Женщина в этой комнате, одетая с необычайной роскошью, — не та ли это самая Ся Цзыюй?
После пластической операции Ся Цзыюй выглядела ослепительно и утонченно. Ван Цзиньгуй почитывала журналы и светскую хронику, так что, даже если Ся Цзыюй была в темных очках, она всё равно узнала бы её вмиг — опознать человека по фотографии для неё было парой пустяков.
С первого же взгляда Ван Цзиньгуй выкрикнула имя Ся Цзыюй.
Ван Цзиньгуй не понимала всех тонкостей особого статуса в Гонконге; она знала лишь то, что Ся Цзыюй сбежала, натворив дел, и то, что та осмелилась вернуться в Пэнчэн, повергло её в шок.
Ся Хунбин был в полном замешательстве.
Он совершенно не понимал, что происходит, и не признал в стоящей перед ним женщине свою племянницу Ся Цзыюй.
Он даже дернул Ван Цзиньгуй за рукав:
— Ты с ума сошла? Не неси чепухи!
Хоть он и не знал, зачем такому человеку он понадобился, Ся Хунбин инстинктивно не смел перечить и вел себя робко.
— С чего это я чепуху несу? Это же Цзыюй! Цзыюй, ну скажи хоть слово своему младшему дяде.
Ся Хунся хотелось вышвырнуть вон этих обуз — и родного отца, и мать!
Ся Цзыюй, казалось, разгадала её мысли. Она сняла солнцезащитные очки и улыбнулась Ся Хунся:
— Вот почему я хочу быть ближе к тебе. У нас обеих родители — сплошная обуза. Они не могут стать нам опорой, а только тянут нас назад.
Она сказала это от чистого сердца.
Она, Ся Сяолань и Ся Хунся начинали с одного и того же.
Все они были из деревни Дахэ провинции Юнань, все были простыми деревенскими девчонками из самых низов.
У неё были родители, которые, как ни помогай, только всё портили — глупые и никчемные.
У Ся Хунся было то же самое.
Ся Сяолань поначалу тоже была в таком положении, но Лю Фэнь внезапно улыбнулась удача. Насколько же сильно полезная мать может помочь своей дочери? Если бы у её матери были такие же везение и способности, как у Лю Фэнь, и она смогла бы сразу повысить её статус, то даже если бы Цзыюй пришлось выходить замуж в Гонконг, она бы вышла за молодого богача своего круга, а не за Ду Чэнжуна, который был старше её собственного отца… Ся Цзыюй была вполне довольна своим нынешним положением и тем, что получила, но люди жадны: имея деньги, хочется еще больше!
«Ой, не надо, не надо со мной сближаться, мне страшно».
Ся Хунся немного задрожала:
— Цзы Юйцзе, я…
«Что бы ты ни велела мне сделать, я не смогу помочь», — вот что хотела сказать Ся Хунся.
Но Ся Цзыюй пристально посмотрела на неё:
— Ты ошиблась. Я принадлежу к гонконгской семье Ду. Увидев тебя, я почувствовала в тебе родственную душу. Если хочешь быть со мной в ладах, можешь звать меня Ся Минвэй.
А была ли разница?
Всё та же Ся Цзыюй.
Ся Хунся никак не могла взять в толк, зачем обязательно нужно менять имя. Ей было не понять нынешнюю осторожность Ся Цзыюй: даже если место встречи было подготовлено самой Ся Цзыюй, и даже если, кроме семьи Ся Хунся из трех человек, все остальные были её людьми, она всё равно не могла признать прилюдно, что она — «Ся Цзыюй».
Ду Чэнжун мог поддерживать её свободу действий на материке, но он также предупредил её, что она больше никогда не должна упоминать имя «Ся Цзыюй».
Никакое место и никакой человек не заслуживали полного доверия Ся Цзыюй.
Ся Хунся не разбиралась во всех этих хитростях.
Ся Хунбин и Ван Цзиньгуй были в еще большем замешательстве. Особенно Ван Цзиньгуй: перед ней явно была Ся Цзыюй, но та твердила, что это не она. Если это не она, то с чего бы этой пятой наложнице семьи Ду, которая постоянно попадает в газеты, приходить на встречу с такими мелкими частниками, владельцами крошечной забегаловки!
О чем вообще людям из высшего общества говорить с теми, кто на самом дне.
Впрочем, Ся Цзыюй явно не собиралась ничего им объяснять.
С её нынешним статусом тратить лишние слова на Ван Цзиньгуй и Ся Хунбина было пустой тратой времени.
Она сразу перешла к делу:
— Я тоже хочу, по примеру других, заняться благотворительностью и планирую поддержать нескольких бедных детей на материке. Не знаю, захотите ли вы работать на меня. Разумеется, за работу полагается вознаграждение. В этих документах — первый бедный ребенок, которому я хочу помочь.
Ся Цзыюй положила папку на стол, и Ся Хунся из любопытства вытянула шею, чтобы заглянуть внутрь.
Что еще за бедный ребенок? Да это же её двоюродный брат Ся Цзюньбао!
Ся Цзыюй решила позаботиться о брате?
Ся Хунся, кажется, начала что-то понимать. Имя «Ся Цзыюй» упоминать нельзя, поэтому она может лишь в качестве пятой наложницы семьи Ду, окольными путями, присматривать за Ся Цзюньбао.
Понять-то она поняла, но почему обратились именно к ней?
Эта пятая наложница семьи Ду такая крутая, в газетах пишут, что она какой-то инвестиционной компанией заправляет. Могла бы просто послать кого-нибудь в Шанду и забрать Ся Цзюньбао. Нынешняя вторая тетя только и мечтает, как бы сплавить Ся Цзюньбао подальше…
Супруги Ся Хунбин, хоть и пребывали в смятении, теперь окончательно поверили, что эта богато одетая женщина перед ними — их племянница Ся Цзыюй.
Лицо было не очень похоже.
Но если присмотреться, то проступали знакомые черты.
Будто лица прежней Ся Цзыюй и Ся Сяолань смешали вместе. Ся Хунбину стало не по себе от долгого созерцания, и он поспешно опустил голову.
Что же всё-таки происходит? Почему Ван Цзиньгуй и Хун Ся всё знают, а он — нет?
Считают они его главой семьи или нет!
Ся Хунбину хотелось хлопнуть по столу, но, глядя на ослепительную Ся Цзыюй и стоящих в комнате телохранителей в костюмах, он не посмел. Ему оставалось только сердито коситься на Ван Цзиньгуй.
Ван Цзиньгуй было не до него. Она смотрела на документы на столе, обдумывала слова Ся Цзыюй, и её глаза загорелись… Что она там говорила? Когда два петуха дерутся, она всегда может остаться в выигрыше!
— Цзы… Минвэй, говори, как нам помогать, так мы и сделаем!
Как бы её ни звали, она всё та же Ся Цзыюй.
Ся Цзыюй хочет, чтобы они присмотрели за Ся Цзюньбао, а без выгоды тут никак.
Ван Цзиньгуй уже всё просчитала в уме.
Но Ся Цзыюй проигнорировала её и посмотрела только на Ся Хунся.
Хоть Ся Хунся и выглядела глупой и толстой, в делах она была надежнее Ван Цзиньгуй и Ся Хунбина. Ся Цзыюй должна была проверить Ся Хунся этим делом.
Покинув деревню Дахэ, все начали меняться. Даже ленивая и любящая поесть Ся Хунся смогла открыть свою лавочку. Ся Цзыюй не то чтобы доверяла Ся Хунся или по-настоящему жалела брата Ся Цзюньбао, желая обеспечить этим людям хорошую жизнь.
Просто в Гонконге она была одна, без всякой поддержки, и у неё совершенно не было своих людей.
Почему разбогатевшая женщина помогает своей родне? Потому что родня, которая кормится за её счет, будет ей помогать! Всю грязную и тяжелую работу, всё то, где она не может появиться сама, можно свалить на этих людей.
Так было испокон веков, понятие «родственники по женской линии» появилось давно. Даже Лю Кэин, которая хотела её извести, точно так же вывела своего старшего брата в люди, наделив его властью. Тот толстяк Лю Тяньцюань даже обрел силу, чтобы тягаться с Ду Чэнжуном, и не понес заслуженного наказания. Эти примеры очень вдохновили Ся Цзыюй… Когда у Ду Чжаохуэя не было помощников, как жалко он жил, вынужденный прикидываться паинькой в семье Ду.
И только когда у него появились «помощники», он стал ходить гоголем.
— Подробности вам расскажет мой ассистент. Если дело будет сделано хорошо, я вас точно не обделю.
Ся Цзыюй встала, снова надела очки и вышла из комнаты.
Тот самый ассистент, который привез семью Ся Хунся, изложил требования:
Сначала нужно забрать Ся Цзюньбао — бедного ребенка, которому Ду Тай хочет помочь, — и привезти его в Пэнчэн. Когда он немного освоится здесь, Ду Тай заберет его в Гонконг, ведь только там он сможет получить достойное образование и воспитание.
— Ду Тай сейчас находится под влиянием эмоций и полна сострадания ко всем бедным детям. Это акт благотворительности, но для вас это работа, за которую полагается вознаграждение, понимаете?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
