Это было всё то же примирение и рукопожатие, но совсем в другой позиции.
Проводив всех гостей, Чжоу Чэн почувствовал глубокое удовлетворение.
То, что сегодня он и Ся Сяолань снова простили Гао Фэй и Фан Шичжуна, определенно не было компромиссом или вынужденной мерой — это было великодушием.
Им стало на них плевать: уровни стали слишком разными, чтобы тратить время на счеты!
Прошло всего двадцать дней, но эффект оказался совершенно иным.
Другие, возможно, и не считали искренне, что его женушка хороша во всём, но им приходилось проявлять инициативу и общаться с ней просто потому, что его повысили до звания командира полка!
Двадцатичетырехлетний Чжоу Чэн ощущал легкую гордость.
Эта гордость была вызвана тем, что теперь у него была сила защитить свою жену.
— Жёнушка, ты сегодня потрудилась, спасибо!
Чжоу Чэн усадил её на диван, поцеловал и, достав её крем для рук, принялся тщательно втирать его в её ладони.
— За что спасибо? Разве мытье нескольких тарелок может меня утомить? Весь день я почти ничего не делала, еду приготовили невестки.
После ужина кто-то сам вызвался остаться и помочь: убирали столы, мыли посуду. Всё-таки Ся Сяолань была хозяйкой, она не могла просто сидеть сложа руки, поэтому тоже пошла помогать.
На самом деле все весело болтали, кто-то мыл, кто-то вытирал, и в общей сложности Ся Сяолань проработала не больше получаса.
Но Чжоу Чэн так сокрушался, будто она в одиночку переделала гору работы.
— Ты что, думаешь, меня обделили? С чего бы это? Я же не изнеженная барышня, которая и пальца о холодную воду не ударит. Я ведь тоже ела этот ужин, так что, конечно, должна была помочь с мытьем посуды.
Каким бы заботливым ни был мужчина, в подобной обстановке ему приходится держать марку.
Чжоу Чэн не мог просто увести Ся Сяолань, бросив всю грязную посуду на других, иначе весь смысл этого званого ужина пропал бы — неизвестно, что бы потом о нем наговорили.
Мол, один ты такой любящий муж?
А остальным мужчинам как после этого жить?
В конце концов, Чжоу Чэн пока не был Лао Таном.
Достигнув уровня Лао Тана, человек упрощает всё сложное, следует своим желаниям и поступает так, как ему вздумается.
Чжоу Чэн же был двадцатичетырехлетним командиром полка. Во всём полку выше него был только комиссар, а все остальные, чьи должности были ниже, были старше него по возрасту, и все они наблюдали за тем, как он ведет дела.
Он присел перед ней, прижав руку Ся Сяолань к своей щеке:
— Всё равно это несправедливо. Эти руки созданы для того, чтобы держать ручку.
«Ну хватит уже!»
Всем людям нужно есть, пить и справлять нужду, а это всего лишь мытье посуды, Ся Сяолань и сама об этом не беспокоилась.
Но Чжоу Чэну казалось, что её обидели. Одной порции крема ему было мало, он принялся наносить вторую.
На подушечках пальцев Чжоу Чэна были тонкие мозоли, которыми он бережно втирал крем в кожу Ся Сяолань. Если первый раз это было нежностью, то во второй раз ей почудился иной подтекст. Чжоу Чэну-то было всё равно, а вот Ся Сяолань, хоть и сохраняла невозмутимый вид, чувствовала, как горят её уши.
Зима пришла, разве весна может быть далеко?
У Чжоу Чэна кровь из носу шла, неужели она ничего не чувствовала?
Когда любящие друг друга мужчина и женщина остаются вдвоем в комнате, было бы странно, если бы им не хотелось обниматься и целоваться.
Ся Сяолань готова была расплакаться без слез:
— Чжоу Чэн, когда после Чуньцзе начнутся занятия, я буду только во втором семестре третьего курса!
Ну почему на архитектурном факультете пятилетнее обучение?
Сколько ей еще ждать?!
Чжоу Чэн тихо рассмеялся.
Ся Сяолань вспылила от смущения:
— Не смейся!
Что тут смешного? Еда и влечение — естественные потребности человека. Раньше Ся Сяолань совсем не спешила замуж, это Чжоу Чэн мечтал расписаться, как только они достигнут брачного возраста.
Теперь же Ся Сяолань нервничала, потому что Чжоу Чэн был слишком принципиальным — он твердо стоял на том, что близость возможна только после свадьбы.
Раньше она не торопилась, считая, что свидетельство о браке ни на что не влияет.
Но когда ей захотелось «прокатиться», Чжоу Чэн настоял, что садиться за руль можно только с правами.
И вот теперь уже Ся Сяолань начала проявлять нетерпение. Как подумает, что третий курс еще не окончен — сколько же еще ждать?
Серьезно, она не шутила: когда начнется семестр, она обязательно разузнает о правилах университета.
Неужели для жены военного нельзя сделать исключение?
Чжоу Чэн тоже думал над этим вопросом:
— Хотя ваша специальность требует пяти лет обучения, после четвертого курса начинается практика, верно? Я вижу, что с практикой у тебя полная свобода, так что потерпи еще немного, пока не закончишь четвертый курс.
С практикой всё было просто. Ся Сяолань училась на архитектора, но не рассчитывала на распределение от университета.
Во время практики на пятом курсе она могла договориться с вузом, чтобы её направили в «Цихан».
Она сама была владелицей «Цихан», так что компания, конечно, приняла бы её.
Как только закончится четвертый курс, Ся Сяолань фактически досрочно завершит обучение в Хуацин, так как во время практики она будет совершенно свободна.
Чжоу Чэн имел в виду, что после четвертого курса им нужно поскорее пожениться?
Это сокращало ожидание на целый год.
Хотя казалось, что ждать еще долго, по крайней мере, появилась надежда.
Ся Сяолань подавила волнение и попыталась поговорить с Чжоу Чэном о деле.
Чжоу Чэн уже знал, что Ся Цзыюй стала пятой наложницей Ду Чэнжуна, и в отношении Ду Чжаохуэя он испытывал некоторые опасения. Этот Ду Чжаохуэй, богатенький повеса, был куда умнее всех тех поклонников, что вились вокруг Сяо Лань раньше.
Всякие там Чжу Фан, Кэ Исюн и даже Тан Юаньюэ — те выставляли свои чувства напоказ.
Но Сяо Лань на них не обращала внимания.
Таков уж был её характер: её жизнь была слишком насыщенной, она уже отдала всю свою заботу и любовь ему, и на других мужчин её просто не хватало.
Сколько бы хитроумных способов они ни придумывали, чтобы добиться её расположения, шансы растрогать Сяо Лань были ничтожны, скорее уж она сочла бы это раздражающим.
Но Ду Чжаохуэй… этот мажор только притворялся глупым, а на самом деле был крайне проницателен.
Он ни разу не признавался ей в любви, не раскрывал своих намерений, но постоянно крутился рядом и всячески угождал. Сяо Лань считала, что Ду Чжаохуэй делает это ради выгоды.
Выгода действительно играла свою роль.
Но помимо выгоды, в этом была и немалая доля искренности.
Чжоу Чэн давно это понял.
Сюй Чжунъи тоже это понял, потому и втянул Ду Чжаохуэя во всё это.
Это не Сюй Чжунъи просил Ду Чжаохуэя о помощи, это сам Ду Чжаохуэй из кожи вон лез, желая помочь.
Чжоу Чэн видел всё предельно ясно, но не мог сказать ей об этом.
Сказать, чтобы Сяо Лань держалась от Ду Чжаохуэя подальше?
Сяо Лань даже не думала в этом направлении, и слова Чжоу Чэна прозвучали бы как оскорбление её порядочности!
«И кто тебе виноват, что ты встретил Сяо Лань слишком поздно».
Перед лицом любви к черту благородство.
Чжоу Чэн прекрасно понимал Ду Чжаохуэя: окажись он на его месте, он бы тоже ни за что не отступился.
И уж тем более Чжоу Чэн не собирался отпускать её сейчас.
Он поцеловал руку Сяо Лань:
— Что ты думаешь о моем предложении?
— Пожениться после четвертого курса… Эй, это что, предложение? Как-то совсем несерьезно, тебе не кажется?
Ся Сяолань хотела убрать руку, но Чжоу Чэн крепко её держал.
Он достал из кармана брюк коробочку — маленькую, квадратную. Ся Сяолань замерла всем телом.
— Это…
Коробочка открылась, и комнату залил яркий блеск — кольцо с бриллиантом.
Форма не была вычурной, размер не был вызывающим, но чистота камня и огранка были высшего качества.
Чжоу Чэн опустился на одно колено:
— Я купил его тайком, когда был в Америке. Всё хотел подарить, но мне казалось, что момент неподходящий. Я знаю, что ты долго меня ждала, и я тоже долго тебя ждал… Сейчас мы еще не можем получить свидетельство о браке, но могу ли я для начала надеть тебе на палец это кольцо?
Сяо Лань долго его ждала.
Ждала, пока он превратится из наивного юноши в зрелого мужчину.
И он тоже долго ждал её, глядя, как Сяо Лань взлетает всё выше и выше. Он должен был делать широкие шаги, чтобы успевать за ней и защищать её.
Двадцатичетырехлетний командир полка — теперь люди относились к нему с уважением благодаря его собственным заслугам, а не только из-за фамилии и происхождения семьи.
Чжоу Чэн чувствовал, что теперь он имеет право преподнести это кольцо.
Чжоу Чэн делал ей предложение!
Ни цветов, ни воздушных шаров, ни тщательно продуманного сценария, ни даже свидетелей.
Место тоже не было роскошным — просто квартира в военной части, выделенная Чжоу Чэну.
Ся Сяолань совершенно этого не ожидала, и в это мгновение ей показалось, что она лишилась дара речи.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
