Взгляд Чжоу Чэна, устремлённый на Ся Сяолань, был с этакой лукавинкой.
Ся Сяолань пусть и не имела богатого опыта, но и совсем наивной не была. Чжоу Чэн явно был к ней неравнодушен и совершенно этого не скрывал.
Она прекрасно понимала, как устроен этот мир, где всё решала внешность: мужчинам было трудно испытывать к ней неприязнь, едва завидев её лицо. Иначе откуда бы сегодня взялись все эти беды?
Чжоу Чэн и Кан Вэй были её спасителями. Ся Сяолань была перед ними чиста душой и не собиралась жеманничать:
— Не слишком ли я вас обременю?
— Ничуть. Мы уже несколько дней в пути, и нам всё равно нужно было сделать передышку. Подбросим тебя до дома, а потом вернёмся в уездный город.
Кан Вэй открыл было рот.
Чэнцзы-гэ никогда не был так терпелив в разговорах с девушками. Сколько девчонок за ним бегало, а он на них и не смотрел. Да и не собирались они делать привал в уезде Анцин — машина была гружена товаром, им бы поскорее в Пекин вернуться, чтобы спать спокойно. Кан Вэй украдкой взглянул на Ся Сяолань. Она и впрямь была невероятно красива. Неужели она сумела очаровать Чэнцзы-гэ, который обычно и близко не подпускал к себе женщин?
Он не посмел возразить и поспешно поддакнул:
— Да не беспокойтесь. Посмотрите сами, как поздно. Разве безопасно девушке одной на дороге? А вдруг у тех подонков есть сообщники? Не переживайте, мы точно не бандиты, в полицейском участке на нас и данные записали!
Дальше отказываться было неудобно — казалось бы, что она сторонится своих спасителей, точно волков.
Ся Сяолань взглянула на большой грузовик «Дунфэн», не зная, куда присесть.
Чжоу Чэн всучил велосипед Ся Сяолань в руки Кан Вэю:
— Ты лезь назад, заодно за грузом присмотришь.
У Кан Вэя на душе кошки заскребли.
Но спорить с Чжоу Чэном он не посмел, так что просто забросил велосипед в кузов. Кузов был доверху забит ящиками, и Кан Вэй с трудом втиснулся между ними. Ся Сяолань хотела было предложить, что сама поедет в кузове, но там был груз — возможно, ей просто не доверяли.
Она села на пассажирское сиденье, и грузовик тронулся.
Как только они съехали с провинциальной трассы, дорога до деревни Цицзинь оказалась просто ужасной; колеса то и дело проходили по самому краю обочины.
Ся Сяолань время от времени подсказывала Чжоу Чэну дорогу. Машина ехала гораздо быстрее велосипеда: путь, на который пешком ушло бы два часа, а на велосипеде — час, грузовик преодолел всего за тридцать минут!
— Вон там мой дом. В саму деревню на такой машине не проехать, высадите меня здесь.
Ся Сяолань указала на деревню Цицзинь.
Повсюду на полях кипела работа. Пока совсем не стемнело, люди торопились перевезти обмолоченное зерно домой. Рис был в мешках, и их приходилось таскать на себе один за другим.
Над деревней уже вился дымок из печных труб.
Обычно здесь ели дважды в день, но в разгар страды переходили на трехразовое питание, причем еда должна была быть сытной, иначе на такой работе долго не протянешь.
Ся Сяолань планировала вернуться пораньше, чтобы приготовить ужин, но из-за объяснений в полицейском участке время было упущено. Она заметно торопилась, и Чжоу Чэн это заметил. Когда она выходила из машины, он вдруг спросил:
— Ты завтра снова поедешь в уезд Анцин?
После случившегося сегодня любая другая девчонка перепугалась бы до смерти и, скорее всего, бросила бы торговлю. В крайнем случае, взяла бы перерыв на несколько дней, чтобы прийти в себя. Но Чжоу Чэн чувствовал, что Ся Сяолань не из таких. С виду хрупкая и слабая, на деле она была весьма смелой.
Ся Сяолань ответила, не раздумывая:
— Конечно, поеду. Брат Чжоу, вы ведь остановитесь на ночь в гостинице уезда Анцин? Я загляну к вам завтра и принесу завтрак.
Чжоу Чэн выглядел дерзко, но, услышав это, его лицо просветлело. Он подумал, что у девчушки есть совесть.
— Иди домой. Завтра не выходи слишком рано, это небезопасно.
Ся Сяолань покатила свой велосипед прочь.
Кан Вэй, запинаясь, подошел поближе:
— Чэнцзы-гэ, она тебе и вправду приглянулась?
Чжоу Чэн холодно хмыкнул.
Кан Вэй жалобно застонал. Ну где же справедливость? Это же он первым положил на неё глаз! Думал о ней всю дорогу, а в итоге Чжоу Чэн его перехватил?!
…
Ся Сяолань катила велосипед к дому.
Лю Фэнь уже места себе не находила от беспокойства. Ся Сяолань сегодня задержалась; закончив работу в поле, родные не обнаружили её дома, и Лю Фэнь уже собиралась отправиться на поиски. Как раз в этот момент Ся Сяолань и вернулась. Хотя она и привела одежду в порядок, от неё всё равно разило тухлыми яйцами.
— Я по дороге упала, пришлось катить велосипед пешком. И яиц много побилось.
Ся Сяолань честно во всём призналась. Но Лю Фэнь было совсем не до яиц, она тут же принялась расспрашивать:
— Ты не сильно ушиблась? Дай-ка мать посмотрит!
Ся Сяолань покрутилась на месте и пару раз подпрыгнула:
— Со мной правда всё в порядке. Просто мне повезло встретить двух добрых товарищей, они подвезли меня на машине. Завтра я занесу им завтрак в благодарность.
— Может, завтра отдохнешь денек?
— Мы уже договорились, я должна принести им завтрак. Кстати, я уже поужинала в городе. Мам, а что вы сегодня едите?
Уборка риса была не только утомительной; пот вперемешку с пылью и соломой вызывал нестерпимый зуд. Лю Юн и Ли Фэнмэй поспешили в душ. Пока Лю Фэнь готовила ужин и приглядывала за Тао Тао, вернувшаяся Ся Сяолань тоже отправилась мыться.
Тао Тао крутился вокруг Ся Сяолань:
— Сестрица Сяолань, ну когда же ты наконец возьмешь меня в город погулять?
Он смотрел на неё умоляющими глазами, словно маленький пекинес, и Ся Сяолань не удержалась — ущипнула его за щечку:
— Твоя сестра занята тем, что зарабатывает деньги, некогда мне с тобой, малявкой, играть. Но если будешь вести себя хорошо, я завтра привезу тебе подарок.
Тао Тао хитро прищурился. Ему очень хотелось в город, просто чтобы побыть рядом с Ся Сяолань. Но отец сказал, что Сяолань уезжает по делам, и запретил ему докучать ей. Обещание подарка его вполне устроило. Он протянул руку:
— Не верю! Ты и раньше обещала взять меня в город, а сама сбежала утром потихоньку. Давай поклянемся на мизинцах!
Тао Тао выставил мизинец, и Ся Сяолань пришлось сцепиться с ним пальцами. Они скрестили мизинцы и прижали друг к другу большие пальцы.
— Клянемся, клянемся, сто лет не передумаем! А кто передумает — тот собака!
Из душа как раз вышел Лю Юн:
— Ах ты паршивец, как ты с сестрой разговариваешь? Кого это ты собакой назвал?
Если Ся Сяолань — собака, то он, как её дядя, получается, старый пес?
Лю Юн принялся гонять мальчишку по двору, а Ся Сяолань, сдерживая смех, попыталась его остановить:
— Дядя, мы просто играем, ничего страшного. Надо же как-то развлечь ребенка.
Лю Юн, измотанный дневной работой, лишь притворно погнался за сыном. Услышав слова Ся Сяолань, он развеселился:
— Ишь как заговорила, прямо как взрослая! А сама-то еще совсем ребенок!
Восемнадцатилетняя девушка была уже на выданье.
Но в глазах Лю Юна его племянница оставалась почти дитятей. Было горько за неё: угораздило же родиться в семье Ся, где кругом одни пристрастные родственники да бестолковый отец. При этом она отказывалась от содержания дяди и сама взвалила на плечи заботу о семье. Лю Юн вздохнул:
— Ты и вправду сегодня упала? Я ведь не твоя мать, меня не проведешь.
Чем дольше Ся Сяолань общалась с дядей, тем больше убеждалась в его проницательности. Скрывать она ничего не стала и рассказала о случившемся:
— Те люди заранее всё разузнали о моем происхождении. Неужели дурная слава обо мне дошла уже и до уезда?
Ся Сяолань продавала яйца, но не каждому встречному же она представлялась как «Ся Сяолань из деревни Дахэ». Лю Юн не на шутку испугался, почувствовав неладное.
— Завтра съезжу в город, разузнаю всё, да и спасителей твоих поблагодарю. Эх ты, неужели думала отделаться парой обедов?
— А как же работа в поле?..
— Ничего, попрошу других подсобить, уборку не сорвем.
Поужинав, Лю Юн ушел, а Ся Сяолань заговорила с матерью о завтраке. На словах-то она была мастер, могла приготовить пару блюд для разнообразия, но вот печь булочки у неё не получалось — тесто никак не поднималось. В 1983 году не было никаких готовых смесей; в лучшем случае использовали соду, но чаще — старую закваску, и Ся Сяолань никак не могла рассчитать правильную пропорцию.
Ли Фэнмэй вставила:
— Редька, которую мы замачивали несколько дней назад, уже достаточно прокисла. Порубим немного свинины, смешаем и сделаем пельмени с кислой редькой и мясом, возьмешь с собой.
Чисто мясная начинка? Об этом даже и не думали. Хорошо, если вообще будет хоть какой-то мясной дух. В эти времена кто мог позволить себе пельмени из чистого мяса? Слишком большая роскошь!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
