Пока жена политрука была рядом, Ся Сяолань не стоило вести себя слишком заносчиво, верно?
Гао Фэй густо покраснела.
Она делала это ради своего мужчины, ради своего ребенка — в этом не было ничего постыдного.
— Ха, это… это…
Жена политрука попыталась разрядить обстановку, но Ся Сяолань промолчала.
Ся Сяолань вовсе не собиралась припирать её к стенке, ей просто было смешно. За кого они её принимают? За злобную и вспыльчивую дуру?
Даже без предупреждения Чжоу Гобиня Ся Сяолань сумела бы справиться с этой ситуацией. Ей действительно больше не стоило сводить счеты с Гао Фэй. То, что Чжоу Чэн покинул часть ради учебы, во многом было следствием выходок Гао Фэй, но также и проявлением незрелости самих Чжоу Чэна и Ся Сяолань в решении подобных проблем.
Времена изменились, и Ся Сяолань, как победительница, была готова проявить великодушие.
— С чего бы это вдруг извиняться? Бывает, что и зубы губу прикусят, неужели я должна помнить каждую мелкую размолвку всю жизнь? Присаживайтесь, невестки, я налью вам воды.
Ся Сяолань держалась настолько естественно, что жена политрука этого никак не ожидала.
Гао Фэй, разумеется, тоже.
Она думала, что Ся Сяолань заставит её краснеть, будет язвить или унижать. Ей и в голову не приходило, что Ся Сяолань примет её так радушно.
По-настоящему ли Ся Сяолань её простила, или же она просто хитра и играет спектакль перед женой политрука, чтобы позже найти возможность насолить?
Гао Фэй терзалась сомнениями.
На самом деле она слишком много накручивала. Если бы Ся Сяолань или Чжоу Чэн затаили обиду, разве Гао Фэй не ощутила бы последствий за эти два года?
Еще тогда, сразу после случившегося, семья Чжоу велела Чжоу Чэну крепко запомнить этот урок. Это был урок не только для Чжоу Чэна, но и для Ся Сяолань. Чтобы она накрепко запомнила: впредь в воинской части нельзя вести себя столь вызывающе.
Семья Чжоу никогда не чинила препятствий Фан Шичжуну и Гао Фэй. Не говоря уже о том, чтобы как-то вредить Фан Шичжуну в части, сама Гао Фэй работала врачом, а Гуань Хуэйэ служила в министерстве… За эти два года Гао Фэй успела выйти замуж и родить дочь, прошла путь от интерна до штатного врача больницы, и никто ни разу не вставлял ей палки в колеса!
Чжоу Чэн на время вышел, оставив трех женщин одних.
Ся Сяолань налила гостьям воды и вложила стакан в руки Гао Фэй:
— Пей спокойно. Я тогда тоже была молодой и вспыльчивой. Если бы мы обе тогда уступили друг другу хоть немного, дело бы не вышло за рамки пустяка.
Эх, и зачем только Гао Фэй искала себе неприятностей? Не иначе как из-за чувств к Чжоу Чэну.
Ся Сяолань призадумалась: в этой ситуации больше всего было жаль Фан Шичжуна…
Впрочем, прошло уже много времени, и сейчас у Гао Фэй вряд ли остались какие-то мысли о Чжоу Чэне — разве она не вышла замуж за Фан Шичжуна и не родила дочь?
Гао Фэй была крайне удивлена.
Ся Сяолань действительно так легко перевернула эту страницу?
Жена политрука всплеснула руками:
— Ой, ну теперь-то у меня от сердца отлегло! Нам ведь и дальше часто видеться, и если бы у вас на душе был камень, мы бы все не знали, куда себя деть.
Нужно уметь прощать. Чжоу Чэн получил звание командира полка, и Ся Сяолань, не пользуясь положением, не стала сводить старые счеты, а просто забыла о них. Это заставило жену политрука взглянуть на неё с еще большим уважением.
Сразу видно — голова у девушки соображает, раз смогла поступить в престижный университет; всё понимает.
Чжоу Чэн действительно нашел себе отличную пару: красавица, с высшим образованием, да еще и в житейских делах не подводит.
Ся Сяолань улыбнулась:
— Невестка, приходите к нам сегодня ужинать. Я попросила кое-кого купить мяса, будем лепить пельмени. Готовлю я посредственно, так что не обессудьте, если будет не очень вкусно, просто посидим в теплой компании.
Это чтобы отпраздновать успех Чжоу Чэна?
Нет, это чтобы укрепить его отношения с сослуживцами.
Ся Сяолань больше не собиралась сорить деньгами: история с жареным ягненком из «Дунлайшунь» больше не повторится. Она хотела лично принять членов семей и сослуживцев Чжоу Чэна.
Она велела Сяо Юй подготовить в городе все необходимые продукты, погрузить их в машину и привезти к воротам части, откуда их оставалось только забрать. В доме Чжоу Чэна можно было готовить, кухня была общей на этаже.
Даже если бы Ся Сяолань была искусным поваром, жена политрука не позволила бы ей готовить столько пельменей в одиночку. Она привела с собой еще нескольких жен на подмогу. Одна месила тесто, другая рубила начинку — вместе работа спорилась весело и шумно.
По правде говоря, кулинарные навыки Ся Сяолань другие невестки совсем не оценили.
С начинкой она справлялась так себе, с тестом — и того хуже; жена политрука даже попрекнула её, что руки слишком тонкие, сил не хватает.
Даже раскатывала сочни она медленно.
Зато одна из жен, родом из провинции Шаньдун, работала ловко: быстро разделывала тесто на кусочки, а скалка в её руках буквально летала — горка сочней росла на глазах.
Все как один: одинакового размера, идеальной толщины, словно из-под станка.
— Это наша чемпионка прошлогоднего конкурса по лепке пельменей! — похвалила её жена политрука.
Женщина из Шаньдуна смутилась от похвалы, а Ся Сяолань рассмеялась:
— Ого, какая вы мастерица!
Оказывается, досуг в части был довольно разнообразным, раз даже устраивались подобные конкурсы.
Меньше всего к физическому труду были приспособлены Ся Сяолань и Гао Фэй.
Гао Фэй нужно было присматривать за дочерью, а Ся Сяолань отправили заниматься с детьми — в этом доме их было на редкость много. Ся Сяолань пригласила всех на пельмени, а в итоге превратилась в «учителя Ся»… Как бы то ни было, ни одна задача из домашних заданий на каникулы, которые приносила детвора, не поставила её в тупик.
А что ей еще оставалось? Нужно было чем-то себя занять, не стоять же истуканом, пока другие работают.
В конце концов гору пельменей сложили в большие емкости — бог знает, сколько их сварили, но за столы уселись и стар, и млад, всего четыре стола.
Пришел даже Фан Шичжун.
Набравшись храбрости, он поднял бокал, чтобы поприветствовать Чжоу Чэна:
— Чжоу Туан, раньше я был не…
Чжоу Чэн не дал ему договорить и осушил свой бокал:
— Лао Фан, ты перебрал. Сегодня мы не вспоминаем о делах, только закусываем и пьем.
— Вот это дело! Чжоу Чэн, ты молодец! Лао Фан, и ты не цепляйся за старое, мужчина ты или нет?
— Лао Фан, садись скорее, всё уже сказано.
Все сочли Чжоу Чэна человеком прямым и открытым.
Фан Шичжун тоже выпил свой бокал до дна.
Теперь он окончательно поверил, что, как и говорила Гао Фэй, Чжоу Чэн и Ся Сяолань действительно не держат на них зла.
Всё осталось в прошлом, они извинились, и пора было открывать новую главу в их отношениях.
Ужин прошел очень весело.
Политрук даже похвалил кулинарное мастерство Ся Сяолань.
Сидя за соседним столом, Ся Сяолань лишь посмеивалась про себя. Политрук явно мастер пускать пыль в глаза; она не верила, что он не смог отличить стряпню собственной жены.
Когда гости закончили трапезу, некоторые невестки остались помочь Ся Сяолань с посудой.
Жена политрука, большая любительница посплетничать, спросила:
— А когда вы с Чжоу Чэном планируете расписаться?
Ся Сяолань притворилась смущенной:
— Нужно смотреть на правила университета, сейчас студентам не разрешают вступать в брак.
— Ну, это верно. Учеба прежде всего, учеба прежде всего… — пробормотала жена политрука.
Её мнение о Ся Сяолань теперь окончательно изменилось. Наблюдая за ней весь день, она не нашла ни единого изъяна в её поведении — не похоже, чтобы та притворялась.
И впрямь, не только Чжоу Чэн быстро шел в гору, но и его избранница сильно изменилась!
Ся Сяолань перевела взгляд на Гао Фэй.
Та как раз подняла голову.
Услышав разговор о свадьбе Чжоу Чэна и Ся Сяолань, Гао Фэй на мгновение впала в оцепенение, ощутив укол ревности, но это чувство быстро исчезло.
Сейчас Гао Фэй думала лишь об одном: Лао Фан ушел с ребенком домой первым, он ведь такой неуклюжий, справится ли он с малышкой?!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
