Ся Цзыюй устроила в семье Ся целый спектакль, срежиссированный ею самой, который едва не растрогал её саму.
В деревне Цицзинь это никак не затронуло Ся Сяолань. Когда кошелек полон, канун Нового года проходит легко. И хотя телевизора не было, вся семья собралась у очага, грызла семечки и болтала, дожидаясь наступления Нового года.
Голова Тао Тао то и дело клонилась вниз; было видно, что он не дотянет до полуночи и вот-вот уснет.
Лю Фэнь подтолкнула его и сунула в руки туго набитый красный конверт.
— Это тебе от тети деньги на удачу.
Красные конверты, которые дарят в канун Нового года до двенадцати часов, называют «ясуйцянь» — деньгами, отгоняющими злых духов. Их вручают во время обратного отсчета до наступления года, чтобы старшие могли пожелать младшим здоровья, удачи и благополучия в новом году.
Помимо тех, что дарят до праздника, есть еще конверты, которые вручают в первом лунном месяце при посещении родственников: когда те принимают подарки, то дают детям ответные красные конверты — это новогодние подношения «байнянь».
В те времена денег у людей было немного, и в конверт клали от силы пять или десять юаней, а в семьях победнее — даже по юаню-два. Этими конвертами обычно обменивались: ты даешь моему ребенку, я прихожу к тебе и возвращаю долг таким же подарком. Если же кто-то только раздавал конверты, не получая ничего взамен, то за первый месяц года его кошелек изрядно пустел.
Лю Фэнь приготовила конверт для племянника, а Ли Фэнмэй — для Ся Сяолань.
Ся Сяолань через несколько месяцев должно было исполниться девятнадцать. Выйди она замуж пораньше, у неё бы уже дети вовсю бегали — разве в таком возрасте прилично брать красные конверты?
Ли Фэнмэй настояла, и Ся Сяолань пришлось его взять. Пощупав конверт, она поняла, что там не меньше ста юаней — ровно столько же, сколько Лю Фэнь дала Тао Тао. Ся Сяолань беспомощно взглянула на мать: легенда о «взаимозачете» красных конвертов оказалась чистой правдой.
Ближе к одиннадцати часам вечера Ли Фэнмэй начала готовить пельмени. За дело принялись всей семьей: месили тесто, раскатывали сочни, делали начинку и лепили. В некоторые пельмени прятали монетки. Ся Сяолань заметила, как Ли Фэнмэй тайком помечает пельмени с монетами, но не подала виду.
Лю Юн купил петарды и ровно в двенадцать поджег их на улице.
Еще до полуночи тут и там слышались одиночные хлопки, но чем ближе к двенадцати, тем их становилось больше. Фейерверки в те времена были редкостью, зато каждая семья обязательно покупала связку петард. Лю Юн взял сразу несколько связок и разложил их длинной полосой вдоль дороги у дома, соединив концы, чтобы они трещали как можно дольше.
В деревнях количество взорванных петард служило мерилом достатка семьи. В конце концов, шум длится недолго, и бедные дома ограничивались лишь парой хлопков для вида. Раньше Лю Юн тоже был из их числа, но в этом году его карманы были набиты десятикопеечными «Хун Шуанси» — он праздновал свою победу над нуждой.
Увидев соседа, который тоже пускал петарды, он крикнул во весь голос:
— Юн-цзы, ну и треск у тебя! Сколько там залпов?
— Тысяча! Пять связок соединил!
Ого, и впрямь разбогател.
В прошлом году он поджигал малюсенькую связку, залпов на сто, не больше!
Детям такие моменты в радость: Лю Цзытао вмиг перестал клевать носом и выбежал во двор смотреть, как Лю Юн пускает петарды. Ся Сяолань не подпускала его слишком близко, боясь за его уши, а Лю Цзытао прыгал и кричал от восторга.
Дети тонко чувствуют обстановку в семье.
Прошедший год стал для Лю Цзытао очень важным: во-первых, он пошел в первый класс, а вскоре родители перевезли его в столицу провинции Шанду, где он перевелся в местную школу. Раньше мясо в доме было редкостью, и когда оно наконец появлялось на столе, родители отдавали лучшие куски ему. Теперь же мясное блюдо было на столе почти каждый день, и Лю Цзытао стал привередничать — без мяса и за еду не садился.
О новой одежде и обуви и говорить нечего: семья занималась швейным бизнесом, и уж кого-кого, а Лю Цзытао обделенным не оставляли.
В пять лет ребенок уже всё запоминает. Лю Цзытао помнил, как в прошлый Новый год в дом приходили люди требовать долги. Денег не было, и кредиторы не уходили; матери пришлось даже готовить им лапшу… Проводив их, мама сильно поругалась с папой. Лю Цзытао, испугавшись, расплакался, и мама, обняв его, заплакала тоже.
Сначала отец вел себя грубо, но, увидев слезы жены и сына, перестал спорить. Он гладил сына по голове и говорил много слов, которых Лю Цзытао не запомнил. Знал он только одно: не успел закончиться первый лунный месяц, как отец взял сумку и уехал далеко «на заработки».
Через несколько месяцев он вернулся с деньгами. Мама по очереди звала кредиторов в дом и за несколько раз полностью со всеми рассчиталась. Потом отец купил новый велосипед и приехал на нем домой, а следом за этим приехали старшая кузина Сяолань и вторая тетя.
Лю Цзытао радостно кричал и вскоре весь взмок от пота.
Когда шум петард снаружи понемногу стих, Ся Сяолань присела рядом с ним, чтобы проверить, не попали ли на одежду искры. Лю Цзытао вдруг прошептал ей на ухо:
— Сяо Лань, я чувствую себя таким счастливым!
Ся Сяолань прыснула со смеху:
— Мал еще, а туда же! И что же ты понимаешь в счастье?
— Учитель говорил, что мы живем в социалистической стране, у нас есть возможность учиться, есть одежда и еда — это и есть счастье! — затараторил Лю Цзытао. — Вот я и счастлив! А еще у меня есть папа и мама, есть Сяо Лань и вторая тетя!
Этот сорванец был настолько милым, что сердце Ся Сяолань растаяло.
Лю Юн, вернувшийся после запуска петард, отчетливо всё слышал. Каким же негодяем он был раньше! Хорошо, что одумался не слишком поздно. Он подхватил сына, усадил его на шею и бросился в дом:
— Пошли есть пельмени!
Грохот новогодних петард смолк, пришло время садиться за стол. Сегодня пельмени были с чисто мясной начинкой, и каждый укус приносил истинное удовольствие. Как и следовало ожидать, Ся Сяолань и Лю Цзытао попались именно те пельмени, которые пометила Ли Фэнмэй. Ся Сяолань была к этому готова, а вот простодушный мальчишка едва не лишился зуба.
Он схватился за рот, едва сдерживая слезы.
— Не плачь! Уже наступил первый день Нового года, в такой день нельзя лить слезы.
Ся Сяолань тоже принялась его успокаивать:
— Ешь медленнее, тогда и зубы будут целы. Тому, кому достался такой пельмень, счастья привалит еще больше!
Лю Юн лишь вздохнул: как тут не повредить зубы, если ешь в такой спешке!
Он вдруг вспомнил Чжоу Чэна, который даже речную рыбу ел с особым изяществом — видать, воспитание в семье было соответствующее. Мысли Лю Юна улетели далеко вперед: еще не став «богачом в первом поколении», он уже задумывался о том, как вырастить из Лю Цзытао достойного представителя «золотой молодежи».
Петарды отшумели, пельмени были съедены — канун Нового года подошел к концу. Перед сном Ся Сяолань нащупала под подушкой пухлый красный конверт. Не стоило и гадать — это Лю Фэнь тайком положила его туда.
Мать и дочь не делили заработанные деньги, используя их сообща, но Лю Фэнь все равно хотелось как-то компенсировать дочери прошлые лишения. Раньше было трудно выкроить даже пару юаней на праздничный конверт, но теперь, когда появились деньги, она решила наверстать упущенное.
…
В Пекине семья Чжоу тоже праздновала Новый год.
Дедушка и бабушка Чжоу Чэна были еще живы и полны сил. Обычно они жили отдельно от детей: в старости не любили ходить по лестницам, поэтому старику Чжоу, как высокопоставленному пенсионеру, выделили уютный одноэтажный дом с двором. Благодаря его статусу за пожилой четой присматривал адъютант. Жить вдвоем им было вполне комфортно, а когда на Новый год собирались все дети и внуки, старики чувствовали себя по-настоящему счастливыми.
Глядя на свою жизнь, старик Чжоу вспоминал боевых товарищей: сколько их погибло, так и не дождавшись мирных дней? А сколько ушло из жизни вскоре после победы, когда подорванное здоровье не позволило им вкусить плодов мира?
Дедушка Чжоу был доволен своей судьбой.
Удача и отсутствие жадности позволили ему шаг за шагом дойти до сегодняшнего дня, благополучно передать дела и уйти на покой — достойный финал долгого пути.
У них с женой было двое сыновей и две дочери. Все были здоровы, и старикам не пришлось оплакивать своих детей — разве можно желать большего? И хотя кто-то из детей добился больших успехов в карьере, а чьи-то способности были средними, дедушка Чжоу не был притязателен.
Пройдя через огонь войны, он знал, что нет ничего важнее жизни. К тому же, в отличие от других семей, где родственники грызлись между собой как цепные псы, в семье Чжоу если и случались мелкие стычки, в целом все жили дружно.
В канун Нового года вся семья Чжоу собралась вместе, чтобы встретить праздник со стариками.
Не хватало только Чжоу Чэна. Бабушка Чжоу то и дело вспоминала любимого старшего внука, из-за чего её внучка даже немного приревновала. Двоюродная сестра Чжоу Чэна, товарищ Чжоу И, внезапно произнесла:
— Бабушка, я тут от подружек кое-что слышала, не знаю, правда это или нет, но говорят, Чэнцзы сам себе нашёл иногороднюю девушку… Скоро у вас появится невестка!
После этих слов Чжоу И вся семья разом притихла.
Ложка в руке Гуань Хуэйэ едва не выскользнула в миску.
— Чжоу И, ты откуда это взяла?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
