Звучит всё более знакомо.
Это было похоже на то, как в Корнеллском университете она ухватилась за тему «расовой дискриминации» и как следует проучила даму Доусон… Суть та же, только в другой обертке: на этот раз Лиса выбрала в качестве отправной точки «дискриминацию женщин в профессии».
Американцы любят слушать истории.
СМИ нужны такие истории, знаменитостям нужны истории, даже ученым приходится полагаться на них, чтобы заявить о себе — ведь только после того, как яблоко упало на голову Ньютона, родилась теория всемирного тяготения. В Америке легче всего привлечь внимание, если ты торгуешь «историями»; это работает точно так же, как создание «имиджа» для звезд в шоу-бизнесе.
Ся Сяолань знала натуру американцев и, честно говоря, сама подумывала, не воспользоваться ли этим.
Конечно, не для того, чтобы справиться с Лисой, так как в победе в этом деле Ся Сяолань была уверена, — она хотела нанести удар по Монду.
Если выступить в роли слабого и обвинить Монда перед СМИ в «профессиональной травле», то какого эффекта можно достичь после победы в суде? У Ся Сяолань была такая мысль, но она не стала так поступать, потому что играть роль слабой было для нее слишком унизительно!
Победить, взывая к чужому сочувствию?
Директор Ся очень не любила подобные методы «хрупкого белого цветка», дрожащего на ветру.
Если и называть её цветком, то «баованхуа» — той, что встречает противника лицом к лицу, а затем заглатывает его целиком. Вот это было бы по-настоящему эффектно!
Но она и подумать не могла, что Лиса окажется столь искусна в том, чего сама Ся Сяолань делать не стала.
Неизвестно, дама Доусон ли подсказала Лисе эту идею, но слова Лисы в телеинтервью вызвали у Ся Сяолань отвращение… «Дискриминация женщин в профессии», разумеется, существовала. Не только в 1987 году, она будет существовать даже в 2017-м: при одинаковом резюме предпочтение отдадут мужчине, на одной и той же должности будет разная оплата труда — Ся Сяолань сама испытывала к этому резкую неприязнь.
Лиса говорила правду: женщине-архитектору невероятно трудно пробиться!
Если бы она выступила с обвинениями против методов GMP, разоблачила негласные правила индустрии и призвала к справедливости для всех женщин в профессии, Ся Сяолань могла бы счесть её борцом. И хотя протест Лисы был бы бесполезен — правила индустрии не изменить усилиями одного человека, — чтобы женщины получали возможности в работе, они должны показывать руководителям, насколько высоки их способности.
Но ведь Лиса сделала это вовсе не ради этого.
Проработав столько лет в GMP и не добившись успеха, Лиса и звука не издала. Почему же она не смела заговорить об этом раньше?
Потому что раньше Лиса, возможно, и чувствовала несправедливость, но она была труслива и не имела сил бороться с ней.
А теперь она сама себя загипнотизировала и действительно поверила в то, что проект реконструкции театра — её собственное творение…
Ся Сяолань досмотрела интервью. Миссис Уилсон, которая участвовала в программе вместе с Лисой, не утверждала прямо, что «проект реконструкции театра» — работа Лисы, она лишь рассказывала зрителям о своих многочисленных встречах с ней во время работы. Она говорила о том, сколько хлопот доставила Лисе, и что она вовсе не была покладистым клиентом, и всё в таком духе.
Это было куда эффективнее прямых заявлений.
Когда ведущий спросил о том, что Лиса стала ответчиком по иску, миссис Уилсон сменила тему:
— Сегодня не будем касаться судебного процесса. Это то, по чему судья должен вынести решение, и мы верим в справедливость закона.
Ведущий понимающе улыбнулся.
Щелк…
Ся Сяолань выключила телевизор.
— Эрик, это интервью довольно любопытное. Оно направлено не только против меня, противная сторона затронула даже ту сферу, в которой ты специализируешься!
И правда.
Эрик — очень известный адвокат, защищающий гражданские права; суды в интересах бедных и слабых были его визитной карточкой.
То, что Лиса выкинула этот фокус, скорее всего, было идеей её адвоката — нанести упреждающий удар и перехватить те аргументы, которые Эрик мог бы использовать в суде для убеждения присяжных.
Стоило Эрику заговорить о том, в каком уязвимом положении находится китайская студентка Ся Сяолань, противная сторона могла бы показать запись программы, чтобы присяжные увидели, насколько «уязвима» сама Лиса… И хотя Эрик считал, что с имеющимися доказательствами им вовсе не нужно разыгрывать карту сочувствия, его до глубины души воротило от поступков Лисы.
«Карта сочувствия» — это последний оплот адвокатов. Бывают случаи, когда человек преступил закон, но у этого были веские причины, и тогда адвокат использует сочувствие для защиты, чтобы добиться оправдания или смягчения приговора.
Например, в 1984 году в США произошло громкое дело о стрельбе, потрясшее всю страну. Десятилетний мальчик подвергался систематическому сексуальному насилию со стороны своего тренера. Когда тренера арестовала полиция, он вел себя вызывающе и высокомерно, словно ему всё равно. Разгневанный отец мальчика подкараулил его в аэропорту Луизианы и на глазах у полицейских застрелил тренера.
Когда полицейские опомнились и повалили отца на землю, он не оказал ни малейшего сопротивления, на его лице было лишь облегчение от свершенной мести.
Изначально действия этого отца квалифицировали как убийство второй степени, но новость быстро разлетелась, а записи с камер наблюдения аэропорта показали по телевидению. Американцы провозгласили мстительного отца героем, волна общественного мнения была колоссальной — люди начали подавать петиции и оказывать давление на суд. Доктора психологии по собственной инициативе предлагали провести обследование отца, и в итоге под давлением со всех сторон судья переквалифицировал обвинение с убийства второй степени на непредусмотренное убийство… Пять лет условно плюс триста часов общественных работ. Этот отец-герой, хоть и застрелил насильника, фактически не просидел в тюрьме ни дня!
Это была история о том, как закон и человечность в итоге оказались на одной стороне.
А также пример вмешательства общественного мнения в судебное решение.
В глазах таких адвокатов, как Эрик, победа в этом деле была обеспечена грамотно разыгранной «картой сочувствия». То, что телеканалы раз за разом крутили кадры, где отец не сопротивляется при аресте после убийства тренера, было своего рода подстрекательством.
Он рассказал об этом старом деле Ся Сяолань:
— Вот видишь, это тот же самый метод. Тот отец совершил преступление, но поскольку было так много людей, поддерживающих его и не желавших его осуждения за убийство, его действительно не осудили. Лиса просто дурачит публику. Она не упоминает саму работу, а говорит лишь о том, скольким несправедливостям она подверглась в бюро GMP. У этой передачи хорошие рейтинги, и её смотрят в основном женщины. Они будут сочувствовать Лисе, будут проецировать её ситуацию на себя… В конце концов, дискриминация по половому признаку на рабочем месте случалась не только с Лисой.
Ся Сяолань цокнула языком:
— Лиса ловко сместила фокус внимания общественности: она явно является ответчиком, но при этом выглядит жертвой. Якобы из-за дискриминации и давления на работе она не смела противиться решению бюро GMP, и даже когда бюро решило забрать её работу и отдать новичку для выдвижения на премию, она могла лишь безмолвно согласиться… Думаю, господин Киссинджер сейчас испытывает огромное давление.
Киссинджера уже выставили мерзавцем, который дискриминирует сотрудниц и издевается над подчиненными женщинами.
А почему Киссинджер помогает Ся Сяолань?
Наверняка за этим стоят какие-то неприглядные связи — либо деньги и власть, либо власть и секс!
Образ женщины, которая долго терпела обиды и унижения, а затем решилась на отчаянный ответный удар, прочно запечатлелся в сердцах зрителей. Это повлияет на мнение присяжных и судьи и может даже нивелировать некоторые доказательства против Лисы…
А что же Ся Сяолань?
Без сомнения, в этой истории она — выгодоприобретатель.
Бесстыдная злодейка, которая, лишившись незаконных преимуществ, еще и нагло смеет подавать в суд на жертву — вот какой скверный образ ей создали.
В такой ситуации каждое её слово может быть истолковано превратно, именно поэтому Эрик запретил ей давать какие-либо интервью.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
