Ся Сяолань вышла замуж, и её секретарше Юй Ли, естественно, дали отпуск.
После свадьбы та вместе с Чжоу Чэном осталась в Пекине, так что Юй Ли тоже смогла задержаться в столице, чтобы побыть с матерью. Весь восемьдесят седьмой год Юй Ли работала не покладая рук: она провела какое-то время на острове Цюн, затем сопровождала Ся Сяолань в Гонконг, и только сейчас, воспользовавшись свадьбой директора Ся, смогла взять ежегодный отпуск.
Но даже в отпуске она была готова в любое время дня и ночи откликнуться на зов начальницы.
Кому-то такая работа секретаря могла показаться слишком изматывающей, но для Юй Ли эта усталость была наполнена смыслом. Эта должность позволяла ей многому научиться и приносила щедрое вознаграждение… Разумеется, Юй Ли давно перевели в штат. Она без устали помогала Ся Сяолань во время поездки в Гонконг, и когда Ся Сяолань сорвала большой куш на фондовом крахе, Юй Ли, хоть и не получила столько, сколько Чжан Байлун или Цзи Цзяньюань, тоже удостоилась весьма солидного «красного конверта».
Начальница была в духе, вот и расщедрилась на премии.
К тому же она проявляла о ней заботу, зная, каких огромных расходов требует лечение матери Юй Ли.
Зарплаты Юй Ли хватало на содержание человека в вегетативном состоянии, что для девушки её возраста было достижением почти невероятным.
Из-за занятости она не могла часто бывать в больнице, но каждый раз, приходя туда, старалась быть предельно вежливой и обходительной с медперсоналом, ухаживавшим за матерью. Ради того, чтобы за матерью присматривали лучше, она не боялась показаться подобострастной.
Считала ли она это унизительным?
Она просто, отбросив стыд, дарила подарки и говорила любезности. Если это гарантировало матери лучший уход, Юй Ли не видела в этом ничего постыдного.
Суть всегда важнее внешней видимости — этому Юй Ли научилась сама, ещё до наставлений Ся Сяолань!
Она не задерживала оплату счетов и прикладывала массу усилий, чтобы поддерживать добрые отношения с сотрудниками больницы, у которых и у самих была совесть. Мать Юй Ли действительно была под хорошим присмотром. В какой бы день Юй Ли ни пришла, от матери не пахло, у неё не было пролежней — её явно часто переодевали и переворачивали. Врачи отделения реабилитации даже делали ей массаж, говоря, что от долгого неподвижного лежания мышцы могут атрофироваться.
По правде говоря, даже если бы случилось чудо и мать пришла в себя, она всё равно осталась бы парализованной.
Но Юй Ли не теряла надежды, и в больнице старались обеспечить наилучшее лечение.
Пока Юй Ли не было в Пекине, Шао Гуанжун часто заглядывал проведать больную. Медсёстры к нему привыкли и, само собой, считали его женихом Юй Ли.
Раньше Шао Гуанжун не пропускал ни одной юбки, но в больнице он вёл себя на редкость степенно и даже не смотрел в сторону молодых медсестёр или женщин-врачей.
Всякий раз, когда Юй Ли приходила в больницу, знакомая старшая медсестра принималась расхваливать Шао Гуанжуна.
В тот день Юй Ли как раз закончила помогать сиделке купать мать и переодевать её в чистое, когда в палату вошла старшая медсестра:
— Сяо Юй, твой ненаглядный снова пришёл. Вы ведь ещё не поженились, а он бегает к тебе как заведённый!
Старшая медсестра вовсе не осуждала Шао Гуанжуна. Она была доброй женщиной лет тридцати с лишним и считала, что такое рвение парня, которого не пугает «бездонная яма» в виде больной матери, дорогого стоит.
К тому же Шао Гуанжун был хорош собой и имел достойную работу. Добрая женщина считала, что Юй Ли должна крепко за него держаться.
Такой шанс выпадает раз в жизни. Какой бы сильной ни была женщина, разве плохо найти спутника, готового разделить с тобой тяготы жизни?
Юй Ли много раз пыталась объяснить, что они просто друзья, но старшая медсестра только отмахивалась.
Она что, жизни не видела? По одному взгляду Шао Гуанжуна на Юй Ли было ясно: никакая это не дружба!
Не успела медсестра договорить, как вошёл Шао Гуанжун. В руках он держал горшок с хлорофитумом, который привычным жестом водрузил на подоконник. Это была больничная палата, но Шао Гуанжун то и дело приносил какие-то вещи, стараясь сделать холодное помещение уютным.
На самом деле он тоже был очень занят — и делами по службе, и расширением сети магазинов стройматериалов.
Но как бы он ни был занят, он всегда выкраивал время, чтобы приехать в больницу.
В отсутствие Юй Ли он считал своим долгом присматривать за её матерью.
Он был полон решимости завоевать Юй Ли, поэтому женщина, лежавшая на кровати, в его глазах уже была будущей тёщей.
Пусть будущая тёща и находилась в коме, это не мешало Шао Гуанжуну проявлять заботу. Почему старшая медсестра считала его надёжным? Да потому, что он не просто заходил «для галочки», а каждый раз просиживал у кровати матери Юй Ли больше часа, разговаривая с ней. Врачи говорили, что некоторые больные в таком состоянии могут чувствовать внешние раздражители, и общение идёт им на пользу.
Когда Юй Ли не было в Пекине, он выкраивал время для визитов.
А уж когда она, по счастливой случайности, оказывалась в городе, он и вовсе не вылезал из больницы.
Ещё бы! В обычное время они жили в разных местах, и теперь, когда выдалась редкая возможность побыть вместе, он старался как можно чаще напоминать о себе.
Когда старшая медсестра и сиделка вышли, Шао Гуанжун совершенно непринуждённо произнёс:
— Тётя Ван снова над тобой подшучивает? Не обращай внимания. Наша совесть чиста, а друзьям и полагается помогать друг другу.
— …
Раз он сам всё сказал, что ей оставалось добавить?
Юй Ли знала, что Шао Гуанжун — прекрасный человек.
Она не хотела быть для него обузой.
Но если бы их отношения могли стать для Шао Гуанжуна своего рода наградой, она была бы не против.
Юй Ли вполне устроила бы любовь без обязательств и брака.
Но Шао Гуанжун на это был не согласен.
Он был абсолютно уверен, что в будущем они будут вместе. Его интерес к Юй Ли не угасал, так что пускай девчонка пока погуляет на воле. Заставить её стать своей девушкой только потому, что он ей немного помог, было не в его правилах… Ну ладно, вообще-то он был именно таким человеком, но почему-то рядом с Юй Ли он стал относиться к чувствам гораздо серьёзнее.
Он хотел настоящих отношений, с прицелом на свадьбу, а эта девчонка думала лишь о том, как отплатить за доброту и разойтись. Хе-хе, ну уж нет, он на такое не согласен.
Так что пока побудут друзьями.
Под маской дружбы ничто не мешало ему взращивать в ней ответное чувство.
Девчонка считала себя обузой, и Шао Гуанжун тоже не сидел сложа руки: он вовсю старался увеличить свои доходы, чтобы, когда придёт время открывать карты, чувствовать себя увереннее.
Заметив, что Юй Ли молчит, Шао Гуанжун достал ключ и положил перед ней.
— Сяо Лань сао-цзы сейчас наслаждается медовым месяцем, неизвестно, сколько она пробудет в Пекине, так что ты сможешь подольше побыть с матерью. Я знаю, что ты обычно ютишься прямо в палате. На пару дней это ещё куда ни шло, но долго так не выдержишь. У меня пустует служебная квартира, если не побрезгуешь — поживи там.
Шао Гуанжун имел в виду ту самую комнату в общежитии, интерьер которой когда-то проектировала сама Ся Сяолань.
Он съехал из дома семьи Шао и жил отдельно, чтобы никто не мешал его прихождениям. Ремонт он затеял, с одной стороны, чтобы подкинуть заказ Лю Юну, а с другой — чтобы было не стыдно приводить туда девушек… Квартиру доделали, она проветривалась несколько месяцев, и он как раз собирался в неё въехать, но не успел — встретил Сяо Юй.
Тогда у них ещё ничего серьёзного не было. Потом случилась та история с дикими кабанами в провинции Хэбэй, а следом раскрылась её ложь о возрасте, что не на шутку напугало Шао Гуанжуна.
Если бы он позволил себе лишнего, то стал бы скотиной, совратившей малолетку.
Этот случай оставил у него глубокую психологическую травму. Даже если бы он расстался с Сяо Юй, он бы всё равно подозревал любую другую девушку в обмане — теперь ему все казались несовершеннолетними.
Видя, что Юй Ли не шевелится, Шао Гуанжун подчеркнул:
— В эту квартиру я ещё ни одну женщину не приводил, ты будешь первой. Я уже не тот ветреный тип, о котором ты думаешь. Просто поживи там несколько дней, а я побуду у матери, а то она уже ворчит, что совсем меня не видит… Сяо Юй, неужели за этот год ты так и не обрела уверенности в наших отношениях? Неужели боишься просто занять пустую квартиру друга?
Юй Ли как-то сказала, что, когда почувствует уверенность в себе, сама предложит Шао Гуанжуну быть вместе… быть вместе по-настоящему, с намерением выйти замуж, а не просто молча исчезнуть, отдав «долг».
Именно этим Шао Гуанжун её теперь и поддразнивал.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
