Этот паршивец ведет себя так, будто в жизни денег не видел!
Чего выпендриваться с пятью одноюаневыми бумажками? Лю Фан обернулась и увидела, что Лян Юй держит в руках пять купюр «Датуаньцзе».
Лю Фан взяла красный конверт Лян Хуань и вскрыла его — там тоже было 50 юаней.
Семья Лян была богата, но Лю Фан обычно давала на Новый год от силы 20 юаней; конверты по 50 юаней полагались разве что детям из семей начальников Лян Бинаня. Ли Фэнмэй расщедрилась на такую сумму — неужели и правда разбогатела?
Лю Фан забрала и конверт Лян Юя, сунув оба Лян Хуань:
— Твой дядя несколько лет не давал красных конвертов, так что восполнить это крупной суммой — самое то.
— Мама, это же мне дала тётя! Зачем ты отдаешь его сестре?
— Тебе, ребенку, ни к чему столько денег. Твоя сестра на днях присмотрела себе куртку, двух конвертов как раз хватит.
Лю Фан говорила это с полной уверенностью в своей правоте, и Лян Хуань тоже обрадовалась.
Лян Бинань, глядя на их радость, передумал и дальше воспитывать дочь. Лю Фан избаловала Лян Хуань, и когда Лян Бинань это заметил, характер дочери уже было не исправить. Лян Бинань не мог выдать дочь в ту семью именно потому, что знал её нрав. Сама Лян Хуань этого не хотела, а попав в чужой дом, она наверняка начала бы капризничать и скандалить — разве это было бы родством? Скорее, враждой.
А вот Ся Сяолань вполне подходила: она была красивее Лян Хуань и, казалось, умнее.
Характер у неё был лучше, и она умела терпеть; та шумная девчонка из воспоминаний спустя несколько лет преобразилась до неузнаваемости, и чем больше Лян Бинань смотрел на неё, тем больше оставался доволен.
С умными людьми всегда нужно приложить чуть больше усилий, чтобы их задобрить.
Лян Бинаня не заботило, что у Ся Сяолань есть парень: отношения — это не брак, кто сказал, что нельзя расстаться?
Находясь за рулем, он сказал Лю Фан:
— На второй день Нового года съезди еще раз к родным, навести могилы бабушки и дедушки Хуаньхуань.
…
Даже после того как семья Лю Фан была выставлена за дверь, Лю Юн всё ещё кипел от злости.
Он долго ругался в одиночестве; от выпитого в обед вина лицо его раскраснелось, даже шея стала багровой.
Ся Сяолань с улыбкой сказала:
— Ну чего вы злитесь, дядя? Хотя моя тётя из тех людей, кто и пальцем не пошевелит без выгоды, на этот раз она, должно быть, действительно хотела «помочь» нам с мамой. Им жалко выдавать Лян Хуань замуж, но и упускать такие условия не хочется, вот они и подумали, что я смогу её заменить… Просто не обращайте на них внимания.
Если бы Ся Сяолань не встретила Чжоу Чэна, она бы вообще не утруждала себя поисками пары. Выходить замуж в восемнадцать лет — она что, с ума сошла?
Ли Фэнмэй тоже убеждала его:
— Четвертого числа мы уже уедем в Шанду, Сяо Фан даже если и захочет прийти сватать, никого не застанет. Стоит ли с ней считаться, у неё всегда такой гонор.
Лю Юн был изрядно пьян:
— Я знаю, что она презирает меня как старшего брата. У меня нет способностей, поделом мне, что на меня смотрят свысока. Но посмотри на неё: как вышла замуж, так сразу забыла, что её фамилия Лю. Срывает на мне злость, на А Фэнь ей плевать. С самого детства она была самой неблагодарной!
Лю Фэнь была старше Лю Фан всего на год с небольшим, но с малых лет оберегала сестру, уступая ей всё самое вкусное в доме.
К тому времени, как Лю Юн начал искать им женихов, Лю Фэнь была худенькой, словно засохший бобовый росток, а Лю Фан, напротив, расцвела — иначе бы она не сошлась с Лян Бинанем. На самом деле они были родными сестрами от одних родителей, и их внешность не могла различаться так разительно — черты лица были очень похожи. Просто Лю Фэнь по глупости отдавала свой паек сестре; в те годы только эгоисты могли набить себе живот!
Лю Фэнь не знала, что сказать, и стояла в некоторой растерянности.
Она привыкла уступать: дома — сестре, в семье Ся — невесткам. Её единственным желанием было отсутствие раздоров и мир в семье, но эти люди, как на грех, садились ей на шею, принимая доброту Лю Фэнь как должное.
— Мам, даже если тётя хочет меня сосватать, это не такая уж большая беда. Я сказала, что у меня есть парень, в следующий раз ей будет неловко заводить об этом разговор.
На самом деле Ся Сяолань думала иначе, но на словах должна была успокоить мать.
Лю Фэнь кивнула:
— Она всё-таки твоя тётя.
Плевать на такую тётю. Ли Фэнмэй было жаль своих ста юаней — это было всё равно что бросать мясо в собаку: уйдет и не вернется.
Раньше, во время ссор, Лю Фан сильно задевала её самолюбие, и, разбогатев, Ли Фэнмэй хотела показать ей, что никто не обречен быть бедняком всю жизнь. Выпустив пар, она теперь сокрушалась о деньгах.
Лю Фан тоже хороша: пришла к родным с пустыми руками, даже пакетика сахара не принесла.
И еще говорила, что пришла мириться с Лю Юном! Теперь было ясно: если бы Ся Сяолань и Лю Фэнь не жили у Лю, Лю Фан и шагу бы не ступила в этот дом. Её целью была Ся Сяолань, а забота о разведенной Лю Фэнь была лишь прикрытием. Ли Фэнмэй помогла Лю Юну дойти до комнаты отдохнуть, наставляя Ся Сяолань:
— Смотри, не поддавайся на уговоры тётки. Я вижу, что Чжоу Чэн — хороший парень, а твоя тётя лезет туда, где выгодно. Если ей предложат хорошую цену, она и родную племянницу с потрохами продаст!
Ся Сяолань стояла на своем: они почти не общаются, чувств нет, и какие бы планы ни строила та сторона — всё напрасно.
Приезд Лю Фан к родным, разумеется, стал новой темой для сплетен в деревне.
Если говорить о том, чья дочь в деревне удачно вышла замуж, то Лю Фан была абсолютным примером для всех девушек. Семья Лю была бедна как церковная мышь, а Лю Фан ухитрилась не только выйти замуж за городского, но и за такого государственного кадра, как Лян Бинань. Благодаря мужу она и сама стала городской, после свадьбы ей не нужно было работать, она родила Лян Бинаню сына и дочь и занимала в семье мужа прочное положение.
— И откуда у семьи Лян столько денег? Прямо девать некуда!
— Муж Лю Фан на машине приехал, на легковой, прямо у въезда в деревню стоит.
— С ходу заявил, что поможет Лю Фэнь двумя тысячами на постройку дома. Почему у меня нет такого зятя?
— Пф-ф, с лицом твоей сестры ей только и мечтать, что о замужестве в городе…
За лузганьем семечек и сплетнями нашелся и тот, кто хорошо понимал Лю Фан.
— Не общались столько лет, а тут вдруг прибежала с любезностями — небось что-то замышляет.
Это был глас истины, но ему никто не поверил, решив, что это просто зависть. Что тут замышлять? Две тысячи юаней — это реальные, живые деньги, которые обещали дать. Лян Бинань — государственный чиновник, разве может он бросать слова на ветер?
Лю Юн проспался только на следующий день. В канун Нового года все постарались забыть о вчерашней неприятной встрече с Лю Фан. Завтра — первый день Нового года, и нужно, чтобы праздник прошел в радостной атмосфере.
А вот в семье Чжу этот праздник выдался скверным.
Закрытое обучение, в котором участвовал Чжу Фан, закончилось только двадцатого числа двенадцатого месяца. Вернувшись домой, он узнал, что его мать задержана.
— Твою маму, возможно, приговорят к тюремному сроку.
Голос Чжу Чэнчуня звучал горько.
Чжу Фан не верил своим ушам. Чжу Чэнчуню было трудно признаться, что Дин Айчжэнь хотела проучить Ся Сяолань, но в итоге сама угодила в ловушку. Всё началось из-за Ся Сяолань, но теперь даже она не смогла бы разрулить эту кашу. Главным обвинением против Дин Айчжэнь была не клевета на Ся Сяолань и не подстрекательство к массовой драке, а хищение государственного имущества.
Дин Айчжэнь целыми днями твердила, что Ся Сяолань — бесстыжая лиса, соблазнившая Чжу Фана, но кто бы мог подумать: вор кричит «держи вора»! Оказалось, это сама Дин Айчжэнь крутила роман с директором завода. Их отношения длились уже больше десяти лет, и именно поэтому, как бы Дин Айчжэнь ни обижала людей, её должность начальника отдела оставалась непоколебимой.
Чжу Чэнчунь считал себя порядочным человеком, и осознание того, что он годами ходил с рогами, не ведая об этом, было невыносимым.
У него пропало всякое желание выгораживать Дин Айчжэнь — это растоптало его мужское достоинство.
О связи Дин Айчжэнь с директором он рассказывать сыну не собирался, как и о роли Ся Сяолань во всём этом. Он даже не думал о мести Ся Сяолань. Он слышал, что на открытие её магазина одежды приехал секретарь крупного городского руководства, приехал Ян Цзю из городского управления общественной безопасности, приехал Юань Хунган, который, по слухам, станет следующим директором Третьей хлопчатобумажной фабрики… Чжу Чэнчунь смог лишь сказать Чжу Фану, что Дин Айчжэнь арестована за хищение государственного имущества.
Сердце Чжу Фана будто провалилось в ледяную прорубь.
Он хотел было возразить, что его мать не могла совершить подобного, но, поразмыслив, вспомнил: мать всегда тратила деньги очень легко. Новые вещи покупались охапками, и когда бы он ни просил денег, Дин Айчжэнь никогда ему не отказывала.
Дорогие кожаные туфли, кожаная куртка, какую в Шанду мало кто мог себе позволить — всё это было на нем.
В канун Нового года в доме Чжу царило уныние, праздничного настроения не было и в помине.
…А в деревне Дахэ, в семье Ся, дух Нового года ощущался в полной мере.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
