Поведение Ся Сяолань привело Ся Хунся в замешательство.
— Что ты имеешь в виду?
Ся Сяолань усмехнулась:
— Я к тому, что нам не суждено стать добрыми сёстрами, но и мстить тебе я не собираюсь. Тебе не нужно так меня бояться. Если бы я захотела что-то сделать, разве ты смогла бы спокойно оставаться в Пэнчэне и продавать ланч-боксы? Подумай хорошенько: те люди, которых я особенно недолюбливаю, долго ли они маячили у меня перед глазами?
У Ся Хунся сердце ёкнуло.
Кого Ся Сяолань особенно не любила?
Семью старшего дяди. Бабку.
Второго дядю.
Эта ведьма Ся Сяолань была права — всем им не поздоровилось… На самом деле Ся Сяолань специально пугала её, но Ся Хунся так накрутила себя, что разволновалась ещё сильнее. С полным ртом риса она по-настоящему подавилась.
Ся Сяолань указала на воду рядом. Ся Хунся схватила её и жадно выпила, отчего у неё даже глаза закатились!
Встреча с Ся Сяолань действительно не сулила ничего хорошего!
Постойте, если Ся Сяолань говорит, что не собирается ей мстить, то зачем тогда позвала?
Под пристальным, улыбающимся взглядом Ся Сяолань Ся Хунся почувствовала, как от самых пят поднимается волна вины и негодования. Она бросила коробку с едой:
— Ся Сяолань, ты… ты подослала человека проверить меня! Это точно твой человек, ты хотела меня испытать…
Испытать в чём?
Будет ли она идти против Ся Сяолань, конечно.
Если бы она или её мать согласились на предложение того посыльного, Ся Сяолань нашла бы повод выгнать её из Пэнчэна.
Нет, она ни за что не уедет из Пэнчэна. Бизнес с ланч-боксами идёт в гору, в Шанду таких денег ни за что не заработаешь. Ся Хунся под дулом пистолета бы не уехала.
Ся Хунся было и страшно, и обидно.
Она и так сидела на самом краешке стула, а от страха и вовсе соскользнула на пол.
Ся Хунся решила просто остаться сидеть на полу и уставилась на Ся Сяолань.
Как только Ся Сяолань перестала улыбаться, Ся Хунся внезапно разрыдалась:
— Я была неправа, я виновата перед тобой, ладно?! Ты сейчас живешь припеваючи, а я — нет, зачем ты продолжаешь ко мне цепляться?!
Из-за торговли на улице её лицо было покрыто пылью, и теперь потоки слёз проложили по этой пыли две чёрные дорожки.
До чего же она невезучая!
Говорили же, что второй дядя разбогател в Пэнчэне, и вся семья приехала, чтобы погреться в лучах его славы и зажить красиво.
Но какая ей досталась слава!
Как только приехала в Янчэн, люди Кэ Исюна опоили её лекарством, и очнулась она уже в маленькой парикмахерской.
Голодная и напуганная, она ещё и боялась, что её заставят принимать клиентов!
Голод измотал её настолько, что она даже всерьёз подумывала: а не согласиться ли? В конце концов, это просто сон с мужчиной, разве может быть что-то хуже пустого желудка?
Тьфу-тьфу-тьфу, никого она не принимала.
Ся Хунся ни за что бы не призналась в подобных мыслях.
В общем, после того как её вызволили из парикмахерской, её надолго заперли из-за отсутствия рекомендательного письма.
Наконец она добралась до Пэнчэна, но и тут спокойная жизнь продлилась недолго. Второй дядя Ся Дачжун впал в немилость у босса, и её отправили работать на стройку Кэ Исюна… Наслаждаться жизнью? Есть и пить в своё удовольствие? Да какое там наслаждение!
Ся Хунся хлопала ладонями по земле, чувствуя себя ужасно обиженной.
Глядя на то, как та рыдает, пуская пузыри из носа, Ся Сяолань невольно коснулась своего лица: «Неужели я настолько страшная?»
Она не знала, злиться ей или смеяться. Когда Ся Хунся уже начала задыхаться от рыданий, она бросила ей салфетку:
— Ся Хунся, я поняла, что с тобой нельзя разговаривать по-хорошему. Я же тебя не била, чего ты так воешь? Живо вытри лицо и сядь нормально!
Черт побери, посторонний человек услышит и подумает, что тут свинью режут!
Ся Хунся ещё немного повалялась на полу и только потом поднялась.
Вытирая нос салфеткой, она продолжала всхлипывать:
— Зачем ты ко мне лезешь? Мои ланч-боксы тебе глаза мозолят?
Ся Сяолань посмотрела на неё с усмешкой:
— Да, мозолят. И что ты собираешься делать?
А что тут сделаешь?
Ся Хунся растерялась.
— …Тогда я займусь чем-нибудь другим?
Вот же трусиха!
Честно говоря, Ся Сяолань не знала, что делать с такой «непробиваемой» натурой.
Но она поняла одно: с Ся Хунся нельзя быть слишком вежливой.
Ся Хунся уже нарисовала себе образ безжалостной злодейки, и стоило Ся Сяолань проявить хоть каплю вежливости, как та пугалась ещё больше.
То, что у этой дурехи появилось чувство благоговейного страха, уже было немалым прогрессом.
Даже если бы Ся Сяолань действительно затаила обиду из-за старых ссор, вид катающейся по полу Ся Хунся, словно площадной шут, должен был её смягчить.
Ся Сяолань хмыкнула:
— Ся Хунся, я тебя недооценивала. Ты действительно заметно выросла.
Ся Хунся молчала, опустив голову.
Ся Сяолань постучала по столу.
— Не бойся, мне твой бизнес с ланч-боксами даром не нужен. Можешь и дальше продавать их в Пэнчэне, но сначала скажи: зачем к тебе приходили люди в эти два дня?
— Так это были не твои…
Ся Хунся остолбенела.
Если это не Ся Сяолань, значит, Ся Цзыюй действительно искала способ передать весточку?
Но Ся Сяолань узнала об этом так быстро… Ся Хунся вжала голову в плечи: оказывается, Ся Сяолань всё это время следила за её семьёй! Ей хотелось возмутиться, но не хватало смелости.
Ся Хунся и не подозревала, что её семья представляет хоть какой-то интерес для наблюдения.
Это только подтверждало «беспощадность» Ся Сяолань.
Ся Хунся решила, что Ся Цзыюй, скорее всего, не чета Ся Сяолань, и, запинаясь, выложила всё как на духу.
— …Правда, тот человек сказал, что его прислала Ся Цзыюй. Расспрашивал, как поживает вторая тётя, и даже давал денег, но я побоялась брать.
Ся Сяолань молча смотрела на неё.
— Я честно не брала денег! Он сам их бросил и убежал, а я догнала его и вернула! К тому же я понятия не имею, как там вторая тётя, я ничего не сказала!
Ся Сяолань долго сверлила её взглядом. Ся Хунся уже была готова снова разрыдаться от страха, когда та наконец кивнула:
— Если бы ты взяла деньги, то сейчас точно не сидела бы здесь так спокойно. Тот человек действительно назвался посланником Ся Цзыюй?
Ся Хунся усиленно закивала.
Ся Сяолань задумалась.
— Значит так: когда он придёт снова, скажи, что согласна. Отвечай на всё, что он спросит. А если не будешь знать, что говорить — спрашивай у меня.
— Я не смогу, я боюсь…
— Ты что, дура? Если я велю тебе это сделать, значит, на то есть причина. Или ты хочешь, чтобы я объяснила всё во всех подробностях?
Этого она, конечно, не хотела.
Ся Хунся до смерти боялась Ся Сяолань.
Сколько бы она ни вопила про себя о несправедливости небес, в подсознании она понимала: Ся Сяолань не просто обладала лицом ведьмы, способным дурачить мужчин, но и была куда умнее её и большинства других людей. Иначе как бы она стала лучшим абитуриентом провинции и поступила в университет Хуацин? Именно поэтому Ся Хунся считала, что Ся Цзыюй не справится с Ся Сяолань.
В битве умов Ся Цзыюй явно уступала.
В противном случае Ся Цзыюй набрала бы больше баллов и поступила бы в лучший вуз.
Ся Сяолань не обязана была ничего ей объяснять. Если уж Ся Цзыюй ей не соперница, то Ся Хунся и подавно.
В голове у Ся Хунся всё перемешалось.
Ся Сяолань не стала на неё давить и сменила тему:
— В этом году городское управление промышленности и торговли начнет выдавать «лицензии на ведение предпринимательской деятельности» некоторым частникам, имеющим стационарные помещения. Ты знаешь, что это значит?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
