Цуй Ижу вырвала руку и отвесила Чжан Цзядуну сильную пощечину.
Чжан Цзядун не стал ни уклоняться, ни защищаться:
— Верно, если злишься — выплесни гнев на меня. Кроме того, что я скрыл от тебя правду о Сюй Чжунъи, разве я плохо относился к вам с сыном все эти годы? Я растил его как родного, и если бы он захотел, он мог бы унаследовать мою компанию. Ижу, я во всем превосхожу этого труса Сюй Чжунъи! Скажу тебе честно: как только он начал продавать золото в Сан-Франциско, он привлек внимание, за ним уже следят… Он и тяжести поднять не может, ни защититься — никчемный человек. Ты правда думаешь, что он сможет защитить тебя и сына?
В словах Чжан Цзядуна сквозило неприкрытое презрение к Сюй Чжунъи.
Цуй Ижу горько зарыдала. Сюй Чжунъи тоже был сильно задет его словами. Этот человек совершал злодеяния и при этом умудрялся так мастерски извращать факты, что это просто поражало воображение.
— Растил как родного сына? Кто станет приставлять к родному сыну столько людей для слежки?
Пока внимание всех было приковано к Чжан Цзядуну и Цуй Ижу, Фаэнь незаметно подобрал пистолет, который Чжан Цзядун выбил из рук Цуй Ижу. Он направил дуло в спину Чжан Цзядуна.
Чжан Цзядун оттолкнул Цуй Ижу назад и обернулся:
— Фаэнь?
— Не называй меня так. У меня есть свое имя. Меня зовут Сюй Чанлэ.
Лишившаяся дара речи Тина наконец обрела голос. В голове у нее царил полнейший беспорядок:
— Папочка, это всё правда? Брат, опусти пистолет…
Сюй Чанлэ оценил обстановку:
— Тина, послушай меня. Отойди вон к тому столу. Позже я всё тебе объясню. Просто знай, что мы с тобой — родные брат и сестра. Я всегда защищал тебя и никому не позволю причинить тебе вред.
Он подтолкнул Тину, и она повалилась прямо в сторону Ся Сяолань. Пань Баохуа слегка потянул ее за руку и перехватил.
— Девчонка только мешается. Может, вырубить ее, и дело с концом?
Разговор Чжан Цзядуна и Цуй Ижу уже пролил свет на определенные вещи, и Пань Баохуа посчитал, что Тине не стоит слушать продолжение… Пань Саньгэ был человеком грубым, но обладал врожденным чувством рыцарства и считал, что юных девушек нужно оберегать.
Особенно тех, кто не вызывает раздражения.
— Нет, я не хочу!
Тина рассердилась. Она больше не хотела чрезмерной опеки. Сегодняшние события перевернули ее мир с ног на голову, но она имела право знать истину!
— Саньгэ, забудь, пусть слушает, — Ся Сяолань сочувствовала Тине.
Пань Баохуа хмыкнул:
— Ладно, не буду тебя вырубать, но не смей никуда бегать. Здесь небезопасно.
Небезопасно?
Тина хотела возразить, но ее брат сейчас держал под прицелом ее отца… нет, он не был ее биологическим отцом… Ее отец был кем-то другим, а мама только что пыталась застрелиться!
Безумие! Всё этой ночью было полным безумием!
Чжан Цзядун тоже не хотел, чтобы Тина пострадала. Видя, что она под защитой Пань Баохуа, он отбросил лишние заботы. Он даже усмехнулся Сюй Чанлэ:
— Великое воссоединение отца и сына… Ты наконец-то не выдержал? Я действительно относился к тебе как к родному сыну, ты меня очень разочаровал!
— Извини, но я не могу считать тебя отцом. Я вовсе не забыл то, что случилось в детстве. Моя память лучше, чем у обычных людей… настолько хороша, что я никогда не забываю тех, кого видел. Я не могу забыть, как сильно любил меня мой папа. Не могу забыть дедушку и бабушку, которые отдали нам всё самое ценное в доме, чтобы мы уехали за границу и жили в достатке.
Рука Сюй Чанлэ, сжимавшая пистолет, не дрогнула:
— Я всё время ждал этого дня. Мой отец не мог бросить нас с матерью на произвол судьбы. Он обязательно должен был появиться снова.
Этот поворот событий ошеломил отца и сына из семьи Ду. Но если вдуматься, Чжан Цзядун сам виноват — растить чужого сына, который никогда не станет родным. Ду Чэнжун не стал бы на сто процентов доверять даже собственному сыну, а Чжан Цзядун растил сына врага — это же форменное безумие.
Еще более безумным было то, что раз уж ты встал на путь зла, почему бы не идти до конца? В криминальном мире нет места «истинной любви». И всё ради такой женщины? Ду Чэнжун решительно этого не понимал. Это же не какая-то неописуемая красавица. Ду Чэнжун, через чью жизнь прошли тысячи женщин, не задевших его сердца, искренне недоумевал, как можно заложить под себя мину из-за посредственной бабенки. Отвоевал женщину — и ладно, убил бы ее мужа, а заодно и щенка бы придушил, тогда и проблем бы сегодня не возникло!
Чжан Цзядун вздохнул:
— А я-то думал, что за все эти годы был к тебе более чем добр. И неважно, действительно ли ты забыл детство или нет, я считал, что поступил с тобой по совести. Оказывается, ты всё это время притворялся. Мне очень любопытно, когда ты узнал правду?
— Чанлэ!
Сюй Чжунъи очень гордился своим сыном. Сюй Чанлэ терпел столько лет, конечно же, потому что у него не было сил противостоять Чжан Цзядуну. Но в такой момент Чанлэ не должен стоять на передовой; он, отец, должен был собственноручно покончить с Чжан Цзядуном.
— Нет, позвольте мне договорить. Ему любопытно, откуда я знаю правду? Так я отвечу ему, почему я не принимаю его «отеческую» заботу! Чжан Цзядун, ты был добр ко мне лишь для того, чтобы порадовать мою мать. Ты баловал Тину, потому что считал ее своей дочерью. Но Тина — моя родная сестра! Сегодня я наконец-то могу сказать правду, и это приносит мне такое облегчение!
Лицо Чжан Цзядуна резко изменилось. Слова Сюй Чанлэ явно ударили по больному месту. Даже Цуй Ижу, изнывающая от боли, в изумлении посмотрела на сына.
— Невозможно! Я проводил ДНК-тест с Тиной!
Технология ДНК-тестирования на отцовство стала доступной лишь в последние несколько лет. Чжан Цзядун всегда знал, что Тина — его ребенок. В то время у Цуй Ижу началась реакция на беременность спустя месяц с небольшим; она была очень напугана и хотела прекратить с ним всякие отношения, но разве Чжан Цзядун мог согласиться? Время зачатия Тины как раз совпало с периодом их наиболее тесной связи… Тина могла быть только его ребенком.
Он говорил, что Тина — дочь Сюй Чжунъи, потому что не хотел, чтобы она знала о прошлом и не желал ей клейма незаконнорожденной. Но раз уж всё зашло так далеко, ему было уже всё равно, и он рассказал о том, что делал ДНК-тест.
Тина посмотрела на Чжан Цзядуна, затем на Сюй Чжунъи. Оба мужчины смотрели на нее с сильным волнением, но она не знала, кто из них ее настоящий отец!
— Что значит невозможно? Ты обманул Тину, сказав, что это обычный медосмотр, и взял у нее кровь для ДНК-теста. По несчастливому для тебя стечению обстоятельств я подслушал твой разговор с врачом. Ты собирался проверить отцовство… Была ли Тина твоим ребенком или нет, я боялся результата больше тебя. К счастью, Тина оказалась не твоей дочерью. Но я не мог позволить тебе узнать это, поэтому сделал всё возможное, чтобы подделать результаты теста. И действительно, получив отчет, ты стал любить Тину еще сильнее. Ты верил, что она твоя родная дочь, и это делало ее жизнь безопаснее.
Это было, пожалуй, самое удачное дело Сюй Чанлэ в жизни. При виде непритворной любви Чжан Цзядуна к Тине Сюй Чанлэ каждое мгновение в душе насмехался над его глупостью. Его слова наконец-то поразили Чжан Цзядуна в самое сердце.
— Но твоя мать тоже говорила… — он замолчал на полуслове и посмотрел на Цуй Ижу. Впервые за вечер на его лице появилась горькая усмешка: — Значит, ты с самого начала лгала мне?
На лице Цуй Ижу всё еще оставались следы слез, но теперь оно было бесстрастным.
— Нет, я тебя не обманывала. Я и сама не знала, чей ребенок Тина. Это кара небес за то, что я не хранила верность мужу. Тогда я еще не знала, что у тебя два лица. Я просто сделала выбор, который сделала бы любая мать: обеспечить своим детям лучшую жизнь. Не только Тине, но и Чанлэ… Раз ты верил, что Тина — твоя дочь, то, естественно, не стал бы возражать против того, чтобы вырастить и Чанлэ.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
