В канун Нового года Ся Дачжун только-только вернулся домой с багажом за спиной.
Силы ему было не занимать, поэтому он подрабатывал где придется. Когда была работа, он мог заработать несколько юаней в день; когда работы не было, он меньше ел и старался совсем не тратить деньги. К празднику Ся Дачжун вернулся домой, имея в кармане несколько сотен юаней.
Он считал, что на стороне деньги заработать проще, чем копаясь в поле, и собирался снова отправиться на заработки после праздников.
Поскольку он привез деньги, семья встретила его очень радушно, что глубоко тронуло этого недотёпу, от которого сбежали и жена, и дочь. Особенно когда Ся Цзыюй ласково и нежно дважды назвала его «вторым дядей», Ся Дачжун был готов сердце свое вынуть и отдать ей.
Те несколько сотен юаней, что он заработал, так и не успели согреться у него в кармане — он тут же отдал их в руки старухи Ся.
Старуха Ся лишь зря носила имя владелицы денег — стоило им пройти через ее руки, как они предназначались для Ся Цзыюй; вся семья прекрасно это понимала.
Ван Цзяньхуа сопровождал Ся Цзыюй домой, неся в руках множество свертков и пакетов. Никто в семье Ся не остался без подарка, так что легко представить, насколько все были им довольны. Ся Дачжуну тоже перепала пара матерчатых кед «Цзефан», и он, обув их, глупо улыбался от счастья.
Посреди этой царящей в доме атмосферы всеобщей гармонии Ся Цзыюй внезапно упомянула Ся Сяолань:
— Не знаю, как дела у второй тети и Сяо Лань. Второй дядя, неужели вы с ней и правда не можете помириться? Я слышала, что, когда родители в разводе, окружающие начинают придираться к детям, когда приходит время свататься… Это очень плохо для Сяо Лань. К тому же она и вторая тетя живут в доме дяди, а ведь это, в конце концов, не свой дом.
Старуха Ся не решилась бранить свою самую любимую внучку, но настроение у нее окончательно испортилось:
— Праздник на дворе, зачем вспоминать об этих двоих? В доме наконец-то на пару дней стало спокойно!
Старуха Ся подумала про себя: «Ты что, дурочка? Эта девка явно собиралась соблазнить мужа своей сестры, ее нужно держать как можно дальше от Ван Цзяньхуа, а ты сейчас зачем-то снова поминаешь Ся Сяолань!»
Но ее дорогая внучка Цзыюй точно не могла ошибаться, она просто слишком добрая.
У Ся Цзыюй явно были свои расчеты.
Она раздумывала над этим снова и снова: отослать Ся Сяолань подальше не получится, та должна быть прямо у нее на глазах — только тогда Ся Цзыюй будет чувствовать себя в безопасности. Она уже начала немного побаиваться Ся Сяолань.
Эта девчонка играла совсем не по правилам. Когда казалось, что ее вот-вот втопчут в грязь, она всегда в решающий момент умудрялась выйти сухой из воды. Неужели удача действительно существует? Ся Цзыюй казалось, что Ся Сяолань необычайно везет. Когда Ван Цзяньхуа сослали в деревню Дахэ, все обходили его стороной, а Ся Сяолань умудрилась положить на него глаз.
Жизнь доказала, что Ван Цзяньхуа действительно выдающийся человек, и Ся Сяолань выбрала «перспективную акцию». А потом, когда Ся Сяолань окружили сплетни — как любая другая деревенская девушка смогла бы выпутаться? Но Ся Сяолань не только выжила после удара головой о стену, но еще и Чжан Эрлая арестовали во время кампании по борьбе с преступностью!
Ее ведь выгнали из семьи Ся, но непонятно как Ся Сяолань не опустилась на дно, а даже поступила в Первую среднюю школу уезда… Списала или воспользовалась связями? Нет, ничего подобного! Ся Цзыюй едва не лопалась от злости из-за неспособности своей матери улавливать суть вещей. Если бы она сама, будучи в уезде Аньцин, не нанесла визит директору Суню, откуда бы она узнала, что Ся Сяолань заняла второе место на параллели по результатам итоговых экзаменов, набрав 514 баллов?
Итоговые экзамены — это не вступительные в вуз.
На вступительных Ся Сяолань необязательно наберет больше пятисот баллов.
Но если не случится какого-то серьезного провала, ее поступление в университет уже можно считать делом решенным.
Ся Цзыюй немного пугала эта неизменная удачливость Ся Сяолань. Она даже пыталась очернить ее перед директором Сунем, но лишь услышала от него слова восхищения и похвалы в адрес девушки. А ведь когда-то это восхищение и похвалы принадлежали ей, Ся Цзыюй!
Эта пустышка Ся Сяолань, полагаясь лишь на свою красоту, впустую тратила время, в то время как Ся Цзыюй трудилась в сто раз усерднее нее. Она выбралась из бедной деревни Дахэ в уезд Аньцин, а из Аньцина поступила в Пекинский педагогический университет. Четыре года изнурительного, упорного труда потребовались ей, чтобы сменить судьбу сельской труженицы на жизнь в столице. И как теперь Ся Сяолань может получить всё это так легко?
Ся Цзыюй была не согласна с этим.
Именно нежелание мириться с судьбой сделало Ся Цзыюй студенткой. Она присела рядом со старухой Ся, и как бы ни бушевал гнев в ее душе, внешне она оставалась всё той же кроткой девушкой:
— Бабушка, Сяо Лань познакомилась с Цзяньхуа раньше, так что, если честно, это я виновата перед ней. Раз уж так случилось, Сяо Лань вправе меня винить. Я не боюсь ее гнева — если она сможет простить меня и вернуться в семью Ся, я готова на что угодно! Бабушка, не сердитесь, выслушайте меня. То, что мы с Цзяньхуа вместе — уже свершившийся факт. Даже если я причинила боль Сяо Лань, я не могу уступить ей Цзяньхуа, но я искренне желаю, чтобы в остальном ее жизнь становилась всё лучше и лучше.
Старуха Ся была крайне недовольна. В присутствии Ван Цзяньхуа она не могла разразиться бранью, но лицо ее потемнело от злости.
А вот Ся Дачжун был глубоко тронут. Он всегда говорил, что его старшая племянница — самая рассудительная, добрая и понятливая. А эта девчонка Сяо Лань вечно упрямится, не дает всей семье покоя.
Даже если Сяо Лань первой познакомилась с Ван Цзяньхуа, при сватовстве всегда смотрят на равенство семей. Ван Цзяньхуа — студент университета, и только такая же студентка, как Цзыюй, ему под стать. Пока Ся Дачжун перебивался случайными заработками на чужбине, никто о нем не заботился, и его злость на Лю Фэнь из-за развода почти утихла… В деревнях никто не разводится. То, что женщина должна принадлежать одному мужчине до конца своих дней — это закон, завещанный предками, и Ся Дачжун упрямо держался за это убеждение.
Он был неотёсанным мужиком, необразованным и не знающим законов; подписанная бумажка для него ничего не значила — в глубине души он считал, что Лю Фэнь всё еще его жена. Они с Лю Фэнь просто поссорились; он стерпел ее капризы, чего ей еще надо?
Ся Дачжун подсознательно заставил себя забыть о том, как его избили в деревне Цицзиньцунь, — ведь это было позорно.
Раз уж Цзыюй говорит, что не винит Сяо Лань, и даже уговаривает старуху Ся позволить матери и дочери вернуться, Ся Дачжун решил, что этому фарсу пора положить конец.
Конечно, Цзыюй проявила великодушие, но он, как ее второй дядя, не мог со спокойной совестью просто закрыть на это глаза — он обязательно заставит Сяо Лань извиниться перед Цзыюй!
Ся Цзыюй словно угадала мысли дяди и горько усмехнулась:
— Второй дядя, у Сяо Лань упрямый характер. Если она вернется домой, это будет лучше всего, так что, пожалуйста, больше не поминайте об извинениях. Даже если кто-то и должен извиняться, то это я перед Сяо Лань. Просить ее простить моё невольное чувство…
Ся Цзыюй не договорила. Ее взгляд встретился со взглядом Ван Цзяньхуа, и в этом полном нежности миге они мгновенно поняли друг друга без слов. Слово, которое она не произнесла, было «чувство».
Мысли Ван Цзяньхуа невольно вернулись к тому вечеру после окончания вступительных экзаменов. Два прежде чужих друг другу человека разговорились о результатах тестов и планах на будущее. Ся Цзыюй понимала груз ответственности на его плечах; она была выдающейся девушкой, способной разделить тяготы с мужчиной. Беседа становилась всё более доверительной, и под влиянием алкоголя и лунного света они с Ся Цзыюй в конечном итоге не смогли сдержать чувств…
Говорят, в сердце мужчины всегда есть место для белой и красной розы; какую бы он ни получил, он всегда будет тосковать о другой. Ся Цзыюй была белой розой — нежной и милой. Ся Сяолань была красной розой — яркой и благоухающей, но способной больно уколоть своими шипами при малейшей неосторожности.
Ван Цзяньхуа тоже считал, что Ся Сяолань не стоит жить из милости в чужом доме — с ее характером конфликты со временем были неизбежны. Он слышал, что у семьи Лю нет влиятельной родни, способной за них заступиться, а Ван Цзяньхуа прожил в деревне достаточно лет, чтобы понимать, что это значит.
Если в доме мало мужчин, семью будут обижать. Семья Лю пришла сюда, спасаясь от голода, и осела в Юнани всего несколько десятилетий назад. Бабушка и дедушка Ся Сяолань рано ушли из жизни, так что опереться на родню по браку было невозможно. Узнав, что Лю Фэнь после развода забрала Ся Сяолань и вернулась в родительский дом, Ван Цзяньхуа начал беспокоиться об этом.
Но у него самого не было права заводить об этом речь, поэтому то, что это предложила Ся Цзыюй, было просто замечательно! Увидев взгляд Ван Цзяньхуа, Ся Цзыюй поняла, что поступила правильно.
На душе у нее было неспокойно, но она подавила неприятное чувство и продолжила следовать первоначальному плану:
— Бабушка, второй дядя, вы ведь еще не знаете, что Сяо Лань недавно поступила в Первую среднюю школу уезда?
— Что?! — Ван Цзиньгуй и Ся Хунбин на самом деле знали об этом уже давно, но им пришлось изобразить на лицах крайнее изумление.
В этой семье только Ся Дачжун, старуха Ся и Ван Цзяньхуа действительно ничего не знали о столь важном событии.
Старуха Ся, не желая признавать поражение, проворчала:
— И что она забыла в этой школе? Небось отправилась туда, чтобы парней соблазнять!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
