— Госпожа Ся…
Сунь Минлань и сама не знала, на что злится.
Нет, на самом деле она прекрасно понимала!
С самого детства с ней такого не случалось… её просто выставили за дверь.
Какая неслыханная наглость!
Будь это в другой обстановке, такому генеральному директору государственного универмага, как Лу Хунбо, пришлось бы ещё дожидаться хорошего настроения «третьей мисс Сунь», чтобы удостоиться встречи с ней. А теперь, пожалуйста: пришла с подарком поздравить со свадьбой, и её не пустили на порог. Конечно, Лу Хунбо не знал, кто она такая; на самом деле он отказал Ся Сяолань.
Сунь Минлань всё равно была вне себя от ярости!
Раз уж теперь она работала под началом Ся Сяолань в качестве специального помощника, то пренебрежение этого типа по фамилии Лу к Ся Сяолань, естественно, было оскорблением и для неё самой.
Она повернулась к Ся Сяолань и увидела, что та лишь задумчиво молчит.
Неужели она даже не разозлилась?
У Ся Сяолань вовсе не такой кроткий нрав.
Тогда, в семье Сунь, она ни перед кем не склоняла головы, неужели теперь она пасует перед этим Лу?
— Наш визит без приглашения действительно был бесцеремонным, но наше желание поздравить директора Лу искренне. Оставим подарок и не будем беспокоить хозяев своим присутствием. Специальный помощник Сунь, пойдёмте!
Ся Сяолань намеренно выкрикнула это погромче и решительно зашагала прочь.
Сунь Минлань всё же не хватило сообразительности, иначе эти слова должна была выкрикнуть именно она.
Не дожидаясь ответа, Ся Сяолань бросила подарок и ушла.
Лишь сев в машину, Ся Сяолань помрачнела.
— По идее, генеральный директор государственного универмага не должен так поступать. То, что Лу Хунбо сегодня выставил меня за дверь, скоро разнесётся по всему Шанду.
Сунь Минлань всё ещё кипятилась, а когда человек в гневе, голова у него работает плохо:
— Ну и пусть разносится! Не мы одни потеряли лицо — люди скажут, что это Лу Хунбо мелочный и не знает правил приличия!
Ся Сяолань вздохнула:
— Дело не в этом. Думаешь, он ударил по моему самолюбию только ради того, чтобы выплеснуть личные обиды? Нет, он демонстрирует позицию внешнему миру. Несколько государственных универмагов во главе с Лу Хунбо объединились. Их позиция в отношении «Азии» непоколебима. Лу Хунбо не принял меня, потому что встреча ничего бы не изменила. Что бы я ни сказала, эти универмаги не передумают!
Ценовая война неизбежна?
При нынешних темпах развития «Азия» в Шанду смогла бы окупить инвестиции максимум за два года.
Но если начнётся ценовая война, об окупаемости можно забыть — придётся и дальше вливать деньги в «Азию»!
Не говоря уже о том, какое недовольство это вызовет у второй госпожи и остальных, или о том, не воспользуется ли Чжу Суйчжоу моментом, чтобы вернуть власть. Даже если Ся Сяолань сможет сама покрыть все убытки и ценой потерь разорит эти государственные универмаги, это всё равно нельзя будет назвать победой!
Рыночные цены будут подорваны.
Прибыль в отрасли упадёт до минимума. Какой прок от такой победы?
К примеру, качественный шерстяной свитер, который должен стоить больше ста юаней, из-за ценовой войны в универмагах будет продаваться всего за пятьдесят-шестьдесят. Стоит простым людям привыкнуть к тому, что свитер стоит именно столько, и «Азия», даже победив в войне, не сможет снова поднять цены — жители Шанду просто перестанут покупать.
Поэтому в «торговой войне на Центральных равнинах» победителей нет.
Даже Чжу Суйчжоу в своей прошлой жизни, хоть и казалось, что он одолел остальные государственные универмаги, на самом деле превратил рынок розничной торговли в полный хаос.
Ценовая война длилась семь лет. Оборот шандуской «Азии» рос каждый год, но прибыль она приносила, вероятно, только в первые два года. Позже было за счастье просто не работать в убыток. Неудивительно, что Чжу Суйчжоу лихорадочно расширял сеть в других регионах… «Азия» в Шанду работала себе в убыток ради престижа, а значит, нуждалась в «переливании крови» за счёт филиалов в других городах.
Сунь Минлань злилась, и Ся Сяолань, будучи вовсе не святой, злилась тоже.
Но гнев толкает на неверные решения. Если она поддастся на провокацию Лу Хунбо и решит принять вызов, ей придётся повторить путь Чжу Суйчжоу из его прошлой жизни…
Когда они вернулись в «Азию», вторая госпожа, как и ожидалось, уже ждала их.
Дела второй ветви семьи сейчас шли из рук вон плохо, поэтому вторая госпожа очень пеклась о бизнесе «Азии».
Хоть она и была дилетантом и часто зацикливалась не на том, что нужно, она чутко реагировала на любые перемены, касающиеся «Азии».
— Я слышала…
— Вторая госпожа, вы, должно быть, хотите спросить об объединении государственных универмагов ради снижения цен? Это правда. Я намеревалась встретиться с директором Лу из универмага «Цзыцзиньшань», но он, как человек занятой и важный, меня не принял!
Ся Сяолань вкратце обрисовала ситуацию.
Лицо второй госпожи то бледнело, то краснело, она долго молчала.
Она вовсе не считала, что в этом есть вина Ся Сяолань.
Да и в чём та могла быть виновата?
Если и была какая-то вина, то лишь в том, что она сделала «Азию» слишком процветающей!
Бизнес «Азии» с момента открытия шёл так успешно, что зависть со стороны была неизбежна. Второй госпоже это было знакомо лучше, чем кому-либо другому — прямо как борьба жён и наложниц за благосклонность мужа. Когда Ду Чэнжун собрался брать пятую госпожу, остальные, почувствовав угрозу, точно так же решили объединиться против неё.
Проблема была в том, что им так и не удалось сокрушить пятую госпожу, ведь ту поддерживал и баловал сам Ду Чэнжун — она одна могла без труда противостоять троим.
Сейчас «Азия» тоже в одиночку сражалась против нескольких противников.
Но станут ли покупатели так же преданно обожать «Азию», как Ду Чэнжун свою пятую госпожу?
Разрываясь между раздражением и тревогой, вторая госпожа наконец решилась:
— В крайнем случае, окупим расходы на год позже. Если те универмаги снижают цены, «Азия» сделает то же самое. Потерю нескольких миллионов или даже десяти миллионов мы как-нибудь выдержим…
Произнося это, она чувствовала, как сжимается сердце.
Она лично владела более чем 60% акций. На каждые сто юаней убытка она теряла больше шестидесяти. В ценовой войне с другими магазинами больше всех пострадала бы именно вторая госпожа.
Ся Сяолань же владела лишь 18% акций. На сто юаней убытка ей пришлось бы выложить всего восемнадцать. С нынешним состоянием Ся Сяолань такие потери были для неё сущим пустяком и не стали бы обузой.
Нет, вторая госпожа больше не могла продолжать, сердце обливалось кровью.
Второй ветви семьи сейчас позарез нужны были деньги!
Ду Чжаоцзи, который лучше всех умел зарабатывать, потерпел крах и лишился расположения Ду Чэнжуна. Теперь деньги только уходили, но не прибывали. Вторая госпожа понимала, что её сбережения тают на глазах, и уже пожалела о своих словах.
Ся Сяолань видела, как терзается вторая госпожа.
Несмотря на свои мучения, она всё же согласилась ответить на «ценовую войну» государственных универмагов. Такая сознательность со стороны богатой дамы превзошла ожидания Ся Сяолань — в конце концов, нельзя требовать слишком многого от светской львицы, верно?
Пока вторая госпожа не передумала, Ся Сяолань перестала испытывать её терпение:
— Вторая госпожа, стоит ценам рухнуть, и мы уже не сможем решать, когда это прекратится.
— И что же ты намерена делать?
— Раз директор Лу не желает меня видеть, значит, договориться не удастся. Будем вести дела по-своему. Если государственные универмаги хотят устраивать распродажи и снижать цены — пусть. «Азия» не примет этот вызов!
— Не примет вызов?!
Вторая госпожа тоже не хотела торговать в убыток ради пустой славы, но если не вступить в борьбу, всех покупателей «Азии» переманят конкуренты!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
