Цуй Ижу указала на ребенка на фотографии:
— Это ты.
Её палец скользнул по снимку: — Это твоя бабушка, а это дедушка. Когда ты родился, дедушка был вне себя от радости. А это я, а это твой родной отец… Чанле, неужели ты совсем ничего не помнишь о прошлом?
Фаэнь нахмурился, ему было неприятно, когда Цуй Ижу называла его так:
— Я не помню. Хоть я и знаю, что папочка не мой родной отец, все эти годы он очень хорошо относился и ко мне, и к Тине. Тина даже не подозревает о своем происхождении. Разве не лучше было бы оставить всё как есть? Зачем вы снова ворошите прошлое? Появление этой Ся Сяолань разрушит покой нашей семьи!
Цуй Ижу крепче сжала фотографию.
— Раз она появилась, я не могу делать вид, что её нет. Я выясню, почему она пришла и откуда у неё это фото. Я должна встретиться с ней.
— А вы спрашивали мнение папочки?.. Боюсь, она хитрая мошенница, которая случайно прознала об этом деле и хочет выманить у вас деньги.
Фаэнь был не согласен.
Но Цуй Ижу была полна решимости: — Мне не нужно ничье разрешение, твой папочка всегда уважал мои решения.
И это не было ложью.
Если бы он не любил её мать, он не вырастил бы его и его сестру Тину как собственных детей.
Когда мать вышла замуж за Чжан Цзядуна, Фаэнь уже был в сознательном возрасте и всё помнил, а Тине едва исполнился год — она только начинала лепетать и быстро научилась называть его «папочкой». Мать не стала её поправлять. Тина ничего не помнила, она росла беззаботно все эти годы и никогда не задумывалась о том, что Чжан Цзядун не является её родным отцом.
Цуй Ижу была твердо намерена встретиться с Ся Сяолань, и Фаэнь никак не мог на это повлиять.
Видя, что сын сердится, Цуй Ижу всё равно не изменила своего решения.
Её ногти, покрытые прозрачным лаком, были аккуратно подстрижены и имели красивую округлую форму. Она провела ими по старому семейному портрету, задержавшись на Сюй Чжунъи:
— …Ты всё еще жив? Он говорит, что ты жив, но мне кажется, что ты мертв. Если бы ты был жив, как бы ты вынес то, что я вышла замуж за другого, а твои дети сменили фамилию.
В комнате горела лишь одна лампа.
Лицо Цуй Ижу скрывалось в тени.
Радость это? Тревога?
Или страх.
Она и сама не могла разобрать.
Но в одном Фаэнь был прав: с тех пор как Ся Сяолань передала ей этот снимок, мирная и счастливая жизнь, возможно, навсегда осталась в прошлом.
Цуй Ижу решила встретиться с Ся Сяолань.
Фаэнь, несмотря на свое несогласие, не хотел оставлять её одну и решил поехать с ней в Итаку.
Что же касается Тины, то она, узнав, что Цуй Ижу стало известно о её чувствах к Харолду, и встретив решительный отпор со стороны матери и брата, еще перед балом сильно разругалась с ними. Последние несколько дней она дулась и о происходящем ничего не знала.
Цуй Ижу и Фаэнь прибыли в Итаку в четверг днем.
У Ся Сяолань сегодня было много занятий, поэтому она встретилась с ними только к вечеру.
Цуй Ижу сопровождали несколько человек. Она вышла из машины, одетая скромнее, чем в день бала.
— Я бы хотела поговорить с вами, мисс Ся Сяосянь, если можно.
Ся Сяолань взглянула ей за спину, и Цуй Ижу вымученно улыбнулась: — Вам не о чем беспокоиться, это просто телохранители, нанятые моим мужем. Брат и сестра Фаэня в детстве пережили похищение, поэтому мой муж уделяет особое внимание безопасности семьи. Если вы не хотите присутствия посторонних, мы можем поговорить наедине.
— Нет, госпожа, то, что я собираюсь сказать, не является секретом, другие тоже могут это услышать.
Ся Сяолань не могла разгадать Цуй Ижу.
Мысли Цуй Ижу были важны, но в то же время не имели решающего значения.
Цуй Ижу сейчас замужем за другим человеком, она больше не член семьи Сюй и не родственница Юй Найнай.
Но Сюй Чанле был сыном Сюй Чжунъи и родным внуком Юй Найнай, поэтому Ся Сяолань хотела, чтобы Фаэнь тоже всё выслушал.
Чтобы докопаться до истины, позиция Цуй Ижу была важна.
Но если целью было просто найти родственников для Юй Найнай, то чувства Фаэня значили больше, чем чувства Цуй Ижу!
Ся Сяолань сказала это, но Цуй Ижу всё равно велела телохранителям остаться снаружи. Вместе с Фаэнем они зашли в кафе. Пань Баохуа сел неподалеку: пока он был здесь, никто не посмел бы подслушивать.
— Господа, я действую по поручению госпожи Юй Шу, которая ищет семью своего сына, уехавшего в Америку и не вернувшегося… Госпожа Юй Шу не знает, что вы, госпожа, вышли замуж во второй раз. Ситуация складывается непростая, и я даже не знаю, как ей об этом сообщить.
Лицо Цуй Ижу стало белым как полотно:
— Юй Шу — это имя моей свекрови. Это невозможно, мои свекор и свекровь не пережили репрессий и умерли.
Ся Сяолань нахмурилась: — Очевидно, что госпожа Юй Шу… впрочем, я буду называть её Юй Найнай. Очевидно, Юй Найнай жива, иначе с чего бы мне, совершенно незнакомому вам человеку, приходить к вам? Не знаю, откуда у вас сведения о её смерти, но Юй Найнай в этом году даже приезжала в Америку. Если не верите, можете запросить записи на телеканале в Сан-Франциско, у них должны были сохраниться видеокассеты с её интервью.
Цуй Ижу несколько раз повторила, что это невозможно.
— Я посылала людей на родину на поиски…
— Тогда почему же вы сами не съездили навестить Юй Найнай? Старушка все эти годы жила в старом доме и никуда не переезжала. Если бы вы действительно хотели её найти, это было бы невозможно не сделать.
Цуй Ижу не знала, что ответить.
Фаэнь нахмурился: — Мисс Ся Сяосянь, вы что, допрашиваете мою мать? У неё наверняка были свои причины, по которым она не могла поехать сама.
Ся Сяолань усмехнулась: — Тогда позволю себе предположить: может быть, потому что у госпожи началась новая жизнь и она не хотела ворошить прошлое, а потому не поехала лично проверять факты?
— Вы!..
— Чанле, позволь я сама всё скажу.
Цуй Ижу удержала сына, на её лице отразилась горькая усмешка:
— Всё верно, я сама не хотела возвращаться. Когда мне сказали, что свекор и свекровь умерли, желание ехать обратно пропало окончательно. Раз ты знаешь о моем прошлом, то наверняка в курсе, что в Китае у меня не осталось родных. Когда я вышла за Сюя, его семья стала моей семьей. Когда их не стало, для меня исчез и смысл возвращения… Я действительно не знала, что бабушка Чанле жива, здесь явно какая-то ошибка.
— О-о…
Ся Сяолань протянула это «о» с долгим сомнением: — Теперь, когда госпожа знает, что Юй Найнай все эти годы ждала вестей о вас и пыталась вас разыскать, что вы намерены делать?
Цуй Ижу была взволнована.
— Конечно, я должна отвезти Чанле и Сяо На на родину, чтобы она знала: мы живы!
— Мама!
Фаэнь прервал её: — Как вы скажете об этом Тине? Сможет ли она принять такую правду? Я не думаю, что это хорошая затея!
— Чанле, Тина рано или поздно всё равно узнает правду.
— Нет, я хочу, чтобы она жила беззаботно и не знала никакой «правды».
Мать и сын начали спорить прямо при Ся Сяолань.
Пань Баохуа не выдержал, резко встал и вмешался: — Парень, ты что несешь? Для тебя кто кормит, тот и мать? Слишком долго пробыл Чжаном и впрямь поверил, что ты их крови? Родного отца забыл и от родной бабушки решил отречься?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
