В голове Ся Хунся промелькнуло слово «предел».
Она не стала долго раздумывать.
В конце концов, даже если бы она оставила Ся Цзюньбао работать в какой-нибудь забегаловке, она бы никогда не позволила так над ним издеваться.
Ся Хунся выхватила одежду из рук Ся Цзюньбао и отбросила её в сторону:
— Хватит стирать, поехали со мной в Пэнчэн!
Ся Цзюньбао кивнул.
Он не осмелился спросить, позволит ли Ся Хунся ему снова пойти в школу после переезда в Пэнчэн.
Впрочем, можно и не учиться.
Ся Цзюньбао уже бывал в Пэнчэне и знал, что там можно найти какую-нибудь подработку. Как бы тяжело там ни пришлось, это всё равно должно быть лучше, чем в Шанду.
По крайней мере, там никто не заставит его стирать пеленки в ледяной воде в разгар зимы.
— Ся Хунся, ты с ума сошла! Если ты посмеешь сегодня увести его, я заявлю в полицейский участок! — с криком ворвалась Фань Юй.
Ся Хунся её не боялась:
— И иди, заявляй! Кто не пойдет — тот подлец. Я вижу, какое у тебя ядовитое сердце: пока моего второго дяди нет дома, ты издеваешься над его племянником!
Фань Юй вцепилась в рукав Ся Хунся:
— Нельзя! Если ты его заберешь, за твоей бабкой некому будет ухаживать. Хочешь забрать его — забирай и её!
Ся Хунся немного опешила. К старухе Ся она и впрямь испытывала какие-то чувства.
Старуха Ся больше всего любила Ся Цзыюй и больше всех ненавидела Ся Сяолань, а Ся Хунся была где-то посередине. Но везти парализованного человека в Пэнчэн и ухаживать за ним? Для этого её привязанности всё же не хватало.
Ся Хунся подумала, что тогда ей точно не удастся заниматься делами. Ведь ни у Ся Хунбина, ни у Ван Цзиньгуй не хватило бы почтительности, чтобы заботиться о старухе Ся. Нет, забирать её нельзя. И нельзя сказать, что у Хун Ся совсем нет совести — бабушка больше всех любила Цзыюй, вот когда она встретит Цзыюй, то велит ей найти кого-нибудь для ухода.
Ся Хунся вытащила из кармана деньги и потрясла ими перед соседями, прибежавшими поглазеть на скандал:
— И не смейте говорить, что я не проявляю почтения! Мои возможности не безграничны. Соседи, будьте свидетелями: я отдаю все эти деньги второй тёте. Я забираю младшего брата с собой, а этих денег тёте хватит, чтобы нанять кого-то присматривать за моей бабушкой. Такому ребенку, раз уж он не учится, нужно осваивать ремесло. Оставить его здесь — значит сгубить. Даже если меня будут проклинать, я всё равно его заберу!
Ся Хунся разом выложила несколько сотен юаней.
Соседи принялись наперебой хвалить её, называя искренней и добродетельной девушкой.
Фань Юй от ярости аж перекосило. Несколько сотен юаней — сумма немалая; даже если платить по сто юаней в месяц помощнице для старухи Ся, денег хватит на несколько месяцев. Но что потом? Фань Юй придется либо платить из своего кармана, либо ухаживать самой.
Фань Юй не желала ввязываться в такую убыточную сделку. Она вцепилась в Ся Хунся, пытаясь затащить её в комнату к старухе Ся, и осыпала её ругательствами, крича, что у той нет совести.
Когда Ся Хунся втолкнули в комнату, ей в нос ударило зловоние. За людьми с недержанием ухаживать труднее всего: постельное белье пачкалось быстрее, чем его успевали менять. Ся Цзюньбао в одиночку тянул на себе всё хозяйство и не мог находиться при старухе Ся круглосуточно… Ся Хунся пришла в ужас. Фань Юй брезговала вонью и говорила, что «чем больше ешь, тем больше гадишь», поэтому кормила старуху Ся совсем мало. Та выглядела страшно исхудавшей.
Она и представить не могла, что наступит день, когда её бабушка окажется в таком жалком состоянии. Увидев внучку, старуха посмотрела на неё с мольбой.
Ся Хунся подавила в себе жалость и отвернулась.
Ей нельзя было давать слабину. Её собственная жизнь тоже была не сахар!
Каждое поколение само отвечает за себя. О бабушке должен заботиться второй дядя, это его обязанность. Второму дяде грех жаловаться на нехватку денег — все говорили, что водители-дальнобойщики неплохо зарабатывают. Это дядя сам выбрал себе плохую жену, при чём тут она?
Ся Хунся выскочила из комнаты и снова обрушилась на Фань Юй с бранью:
— У тебя самой работы нет, почему ты не присматриваешь за бабушкой? Это ты тут самая непочтительная! Вот увижу второго дядю, обязательно на тебя пожалуюсь. Скажу, что ты издеваешься над моей бабушкой — посмотри, как она исхудала!
У Ся Хунся было больше прав качать права, чем у Фань Юй. Пока живы дети, на внуков обязанность по содержанию стариков не ложится. Если бы сегодня сюда явились Ся Хунбин и Ван Цзиньгуй, они бы не вели себя так самоуверенно.
Ся Хунся потащила Ся Цзюньбао к выходу, и соседи даже расступились перед ними.
Фань Юй едва не лопалась от ярости. Она хотела было броситься вдогонку за ними, но в этот момент в доме истошно заголосил её сын.
Едва выйдя за порог, Ся Хунся столкнулась с какой-то девчонкой.
Девочка была совсем юной и ростом на полголовы ниже Ся Цзюньбао. Она помогала в лавке с баоцзы на углу улицы. Хозяин лавки говорил, что она его родственница, но большинство соседей знали, что это такая же малолетняя прислуга, как Ся Цзюньбао. Просто хозяин лавки дорожил репутацией больше, чем Фань Юй, и не пускал в ход кулаки на людях.
Девочка и Ся Цзюньбао были товарищами по несчастью. Она частенько втайне подкармливала его, и они стали добрыми друзьями.
— Цзюньбао-гэ, ты куда?
— Сестра забирает меня в Пэнчэн.
— Значит, ты больше не вернешься?
— Не знаю, я слушаюсь сестру.
Ся Цзюньбао понимал, перед кем нужно выслуживаться. Ся Хунся не собиралась терпеть эти сентиментальные прощания:
— Идем скорее, не то вторая тётя очухается, и нам обоим не сбежать.
Ся Хунся тащила Ся Цзюньбао за собой, и они буквально неслись со всех ног.
Она не могла достать для Ся Цзюньбао сопроводительное письмо, поэтому пришлось покупать билеты на поезд втридорога у перекупщиков. С учетом тех сотен, что она швырнула Фань Юй, сердце Ся Хунся обливалось кровью от такой расточительности.
Едва она купила билеты, как кто-то внезапно обхватил её за ноги. Это была та самая девочка, которая разговаривала с Ся Цзюньбао. Неизвестно когда она успела увязаться за ними, но теперь она стояла на коленях перед Ся Хунся и отчаянно умоляла:
— Сестрица, пожалуйста, возьми и меня в Пэнчэн! Я вынесу любые тяготы, справлюсь с любой работой!
Ся Хунся: ???!
Твою мать, неужели она выглядит как какая-то святая?
— Ты еще чья такая? Если я тебя заберу, меня же в торговле людьми обвинят! Ся Цзюньбао, живо скажи своей подружке, чтобы возвращалась. Мала еще из дома сбегать!
Ся Цзюньбао опустил голову:
— У Сяо Янь нет дома. Её родители умерли, а дядя хотел выдать её замуж за старого калеку. Она совсем одна сбежала в столицу провинции. Хун Ся-цзе, Сяо Янь говорит, что хозяин лавки постоянно пялится на неё сальными глазами и забрал все деньги, что она привезла с собой. Давай заберем её, а?
У Ся Хунся голова пошла кругом.
— Сколько тебе лет?
— Тринадцать, сестрица. Помоги мне, я буду служить тебе верой и правдой…
Всего тринадцать, а уже замуж за калеку? Да еще и этот хозяин лавки — похотливый мерзавец, раз заглядывается на такую малышку.
Ся Цзюньбао со слезами на глазах смотрел на неё с мольбой. Ся Хунся подумала, что раз уж везет одного, то и двоих довезет, а там это уже не её забота. Пусть это Ся Цзюньбао сам разбирается со своей «невестой», а у Цзыюй голова об этом болит.
— Цзюньбао, это твоя затея, так что потом не жалуйся!
Ся Хунся заранее расставила все точки над «и», но Ся Цзюньбао, не понимая скрытого смысла, был безмерно благодарен. Ся Хунся купила еще один билет у перекупщика и взяла Сяо Янь с собой в поезд.
Сяо Янь была полна благодарности и всю дорогу услужливо крутилась вокруг Ся Хунся, во всем ей угождая. Хун Ся сама завела с ней разговор, и девочка рассказала, что родом из Анцина, но называть конкретный уезд или деревню наотрез отказалась.
— Хун Ся-цзе, я боюсь, что дядя и его родня меня выследят.
Оно и понятно, у девчонки, сбежавшей из дома, осторожность была в крови. Ся Хунся не стала расспрашивать дальше.
— Я только довезу тебя до Пэнчэна, а чем ты там будешь заниматься — не моё дело. За билет потом деньги вернешь. Кстати, как твоя фамилия?
Сяо Янь опустила голову:
— У меня нет фамилии… Сестрица, ты спасла меня, можно я тоже буду носить фамилию Ся?
…
Ся Хунся и не подозревала, что в той лавке с баоцзы, где работала Сяо Янь, супруги-хозяева пребывали в полном шоке. В доме всё было перевернуто кверху дном, а дневная выручка, которую они еще не успели отнести в банк, исчезла бесследно. Помощница с «трагической судьбой» испарилась одновременно с деньгами. Хозяйка лавки бегала за мужем со скалкой в руках:
— Я тебе говорила — нечего тут доброту разводить! «Бедненькая», как же! Самые бедные здесь — это мои денежки, которые я кровью и потом зарабатывала, а ты приютил воровку!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
