У Цзи Я действительно еще оставались кое-какие деньги.
Несколько сотен тысяч юаней, заработанных в «Elegance», и те 100 тысяч долларов, что отдал ей Цзи Цзяньюань. Этой суммы с лихвой хватило бы на лечение не только в стране, но и за границей — роскоши уровня миллионеров ждать не приходилось, но нормальное медицинское обслуживание было бы гарантировано.
На лбу Цзи Линя пролегли глубокие морщины. Этот несчастный человек был почти доведен до безумия родной сестрой; если бы он не отправил Цзи Я лечиться в ближайшее время, ему самому пришлось бы лечь в психиатрическую больницу!
Слова Цзи Цзяньюаня заставили Цзи Линя погрузиться в молчание.
После долгой паузы он очень серьезно кивнул и посмотрел на Цзи Цзяньюаня даже с некоторым облегчением:
— Цзяньюань, ты уже взрослый человек. Я рад, что ты смог взять на себя эту ответственность. Ты в детстве жил за границей, видел мир. Сейчас ты учишься в престижном отечественном вузе, и твой кругозор не уже моего… Я считаю, что ты всё устроил верно, и согласен с твоим решением. Я просто буду помогать тебе во всех этих делах!
На самом деле Цзи Цзяньюань просто ставил дядю в известность. Если бы Цзи Линь согласился — тем лучше, но даже если бы он был против, Цзи Цзяньюань не изменил бы своего решения. В худшем случае он выслушал бы упреки от Цзи Линя, но его намерения были тверды.
В конце концов, он был совершеннолетним.
В конце концов, он был ближайшим родственником.
Цзи Линь не высказал возражений. Цзи Цзяньюань, изнуренный бессонной ночью, наконец позволил себе слабую улыбку:
— Дядя, спасибо, что поддерживаете меня. Это очень важно, это придает мне уверенности в том, что я справлюсь с этой ситуацией!
Цзи Линю стало не по себе от стыда.
— Ты ведь еще студент, эта ноша не должна была лечь на твои плечи, а теперь…
Цзи Линь очень хотел забрать это бремя себе, но посмел бы он? Он мог примчаться на помощь, но не мог тянуть Цзи Я на себе — не только из-за финансового давления, но в большей степени из-за собственной семьи. Его жена уже предъявила ему серьезный ультиматум: он может быть братом для Цзи Я, но не может быть ей «отцом». Если он не видит разницы между этими ролями, его жена подаст на развод! В возрасте Цзи Линя, когда супруги дожили до таких лет, развод был чем-то немыслимым — он даже представить не мог, что скажут люди.
— Дядя, всё в порядке. Это нелегко, но теперь у меня по крайней мере есть решение. Кстати, не хотите ли вы навестить маму?
Предложение Цзи Цзяньюаня заставило Цзи Линя вздрогнуть. Он был так измотан выходками Цзи Я, что подсознательно сопротивлялся встрече. Но ведь он — старший брат Цзи Я. Если он не пойдет к ней сейчас, неужели он действительно переложит всё давление на племянника Цзи Цзяньюаня?
— Я пойду. По крайней мере, я должен сам рассказать ей об этом.
Скрепя сердце, Цзи Линь подошел к комнате, где держали Цзи Я. Сейчас там было очень тихо. Всю ночь она кричала и дебоширила так, что в полицейском участке едва крыша не слетела. Цзи Цзяньюань дождался, пока у нее закончатся силы, дал ей успокоительное, и только тогда наступила короткая тишина, позволившая ему обсудить дела с Шэн Сюань и остальными.
Войдя, Цзи Линь увидел дежурного сотрудника полиции и почувствовал неловкость:
— Вам пришлось несладко, спасибо за ваш труд. Простите за беспокойство, доставленное полицейскому участку.
Полицейский на самом деле уже не был так зол, как вчера. В основном потому, что Цзи Цзяньюань действовал решительно и во всем сотрудничал с ними. Узнав, что парень — студент университета, полицейский посочувствовал: иметь такую мать — врагу не пожелаешь. Обычный человек не смог бы буянить всю ночь, это было самое настоящее психическое расстройство.
Цзи Линь хотел достать сигарету, но он выбежал из дома в такой спешке, что в карманах было пусто.
Полицейский с хмурым видом махнул рукой:
— Товарищ, вы, родственники, посовещайтесь и поскорее отправьте её в больницу на лечение. Состояние действительно серьезное. Вчера, когда она бесновалась сильнее всего, даже нашей сотруднице не поздоровилось — довела девушку до слез, такие гадости говорила! Ещё и людей по классам делила… Это что, всё ещё Китай? Даже если вышла замуж за американца, нельзя же привозить в страну замашки капиталистических государств!
Всё то, что нельзя было высказать Цзи Цзяньюаню, вылилось на голову Цзи Линя. Цзи Цзяньюань — сын, он не может отвечать за поступки матери. Но этот Цзи Линь — старший брат. Когда родители уходят, старший брат становится за отца, а значит, это Цзи Линь не воспитал сестру должным образом.
Цзи Линь готов был сквозь землю провалиться от стыда. Он работал в Министерстве иностранных дел, и благодаря покойному отцу его карьера началась с высокой планки. Когда это его отчитывал простой полицейский? Обычно в работе он общался либо с равными по рангу, либо с иностранными гостями, с которыми этот мелкий полицейский и рядом не стоял.
Но сейчас Цзи Линь не мог возразить ни на одно слово рядового сотрудника участка. Пусть ругает, он должен смиренно слушать. Цзи Я — это позорное создание, она втаптывает в грязь репутацию всей семьи Цзи. Посмел бы Цзи Линь возразить? Да и чем? Сказать, что его отец — светило образования Цзи Хуайсинь?
Он не смел! Возможно, этот полицейский даже не слышал такого имени. А если и слышал — тем позорнее. Что за светило, если даже собственных детей не научил манерам!
Смиренно выслушав нотации и стараясь быть максимально вежливым, Цзи Линь проводил полицейского из комнаты.
Цзи Я выглядела изнуренной, но рассудок к ней вернулся. Глядя на жалкий вид Цзи Линя, она прохрипела с презрением:
— Брат, я знаю, что семья Цзи уже не та, что прежде, но не до такой же степени, чтобы лебезить перед мелким полицейским…
— Хлоп!
На лбу Цзи Линя вздулись вены. Он поднял руку и отвесил Цзи Я пощечину.
— В чем он был не прав? Я вежлив с ним не из-за его чина, а потому что каждое его слово — правда, которую я не могу оспорить! Что из того, что ты сделала, принесло честь семье? Хорошо еще, что тебя заперли в участке, а если бы отправили в место покрупнее, страшно представить, сколько людей узнали бы о твоем позоре!
Цзи Я сидела с растрепанными волосами, от ее элегантности и лоска не осталось и следа. Да еще и пощечина. Эмоции, приглушенные лекарствами, вспыхнули с новой силой. Ее глаза были красными, веки потемнели, а белки глаз налились кровью:
— Тан Хунэн сказал, что отправит меня в психиатрическую больницу. Цзи Цзяньюань — истинный сын Тан Хунэна, ни капли сыновней любви, он тоже согласен! Брат, ты знаешь, что этот неблагодарный сын сделал вчера? Он заставил меня подписать соглашение о разводе, он привел людей из банка, чтобы они забрали мой «Elegance»! Зачем я только увезла его в Америку, надо было оставить его Тан Хунэну, пусть бы они вместе жили в коровниках… Нет, если бы я знала, во что он вырастет, я должна была избавиться от него еще при рождении!
Психиатрическая больница! Разве она сумасшедшая? Да она в более здравом уме, чем кто-либо другой! Она вовсе не больна. Это месть ее бывшего мужа Тан Хунэна. Чтобы угодить той деревенщине, он решил избавиться от нее раз и навсегда!
И Цзи Цзяньюань, сын, которого она вырастила своими руками. В его жилах течет кровь Тан Хунэна, они действительно отец и сын — Цзи Цзяньюань даже согласился с этим планом, ни капли не заступившись за мать!
Нет, Цзи Цзяньюань поступил даже жестче, чем Тан Хунэн — он отрезал ей все пути к отступлению. После развода с Цяо Чжи никто не придет ей на помощь. Банк забрал «Elegance», и финансово она тоже не сможет подняться.
В глазах Цзи Я наконец промелькнул страх:
— Брат, они в сговоре, эти отец и сын, они хотят сжить меня со свету. Брат, помоги мне, ты ведь пришел спасти меня, верно?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
