Не только дама Доусон — у обоих юристов затекли ноги от долгого ожидания.
Они не спешили уходить, потому что американские адвокаты получают почасовую оплату, и за время, проведенное в ожидании вместе с дамой Доусон, им также причитался гонорар.
Раз за это платят деньги, можно и поскучать.
Лишь дама Доусон чувствовала себя неловко: её обвела вокруг пальца какая-то студентка, что, казалось, лишь подтверждало слова Маккарти о том, что у дам Доусон, вышедших из конкурсов красоты, с интеллектом… кхм, не стоило так думать о работодателе.
Один из юристов попытался разрядить обстановку:
— Сударыня, полагаю, больше никакие адвокаты не придут.
От долгого сидения кровообращение в ногах дамы Доусон нарушилось, а ведь для поддержания безупречного вида поза должна была оставаться непринужденной. Когда она встала, то слегка пошатнулась:
— Разумеется, я знаю, что никакие адвокаты не придут. Я жду Монда. Он говорил, что заглянет в университет, возможно, что-то случилось.
Монд Доусон, её муж, отец Хайди и выдающийся выпускник Корнеллского университета.
Оба юриста не стали разоблачать даму Доусон. Если наниматель не желает признавать, что её одурачили, зачем им лезть на рожон?
Покидая деканат, дама Доусон крепко стиснула зубы.
Хайди сейчас находилась в больнице Итаки. Дама Доусон подавила в себе бешеное желание разыскать и прибить Ся Сяолань и отправилась к дочери.
На этот раз Хайди была настроена на самоубийство решительно: она наглоталась снотворного и вскрыла себе вены на запястье.
Соседка по комнате вовремя её обнаружила, и девушке оказали помощь. После промывания желудка и перевязки жизнь Хайди была вне опасности, и теперь она оставалась в больнице лишь для восстановления. Дама Доусон вовсе не собиралась спускать всё на тормозах Джонатану, просто сейчас он был ей временно полезен, поэтому она и не спешила обрушивать на него свой гнев.
В палате Хайди игнорировала даже Джонатана.
Но стоило ему собраться уходить, как она начинала проявлять беспокойство.
Врачи предварительно диагностировали у неё депрессию.
Впрочем, болезнь обнаружили на ранней стадии, и сейчас она довольно легко поддавалась лечению.
— Вы вернулись.
Джонатан отложил книгу и поднялся со стула.
Тон дамы Доусон не предвещал ничего хорошего:
— Джонатан, ты не мог бы выйти со мной на минуту?
Днем, пока дама Доусон отсутствовала, за Хайди присматривал Джонатан. Только с её возвращением он мог вернуться в университет; они дежурили у постели Хайди по очереди. Что касается отца, господина Монда Доусона, то по прибытии в Итаку он только и делал, что налаживал связи с бывшими сокурсниками, проводя в больнице крайне мало времени.
Как бывший парень, Джонатан считал свою совесть чистой.
Они расстались с Хайди, потому что не подходили друг другу.
Когда Хайди начала опускаться, он раз за разом пытался её вразумить.
Но Хайди, словно назло кому-то, упрямо продолжала разрушать свою жизнь — сначала снотворное, потом вены… Неужели этот мир совсем перестал ей быть дорог?
Джонатан направился к выходу. Хайди занервничала, и дама Доусон поцеловала её в висок. Та, что в деканате вела себя как фурия, перед дочерью предстала нежной матерью:
— Мы с Джонатаном просто поговорим в коридоре. Мы никуда не уходим, если что-нибудь понадобится — позови нас, хорошо? Милая, мы будем рядом.
Джонатан тоже кивнул:
— Эй, мы будем прямо за дверью, не волнуйся.
Едва они скрылись из виду Хайди, лицо дамы Доусон мгновенно изменилось:
— Джонатан, если бы ты не расстался с Хайди, моя дочь не заболела бы депрессией. В её попытке самоубийства ты виноват как минимум наполовину. До сих пор я не предприняла против тебя никаких крайних мер только ради Хайди. Сейчас ты ей нужен, и это единственный смысл твоего существования! Джонатан Лейс, вы с Хайди были такой прекрасной парой. Я не знаю, почему вы расстались, но сейчас ты должен дать мне ответ и гарантию.
Джонатан смутно догадывался, к чему клонит дама Доусон.
— Вы хотите, чтобы мы с Хайди снова были вместе? Это невозможно…
— Замолчи! Даже если бы ты захотел быть с Хайди, ни я, ни Монд этого бы не позволили. Ты нужен нам лишь временно, чтобы успокаивать её и помочь ей снова встать на ноги. Сегодня я была на архитектурном факультете. Маккарти считает, что Хайди нужно взять академический отпуск и советует ей сменить специальность.
Дама Доусон скрипнула зубами.
Джонатан полагал, что профессор Маккарти прав:
— В нынешнем состоянии Хайди не может продолжать учебу, академический отпуск — лучшее решение. Смену специальности тоже стоит рассмотреть, возможно, она никогда по-настоящему не любила архитектуру.
Учиться на нелюбимой специальности — сплошное мучение.
Раньше Джонатан контролировал её учебу, но после расставания Хайди забросила дела, и он уже ничего не мог поделать.
По правде говоря, Хайди не была из тех особо одаренных студентов. Вместо того чтобы принуждать её к архитектуре, лучше было бы выбрать другой путь — в других областях Хайди могла бы добиться больших успехов.
Дама Доусон холодно усмехнулась:
— Сменить специальность? Её отец — Монд Доусон, она может учиться только на архитектора. Я знаю, как заставить Хайди взбодриться. Во-первых, ты останешься рядом с ней. Во-вторых, я отомщу за Хайди! Даже если я не смогу вышвырнуть Маккарти из Корнелла, мне под силу выгнать тех двух китайских студенток.
Выгнать Нин Сюэ и Ся Сяолань?
Дама Доусон действительно сошла с ума!
Джонатан недостаточно хорошо знал Ся Сяолань, но он знал Нин Сюэ.
Нин Сюэ, как и он сам, была искренне влюблена в архитектуру, а таланта в ней было, пожалуй, побольше, чем в нем самом.
Чтобы прикоснуться к передовым знаниям, Нин Сюэ приехала в Корнелл из самого Китая. Джонатан в ярости посмотрел на даму Доусон:
— Нин никуда не уедет, и я не останусь с Хайди. Прощайте, дама Доусон. Пожалуй, завтра у меня не найдется времени, чтобы прийти в больницу.
Он всё еще был готов оставаться другом Хайди.
Помогать ей снова обрести почву под ногами.
Но дама Доусон связала это с изгнанием Нин Сюэ, а Джонатан не забыл, что Нин Сюэ — его девушка.
С какой стати так поступать с Нин Сюэ?
Только потому, что папа Хайди — Монд Доусон?
Джонатан решительно покинул больницу. Дама Доусон вернулась в палату и обнаружила, что Хайди безучастно смотрит в потолок. Она подавила гнев:
— Ты сама слышала, в этом Джонатане нет ничего особенного. Он всего лишь обычный студент-архитектор, вокруг полно людей куда лучше него. Хайди, ты должна взять себя в руки… Неудача в любви — не конец света. Но если Маккарти действительно вышвырнет тебя с архитектурного, твой отец будет страшно разочарован!
Зрачки Хайди сузились, из её горла вырвался хриплый звук:
— Нет, мама, я не хочу вас разочаровывать. Я не виновата, это всё их вина!
У неё был лучший парень на курсе.
Даже на лекциях профессора Маккарти она получала высший балл «А».
Она создана для архитектуры и не опозорит отца!
Дама Доусон погладила её по волосам:
— Ты права, во всём виноваты эти китайские девчонки. Им не следовало приезжать в Корнелл. Ты — самая лучшая, ты всегда будешь нашей гордостью.
Сегодняшние слова Маккарти задели даму Доусон за живое.
По сравнению с отцом, успехи Хайди в архитектуре выглядели посредственно. Дама Доусон, конечно, не могла признать очевидное — что её союз с Мондом привел к снижению интеллекта их потомства.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
