бай Чжиюн. Его сноровка, его ярость и даже этот шрам на брови — всё в нём было наполнено историей.
…
Кэ Исюн так и не явился ночью, чтобы отомстить, чем даже немного разочаровал Кан Вэя.
— А он умеет терпеть.
Пань Сань унизил его специально, чтобы тот потерял рассудок. Если бы Кэ Исюн посмел напасть, у Пань Саня нашлись бы на него другие методы. Но раз Кэ Исюн сдержался, Пань Сань счел его слабаком:
— Первым ударом волю сокрушают, вторым ослабляют, третьим исчерпывают. Раз он не рискнул прийти прошлой ночью, то пока не разузнает всё о твоем происхождении, не посмеет и помыслить о чем-то лишнем.
Ся Сяолань не знала, на чем основывались выводы Пань Саня, но предпочла довериться профессионалу.
В этот раз помощь двух учеников Бай Чжэньчжу даже не понадобилась. Пань Сань доставил Ся Сяолань и Кан Вэя вместе с товаром на вокзал, а затем на своем «Полонезе» демонстративно и вызывающе проехал круг по территории Кэ Исюна. Так и не выманив Кэ Исюна, который забился в нору, Пань Сань с некоторым сожалением покинул Янчэн.
Кэ Исюн действительно оказался терпелив!
Раньше он был готов лезть в любую драку, но обзаведясь «семейным делом», стал осторожнее — теперь ему было что терять.
В отличие от Пань Саня, который в одиночку не побоялся проехаться по всем его владениям. Кэ Исюн понимал, что его отступление сильно ударило по авторитету, особенно в глазах подчиненных, пострадавших вчера — те наверняка затаили на него обиду.
Но в тот момент Кэ Исюн действительно почувствовал смертельную угрозу.
Пань Сань не шутил. Он действительно был готов прикончить Кэ Исюна, и у него хватило бы на это смелости.
Для Ся Сяолань последние несколько дней оказались куда более захватывающими, чем её прошлая жизнь на посту топ-менеджера. В начале своего перерождения она думала, что благодаря знанию будущего сможет с легкостью покорить мир. Восьмидесятые, конечно, были полны возможностей, но возможности всегда сопряжены с риском. Те крупные боссы, что начинали с нуля, редко рассказывали о подобных деталях. Ся Сяолань понимала, что случаи с семьей Чжу и Кэ Исюном вряд ли станут единичными.
В поезде Ся Сяолань по-прежнему каждую свободную минуту тратила на книги.
Хотя с момента окончания семестровых экзаменов прошло всего несколько дней, её чувство спешки ничуть не притупилось.
Ей нужно было вырваться из ограничений, наложенных её нынешним происхождением. С одной стороны, необходимо было накапливать капитал, с другой — нельзя было отказываться от пути в высшее общество. Поступление в университет было отличным выходом: это позволило бы ей и таким людям, как Кэ Исюн, существовать в совершенно разных мирах.
В том, что она приглянулась бандиту, не было ничего удивительного — у бандитов тоже есть свои вкусы, и она могла просто оказаться в его типе.
Но Ся Сяолань понимала: если бы в свой первый приезд в Янчэн она ехала в сопровождении автомобиля, а рядом с ней в качестве «телохранителя» стоял такой грозный человек, как Пань Сань, то даже если бы Кэ Исюн случайно её увидел, у него бы не хватило смелости так бесцеремонно лезть к ней.
Она ни капли не считала подобную «властность» обаятельной, её тошнило от одной мысли об этом.
Как и сказал Пань Сань, Кэ Исюн просто пользовался своим положением «местной змеи», притесняя приезжую девушку, за которую некому было заступиться.
Такие мужчины просто напрашивались на взбучку.
Кан Вэй зевнул:
— Невестка, ты слишком серьезно относишься к учебе. С твоими-то результатами поступить в столичный вуз — это же проще простого.
Ся Сяолань улыбнулась.
В столице много вузов, но разве Пекинский педагогический институт и Пекинский педагогический университет — это одно и то же?
Раз она решила прокладывать путь наверх через образование, к предстоящим вступительным экзаменам она будет готовиться со всей возможной тщательностью.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
