Мать Шао успокоилась.
Юй Ли держалась так открыто, что она едва не позволила себя обмануть.
— Сяо Юй, я не слушаю, что люди говорят, я смотрю на их поступки. Не буду говорить колкостей — ты совсем молода, а уже взвалила на свои плечи бремя заботы о семье, я ценю это в тебе. Но одно дело ценить, а другое — ты и Гуанжун… Возможно, мой сегодняшний визит покажется тебе бесцеремонным, но цель моего прихода именно такова, как ты и предполагаешь.
«Раз она против, к чему это лицемерное нежелание признать очевидное?»
Мать Шао видела, что Юй Ли держится достойно и совсем не выглядит простолюдинкой, и на самом деле она даже испытывала к ней каплю симпатии.
Но эта капля симпатии была ничтожна по сравнению с долгосрочным будущим её сына и не стоила даже упоминания.
Мать Шао подробно расспрашивала о болезни матери Юй Ли. Врачи сказали, что шансы на пробуждение ничтожны, а если она и придёт в себя, то останется парализованной и будет нуждаться в постоянном уходе. Мать Шао не могла сказать, что Юй Ли поступает неправильно, заботясь о родной матери — это был её дочерний долг.
Но Юй Ли не могла заставлять её сына, Шао Гуанжуна, всю жизнь исполнять этот долг вместе с ней.
Кто знает, продлится это пять лет или десять? Даже если всего несколько лет, они были неоценимы для карьеры Шао Гуанжуна. Нельзя было позволить сыну увязнуть в этой трясине.
Мать Шао не привыкла играть роль злодейки, разбивающей сердца влюблённых, но, увидев Юй Ли, она лишь укрепилась в своём решении.
Если бы Юй Ли была робкой и покорной, мать Шао просто бы её невзлюбила.
Но Юй Ли держалась благородно и казалась крайне самостоятельной, что заставило мать Шао насторожиться ещё сильнее.
Она, не мигая, уставилась на Юй Ли, желая получить от неё твёрдый ответ:
— Не пытайся водить меня за нос. Если я узнаю, что ты меня обманула, я не стану ничего делать с тобой, чтобы люди не говорили, будто семья Шао обижает одинокую девушку с больной матерью. Но я могу приструнить собственного сына. Семья Шао, по крайней мере, способна перевести Гуанжуна на работу в другой город.
Если человека не будет в Пекине, как он сможет заботиться о матери Юй Ли?
Мать Шао хотела, чтобы Юй Ли увидела её решимость!
Лицо Юй Ли побледнело, но она сохранила элементарную вежливость:
— Тётя, вы увидите мою решимость. Мне нужно идти ухаживать за мамой, не буду больше тратить ваше время.
Она действительно была в долгу перед Шао Гуанжуном.
Даже если им не суждено быть вместе, ей следовало проявить толику уважения к его матери.
Но когда тебе в лицо говорят, что ты не пара Шао Гуанжуну и станешь для него обузой… Столь унизительная правда, о которой ей твердили снова и снова, заставила Юй Ли рассердиться.
Спина Юй Ли была прямой. Мать Шао стояла на месте, глядя, как та поднимается по лестнице, и гадала: не слишком ли она перегнула палку?
Но тут же подавила в себе проблеск жалости.
В этом мире слишком много несчастных людей, она не может позаботиться о каждом, нужно прежде всего думать о родном сыне.
Мать Шао не считала, что поступает правильно.
Но ради сына она была готова стать злодейкой.
Между тем Юй Ли вернулась в палату и долго сидела у кровати матери.
Она смотрела на палату, которую Шао Гуанжун обустроил так уютно, и невольно улыбнулась.
Улыбка промелькнула лишь на миг и тут же развеялась под гнётом реальности.
Когда Шао Гуанжун прибежал после работы, Юй Ли выглядела как обычно: она не жаловалась и не спешила проводить резкую черту, ведя себя так, будто ничего не случилось.
— Моя мать приходила сегодня к тебе? Сяо Юй, мне уже всё рассказала медсестра Ван.
Медсестра Ван была старшей медсестрой.
Юй Ли кивнула:
— Да, тётя приходила утром, мы немного поговорили. Она сказала, что не согласна на наши отношения, а я ответила, что мы сейчас и не вместе. После этого тётя ушла.
Шао Гуанжун не верил — неужели от его матери так легко отделаться?
Юй Ли мысленно добавила: «Как бы не так», — она имела в виду, что они не вместе сейчас и не будут в будущем.
— Правда. Что, по-твоему, тётя могла сделать? Не могла же она затеять ссору со мной прямо в больнице?
Шао Гуанжун вымученно улыбнулся:
— Это уж точно.
Его мать не стала бы так жертвовать приличиями.
Он поспешил утешить Юй Ли:
— Не слушай её. У неё свои мысли, но они не обязательно верны. Она не знает, как мы ладим. Сейчас мы просто друзья, но ты не забывай о нашем уговоре.
Уговор заключался в том, что когда Юй Ли добьётся успеха и почувствует, что больше не будет обузой для Шао Гуанжуна, она сама придёт к нему, и тогда они станут парой.
Шао Гуанжун тогда ещё шутил, просил Юй Ли поторопиться и не заставлять его ждать слишком долго.
Мол, если она будет медлить, он может влюбиться в кого-то другого и сойтись с другой девушкой.
Тогда эти слова звучали по-детски, и она не ожидала, что Шао Гуанжун будет ждать так долго.
За те полтора года, что она отсутствовала в Пекине, Шао Гуанжун всё время помогал присматривать за её матерью.
Разве могла Юй Ли не понимать? Шао Гуанжун просто болтал чепуху, он и не думал искать другую девушку, он всем сердцем ждал её… Глаза Юй Ли защипало.
Было бы лучше, если бы Шао Гуанжун просто играл с ней.
Тогда расставание не было бы таким мучительным.
Но Шао Гуанжун, к несчастью, был настроен серьёзно!
Она давно знала, что за человек этот «Шао Шао» — ветреный, но не подлый; он встречался с разными женщинами, и это всегда было к обоюдному согласию.
То, что такой человек отнёсся к ней серьёзно, не льстило Юй Ли, а причиняло боль. Именно потому, что «Шао Шао» оказался лучше, чем она думала, она не могла быть с ним.
В голове Юй Ли пронеслось множество мыслей, но вслух она твёрдо произнесла:
— Я точно не забыла об уговоре, не волнуйся.
Шао Гуанжун ничуть не успокоился.
Но Юй Ли действительно вела себя как ни в чём не бывало: не пыталась отгородиться от него из-за возражений матери и даже не съехала из его квартиры. Когда он приходил в больницу, она его не прогоняла. Всё выглядело совершенно обыденно.
В пятницу перед окончанием рабочего дня Шао Гуанжун получил уведомление: в эти выходные он должен отправиться в инспекционную поездку в низы вместе с руководством.
— Сяо Шао, сверхурочные — не проблема?
Разумеется, не проблема. Слуга народа служит народу, другим такая возможность даже не выпадает.
Шао Гуанжун успел лишь в спешке сообщить об этом Юй Ли, собрал вещи и уехал в командировку.
Натянутые нервы Юй Ли расслабились только в этот момент.
Она закрыла лицо руками и тихо поплакала. Вытерев слёзы, она снова стала выглядеть как обычно. Спустившись вниз, она позвонила Гэ Цзяню:
— Менеджер Гэ, вы говорили раньше, что компания может помочь с больницей для моей матери. Я тогда отказалась, но не могли бы вы помочь мне сейчас?
Гэ Цзянь удивился.
Что случилось у Сяо Юй?
В Пекине ведь всё наладилось, жизнь вошла в колею, и тут вдруг она хочет перевести мать.
— Помочь, конечно, не проблема. На самом деле больницы в Пэнчэне или Янчэне — отличный выбор, как вы считаете?
«Цихан Дичань» в последнее время активно осваивала остров Цюн, а Ся-цзун основала в Гонконге «Цихан Цзыбэнь». Казалось, бизнес расширяется в разные стороны, но Гэ Цзянь, будучи доверенным лицом Ся Сяолань, знал, что центром интересов Ся-цзун по-прежнему остаётся Пэнчэн. Пэнчэн — её главная база.
Раз Ся-цзун уже окончила Хуацин, в Пекин она будет возвращаться всё реже. Юй Ли — секретарь Ся-цзун, и если она хочет выкраивать время для матери, то Пэнчэн будет самым удобным вариантом!
— Тогда пусть будет больница в Пэнчэне. Вы поможете мне договориться о приёме? С переводом нужно покончить как можно быстрее, я хочу всё устроить до того, как Ся-цзун вернётся из свадебного отпуска.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
