Шурх-шурх-шурх — ещё одна толпа хлынула к учебной части.
Вызвали Ся Сяолань и Нин Сюэ, а за ними тянулась целая вереница людей.
Даже те, кто не заходил внутрь, хотели понаблюдать за развитием событий снаружи. Благодаря Машу, который повсюду разгуливал со своими ранами, «слава» госпожи Доусон теперь гремела повсюду.
— Это всё ещё Корнелл? По-моему, больше похоже на задний двор семьи Доусон!
— Это уже слишком, они хотят вынудить их бросить учёбу в Корнелле…
— Может, это Хайди сама не смогла здесь учиться, и поэтому…
— Почему всё-таки Хайди пыталась покончить с собой?
На самом деле, глазеть в толпе — не в привычках американцев, они обычно ценят частную жизнь. Но эта история была слишком вопиющей.
Ся Сяолань пользовалась на архитектурном факультете неплохой репутацией. В отличие от холодной и отстранённой Нин Сюэ, она легко сходилась с людьми, куда бы ни пошла. К тому же она блестяще себя проявляла и за несколько месяцев пребывания в Корнелле по обмену успела наделать немало шума.
Среди преподавателей и студентов факультета если и были те, кто не получил помощи от самой Ся Сяолань, то было немало тех, кого Чжоу Чэн спас в гостинице «Уилсон».
К тому моменту, когда они подошли к учебной части, толпа позади Ся Сяолань значительно выросла.
Там были не только студенты-архитекторы; Дэниэл привёл с собой ребят с факультета гостиничного менеджмента, чтобы делом выразить поддержку Ся Сяолань!
Ся Сяолань показалось, что эта сцена ей до странности знакома.
Где же она видела нечто подобное?
Позвольте вспомнить… У ворот Первой средней школы Анцина, когда семья Ся доставляла ей неприятности, учителя и ученики школы тоже вышли, чтобы защитить её… Глаза Ся Сяолань увлажнились. Мысли от сокурсников в Корнелле перенеслись к учителям из Анцина. С самого выпуска она не переставала жертвовать книги и деньги, но так и не навестила школу лично.
После возвращения в страну нужно обязательно заглянуть в Первую среднюю школу Анцина!
— Ты растрогана? — внезапно спросила Нин Сюэ.
— Вовсе нет, просто мошка в глаз попала.
Разве «гендиректор Ся» не дорожит своим лицом? Конечно, она не могла так просто в этом признаться.
Но отрицать было бесполезно — это было видно каждому!
— Заходите!
— Не бойтесь её, идите внутрь!
— Мы хотим учиться вместе с выдающимися людьми! Кто дал право постороннему человеку подвергать сомнению правила приёма студентов в Корнелл?
Кто-то один начал, и вот уже целая толпа студентов принялась выкрикивать наперебой.
Голоса были настолько громкими, что люди во всём здании невольно выглядывали из окон.
Офис учебной части располагался в административном корпусе архитектурного факультета.
Здесь же находились кабинеты всех профессоров факультета.
Разумеется, здесь был и кабинет профессора Маккарти. Увидев из окна оживление внизу, он невольно смягчил суровое выражение лица. Маккарти прекрасно понимал, что означает эта сцена.
Ся Сяолань, будучи студенткой по обмену, была полностью принята Корнеллом, иначе студенты не были бы так единодушны!
Уголки губ Маккарти поползли вверх, но тут же снова опустились.
— Корнелл принял её, но она, как на грех, не желала оставаться. Это действительно злило.
Этот шум встревожил профессора Маккарти и, конечно же, остальных в административном корпусе.
Добряк профессор Липтон невольно прижал руку к животу и пробормотал:
— Маккарти тот ещё зануда.
Но этот «зануда» вполне мог спастись сам, однако остался позади, чтобы позаботиться о нём, раненом.
И студенты этого зануды, рискуя собой, пришли помочь ему.
Если бы в методике преподавания этого типа были серьёзные проблемы, студенты только и мечтали бы, чтобы его пристрелили шальной пулей, верно?
Но студенты по-прежнему уважали его… Это доказывало, что как бы они ни жаловались на трудности в учебе, их сердца и поступки были честны и полны признательности.
Значит, Маккарти не должны выгонять из Корнелльского университета.
Требование Монда Доусона было необоснованным; он ополчился на Маккарти не только из-за того, что был разгневан попыткой самоубийства дочери.
У Монда были свои корыстные мотивы.
Профессор Липтон принял решение: он больше не может неопределённо пытаться никому не досадить. Желание угодить обеим сторонам — это несправедливость по отношению к Маккарти. Он должен четко и ясно выступить против попыток Монда переманить его на свою сторону!
Учебная часть.
От доносившихся снизу волн криков лицо госпожи Доусон побледнело.
В глазах адвоката Эрика затаилась усмешка.
Надо же, догадалась подговорить студентов. Эта китайская студентка, с которой знакома Конни, совсем не проста.
Для юриста, специализирующегося на «Законе о гражданских правах», никто лучше Эрика не понимал силы подстрекательства толпы.
Он посмотрел на побледневшую госпожу Доусон:
— Как вы думаете, госпожа, что скажут присяжные, если дело действительно дойдёт до суда? И какой приговор вынесет судья, если все эти студенты явятся на заседание? Представьте себе эту картину: толпы репортёров, учуявших жареную новость…
В словах Эрика слышалось предвкушение.
В душе госпожи Доусон всё кричало: «Это ловушка!»
Противная сторона хотела, чтобы она оказалась на скамье подсудимых и стала посмешищем для всех, как клоун в цирке!
Что предпримет Монд?
Чёрт возьми, под таким пристальным наблюдением она не могла связаться с мужем и не знала, где он.
Если она извинится, не разрушит ли это планы Монда?
Но если она извинится, это будет означать, что её скандал в университете был обычным самоуправством.
Госпожа Доусон попыталась поймать взгляд своих адвокатов, но те лишь уклонялись. Они пришли сюда, чтобы запугать робких китайских студенток, но кто же знал, что эти девушки окажутся крепкими орешками?
Нин Сюэ пропускала все их слова мимо ушей, никак не реагируя.
Ся Сяолань же, даже не дослушав, наняла собственного адвоката.
И пригласила не кого-нибудь, а такого упрямца, как Эрик… Оба её адвоката не были уверены, что смогут выиграть дело у него!
Госпожа Доусон была на грани безумия.
Мужа не найти, адвокаты бесполезны — неужели ей действительно придётся извиняться?
Умереть было бы легче, чем извиняться перед этими двумя «желтокожими обезьянами»!
Это Америка, рай земной, где любые услуги предоставляются богатым. Бедняки и цветные должны влачить жалкое существование, согнув спины.
Чернокожие больше не хотят быть рабами и требуют равноправия.
Но и китайцы, стоящие в социальной иерархии ещё ниже них, тоже стали занозой в заднице!
Мир менялся слишком быстро, и госпожа Доусон не успевала за ним.
В этот момент дверь учебной части распахнулась. Ся Сяолань шла впереди, рядом с ней — Нин Сюэ, а следом — Джонатан… Все трое, кого госпожа Доусон так ненавидела, предстали перед ней.
Ся Сяолань помахала рукой студентам, оставшимся позади:
— Ребята, подождите, пожалуйста, снаружи. В офисе не хватит места для такой толпы.
Студенты рассмеялись.
Дэниэл пользовался в Корнелле огромной популярностью, и его авторитет среди сверстников был неоспорим. Он тут же принялся поддерживать порядок:
— Мы сделаем так, как говорит Ся, и подождём снаружи. Пока мы здесь, никто не посмеет обидеть студентов Корнелла!
Проклятье!
Они сделали это нарочно.
Нарочно привели студентов.
«Желтокожие обезьяны» вошли в кабинет, даже не закрыв за собой дверь.
Студенты были повсюду: у дверей, возле окон, в коридоре.
Численное превосходство толпы оказывало на госпожу Доусон колоссальное давление. Если ей всё же придётся извиняться, то позор и напряжение возрастут в десятки раз!
Ся Сяолань обвела взглядом присутствующих и направилась к мужчине в сером костюме:
— Вы ведь и есть адвокат Эрик? Я Ся Сяолань, ваш доверитель по этому делу.
Ся Сяолань пожала руку Эрику. Стоило тому увидеть Ся Сяолань, как он сразу понял, какая именно китайская студентка могла иметь смелость бросить вызов госпоже Доусон!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
