— Мао-лао, Сун Шинян, проходите сюда.
Квартира, которую Ся Сяолань преподнесла Мао Каншаню в знак почтения, находилась в атриуме с самым лучшим видом.
Это было жилье площадью 90 кв. м на первом этаже, чтобы Мао Каншаню и старушке Сун было удобно выходить на улицу.
Для пожилых людей жизнь на первом этаже комфортна в плане передвижения, разве что может быть больше насекомых и грызунов, а также докучает сырость.
Этот момент Ся Сяолань поручила проработать при отделке как можно лучше: были использованы самые качественные влагостойкие и влагопоглощающие материалы, на каждое окно установили мелкоячеистые сетки, а вся мебель имела скругленные углы для защиты от ударов. Мао Каншань, едва войдя в дом, понял, что к ремонту подошли с душой.
Стиль напоминал ведомственный дом Провинциального проектного института в Ханчэне: не слишком роскошно, но с упором на комфорт проживания.
— Старик Мао, эта квартира просто чудесна.
Да, она была прекрасна.
Сама планировка была гораздо разумнее, чем в ведомственном доме Провинциального института.
Здесь никогда бы не допустили такого просчета, чтобы дверь туалета располагалась прямо напротив двери в кухню.
Старушка Сун касалась то одного, то другого, и всё ей казалось идеальным.
Следом за стариками шли Мао Гоушэн и Чжэн Шуцинь, у которых от увиденного глаза лезли на лоб.
Мао Гоушэн работал в Янчэне, и Чжэн Шуцинь приехала его навестить. Вопреки своему обыкновению, Мао Каншань позвал их обоих вместе принять квартиру.
Войдя в жилой комплекс Цзиньшачи, супруги лишились дара речи.
Этот комплекс был слишком высококлассным!
Чжэн Шуцинь так и не поняла, зачем свекор позвал её и Мао Гоушэна.
Неужели он хочет купить квартиру ей и Гоушэну?
Эта мысль едва успела возникнуть, как Чжэн Шуцинь тут же её отогнала.
Невозможно. Старик такой прижимистый, с чего бы ему вдруг покупать им жилье… Раньше это еще было вероятно, но после той истории с «обменом квартир» в ведомственном доме Провинциального института в Ханчэне, затеянной Ся Сяолань, Чжэн Шуцинь знала, что свекры отдалились от неё и Мао Гоушэна.
В том доме соседи целыми днями судачили, расхваливая Ся Сяолань за то, как она предана своему учителю. Чжэн Шуцинь просто до смерти бесила Ся Сяолань, потому что каждый раз, когда люди хвалили её за почтительность, они неизменно приводили в пример Чжэн Шуцинь как «образцовую» невестку для сравнения.
Чжэн Шуцинь шла на цыпочках, явно подавленная элитной обстановкой Цзиньшачи.
Свекор ни за что не купил бы квартиру ей и Гоушэну. Она слышала от мужа, что в Цзиньшачи жилье на старте продаж стоило больше 2000 юаней за квадратный метр. Менеджер Гэ, который их вел, по пути обмолвился, что площадь этой квартиры — 90 кв. м. Значит, даже без отделки она стоит тысяч двести, а с таким ремонтом — и вовсе не меньше нескольких десятков тысяч сверху.
У Мао Гоушэна в душе закралось смутное подозрение, но он не смел в него поверить.
У каждого из супругов на уме было своё, и лица их то и дело менялись в цвете.
Мао Каншань, осмотрев квартиру под руководством Гэ Цзяня, внезапно спросил сына и невестку:
— Ну, как вам эта квартира?
Чжэн Шуцинь ответила честно:
— Если бы я могла жить в таком месте, я бы не пожалела и десять лет жизни отдать.
Мао Гоушэн дернул её за рукав, но Чжэн Шуцинь лишь расплылась в улыбке:
— Что ты меня дергаешь? Папа сам первый спросил.
Мао Каншань кивнул:
— Верно, я сам тебя спросил. В будущем это станет нашим с твоей матерью домом в Пэнчэне. Я привел вас сегодня, чтобы вы знали, где мы живем.
Чжэн Шуцинь застыла с открытым ртом и заикаясь переспросила:
— …Э-это… это ваша квартира?
— Именно так, это моя квартира. Её подарила нам, старикам, Сяолань. Я видел, что вы с Гоушэном вечно подозреваете её в каких-то корыстных целях по отношению ко мне, вот и привел вас специально посмотреть!
Кто посмеет сказать, что его ученица не почтительна?
Мао Каншань так долго молчал об этой квартире в Цзиньшачи именно для того, чтобы дождаться сегодняшнего дня — момента приемки!
Неужели они думали, что он внезапно захотел снова сблизиться с Мао Гоушэном и Чжэн Шуцинь? Нет, Мао Каншань хотел показать этим двоим, что Ся Сяолань куда более предана ему, чем они могут вообразить. Некоторые люди любят смотреть на всё через призму мирских благ, считая, что чувства доказываются лишь вещами и деньгами… Что ж, если так, то это доказательство было более чем весомым!
— По… подарила?
Она что, с ума сошла?
Это ж сколько надо иметь денег, чтобы так ими разбрасываться?
Чжэн Шуцинь никогда не слышала, чтобы кто-то так ублажал своего учителя.
Если денег куры не клюют… От изумления и шока Чжэн Шуцинь перешла к тому, что её глаза начали азартно блестеть. Подарки ведь назад не забирают, значит, эта квартира теперь принадлежит свекрам?
Свекор специально позвал её и Гоушэна посмотреть… Неужели…
— Папа, младшая сестра Ся Шимэй такая заботливая! Раньше я по глупости болтала лишнее, вы уж, пожалуйста, не принимайте близко к сердцу! Когда я увижу Ся Шимэй, обязательно её расхвалю. Она так внимательно и чутко заботится о вас с мамой… Не в обиду будет сказано, я с первой же встречи поняла, что она — девушка исключительной доброты и почтительности…
Щеки Чжэн Шуцинь дрожали от волнения, и она выдала целую гору бесплатных комплиментов.
Подозрения Мао Гоушэна подтвердились, и он чувствовал себя крайне униженным. Слышать, как его жена так беззастенчиво воспевает Ся Сяолань, было и вовсе невыносимо.
Прожив в браке столько лет, разве Мао Гоушэн не знал Чжэн Шуцинь? Она наверняка метит на какую-то выгоду!
Из-за скандала во время предновогоднего ужина в этом году Мао Гоушэну до сих пор было стыдно поднять голову. Позже он узнал, что когда Ся Сяолань хлопотала над обменом квартиры и ремонтом для стариков, каждая семья братьев и сестер скинулась по 5000 юаней, собрав в сумме 20 тысяч, и отправила ей, чтобы хоть как-то покрыть её расходы на их родителей.
Когда до Мао Гоушэна дошли эти слухи, деньги уже были отправлены.
Он хотел добавить и свою долю, но, во-первых, Мао Каншань наотрез отказался брать, а во-вторых, Чжэн Шуцинь закатила истерику, наотрез отказавшись выдавать 5000 юаней.
Тогда Чжэн Шуцинь еще смеялась над остальными членами семьи Мао, называя их дураками. Мол, Ся Сяолань — большая начальница, разве ей сдались те гроши, что собрали Мао? Говорила, что это глупость и притворство!
Теперь Мао Гоушэн наконец понял: старик тогда не стал спорить с Чжэн Шуцинь, потому что припас этот козырь на потом.
Он привел их в Цзиньшачи специально, чтобы они увидели, на что способна Ся Сяолань.
Ей действительно были не важны те 20 тысяч.
Одна только эта квартира стоит больше двухсот тысяч…
Мао Гоушэну было нестерпимо неловко и стыдно, и лишь одна Чжэн Шуцинь, ничего не замечая, продолжала нагло льстить. Впрочем, нет, Чжэн Шуцинь наверняка всё понимала, просто перед лицом огромной выгоды она надеялась на удачу…
Старушка Сун тоже не знала, что задумал её старик.
Зачем позвал третьего сына с женой? Чтобы послушать лесть Чжэн Шуцинь?
Узнав, что Сяолань подарила квартиру, Чжэн Шуцинь теперь их до смерти замучает!
Гэ Цзянь молча стоял в стороне. День сдачи квартир был суматошным, но его задачей было в первую очередь угодить чете Мао. Ему было неважно, почему Мао-лао так поступает; если кто-то льстит старику и усердно хвалит генерального директора Ся — что ж, он просто послушает.
Вот если бы Чжэн Шуцинь принялась ругать Сяолань, Гэ Цзянь бы точно вмешался.
Чжэн Шуцинь распиналась добрых полчаса, её тон был крайне наигранным, а слова уже начали подходить к концу.
Мао Каншань наконец с удовлетворением прервал её:
— Верно, я тоже считаю, что Сяолань хороша во всем. Вот только я, Мао Каншань, никогда не пользовался чужой добротой в корыстных целях, а уж тем более не могу наживаться на ученице. У меня нет денег, чтобы заплатить Сяолань за этот дом, поэтому после нашей с матерью кончины квартиру нужно будет вернуть Сяолань. Шуцинь, что ты об этом думаешь?
Что?! Вернуть?!
Чжэн Шуцинь думала, что это звучит отвратительно, её буквально тошнило от этих слов!
Такая роскошная квартира, подаренная семье Мао, должна была стать собственностью семьи! Когда Мао Каншаня и старушки Сун не станет, их наследство должно быть разделено между детьми. Чжэн Шуцинь, пусть и не рассчитывала на всё, полагала, что их семье достанется хотя бы треть… Дочерей, вышедших замуж, она в расчет не брала, считая, что они не имеют права на наследство родительского дома.
Мечты были прекрасны, но Мао Каншань заставил их разлететься в прах. Видимо, посчитав, что потрясение для Чжэн Шуцинь недостаточно велико, он добавил:
— В преклонном возрасте никогда не знаешь: заснешь однажды и можешь не проснуться. Чтобы у Сяолань потом не было проблем с возвратом квартиры, я уже составил завещание!
Бам!
Вся кровь прилила к голове Чжэн Шуцинь, она закатила глаза и без чувств рухнула на пол.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
