Красивая.
У многих, кто впервые видел Ся Сяолань, в голове всплывало именно это слово. Никакие вычурные эпитеты не шли на ум — она была бесспорно прекрасна. Хотя нынешние нравы не обязательно превозносили такую красоту, но красота есть красота: простая, прямая, не оставляющая места для возражений.
У ворот воинской части тянулся ряд ив. В марте их листочки были тонкими, а ветви плавно колыхались на ветру.
Ся Сяолань была одета в тонкое зеленое драповое пальто длиной до колен, под которым виднелся белый свитер. На ногах были надеты обычные черные брюки с узкими штанинами, подчеркивающие ее по-настоящему длинные и прямые ноги.
Зеленый цвет идет далеко не всем, часто придавая лицу болезненный оттенок.
Но на Ся Сяолань он смотрелся идеально.
Она была не только хороша собой, но и обладала изящной фигурой, напоминая те самые ивы: стоило подуть ветру, и их тонкие ветви словно щекотали самое сердце.
Те, кто только что шумно рвался посмотреть на «сноху», при виде нее не смели заговорить вслух. Солдаты — народ простой и грубоватый, а вдруг напугают ее, едва раскрыв рот? Комбат Фан и Гао Фэй держались позади толпы солдат, оба не проронили ни слова.
Как можно быть такой красивой?
Даже кинозвезды на афишах выглядели так же, но кинозвезды были где-то далеко, а Ся Сяолань стояла здесь, живая и прекрасная.
Смесь зависти и чувства унижения — Гао Фэй готова была сквозь землю провалиться. С такой невестой неудивительно, что Чжоу Чэн не смотрел на других.
Ей пришлось признать: не говоря уже о той двоюродной сестре, которая служила лишь предлогом, даже она сама была не чета невесте Чжоу Чэна.
Но тут же она с негодованием подумала: «Ну и что, что красавица? Все равно ведь провинциалка!»
Гао Фэй оглядела ее с ног до головы, надеясь найти хоть каплю провинциальной бедности или безвкусицы, но, сколько ни смотрела, Ся Сяолань казалась даже более стильной, чем она сама. Это привело Гао Фэй в ярость: «Наверняка ради того, чтобы сегодня порисоваться в части, вся ее семья будет месяц голодать!»
Лишь эта мысль вернула Гао Фэй толику гордости.
Небо справедливо, не может у одного человека быть всё сразу. С таким лицом соблазнительной лисицы, неужели ей еще и благородное происхождение дадут? Окрутила Чжоу Чэна своей внешностью… Чжоу Чэн всё-таки слишком молод, разве можно выбирать пару, глядя только на лицо!
— Иногородняя девица, а посмотри, как Чжоу Чэн выпендривается.
Старина Фан тоже проворчал под нос.
Люди — существа визуальные. В захолустье про такое лицо, как у Ся Сяолань, сказали бы, что оно «неблагопристойное» или «распутное». Покинув деревню Дахэ, она не могла в одночасье приобрести облик добропорядочной героини, но здесь людей уже не так волновало «благообразие». Стремление к красоте — это инстинкт, и такая очаровательная девушка вызывала у комбата Фана лишь жгучую зависть.
Не то чтобы Гао Фэй была плоха, но если бы она могла поменяться внешностью с невестой Чжоу Чэна, комбат Фан посчитал бы свою жизнь идеальной.
……
— Чего вылупились? Почему не приветствуете сноху? Это моя невеста, Ся Сяолань.
Чжоу Чэн вывел всех из оцепенения. Его подчиненные, вышколенные до автоматизма, тут же вытянулись во фрунт и отдали честь:
— Здравствуйте, сноха!
— Добро пожаловать, сноха, к нам с инспекцией!
— Сноха, я командир взвода первого батальона…
Чжоу Чэн помрачнел. Что за чушь они несут? Он велел поздороваться, а не представляться так подробно. Неужели решили его подсидеть? Он запомнил этих умников и решил «проучить» их как следует, когда Ся Сяолань уедет.
Ся Сяолань прыснула со смеху.
— Здравствуйте. Мы видимся впервые, так что не будьте так официальны. Это мне стоит поблагодарить вас за то, что присматриваете за Чжоу Чэном!
Ха, да кто за комбатом Чжоу присматривает? Разве ему это нужно? Но невеста комбата говорила очень приятно — и дело было не только в голосе, но и в самих словах. Вежливость вежливости рознь: у кого-то она звучит фальшиво, а Ся Сяолань была на редкость искренней.
Чжоу Чэн смотрел на Ся Сяолань с безграничной гордостью.
Ся Сяолань не любила капризничать; когда она присылала посылки, то всегда клала побольше, чтобы Чжоу Чэн мог поделиться с сослуживцами. Дело было не в деньгах — ни Чжоу Чэн, ни Ся Сяолань в них не нуждались. Просто она хотела, чтобы у Чжоу Чэна были хорошие отношения в части и чтобы ему служилось комфортно, поэтому продумывала такие мелочи.
Это же его жена!
Сердце Чжоу Чэна готово было выпрыгнуть из груди.
Но нашелся человек, решивший испортить атмосферу. Гао Фэй с напускной непринужденностью спросила:
— Комбат Чжоу, а из какой провинции ваша невеста? В ее речи совсем не слышно акцента.
— А это?..
Среди солдат стояла молодая женщина в гражданском — неужели член семьи кого-то из военных?
Ся Сяолань ждала, когда Чжоу Чэн ее представит. Когда она внимательно смотрела на человека, ее взгляд был невероятно выразительным, словно наполненным влагой. Глядя в эти глаза, Чжоу Чэн мгновенно забыл о недавнем раздражении и небрежно бросил:
— Это товарищ Гао Фэй, невеста комбата Фана. Можешь тоже называть её снохой.
При посторонних Ся Сяолань всегда поддерживала авторитет Чжоу Чэна, поэтому послушно обратилась:
— Сноха, я из провинции Юйнань.
«Юйнань… ну и дыра», — с презрением подумала Гао Фэй. Голос Ся Сяолань был природным даром: такой же нежный и мягкий, как и её внешность. При первой встрече люди часто принимали это за мягкотелость, и Гао Фэй, решив, что ее легко задеть, не удержалась от вопроса:
— Провинция Юйнань? Я там никогда не была. А чем славятся ваши края?
Этим вопросом она копала яму Ся Сяолань. Какой бы бедной ни была провинция Юйнань, там должны быть свои специалитеты. Приехала из такой дали в часть и ничего не привезла ни людям, ни Чжоу Чэну? Гао Фэй хотела унизить ее при всех, чтобы Чжоу Чэн почувствовал стыд и в их отношениях возникла трещина — только тогда Гао Фэй была бы довольна.
Нельзя сказать, что она была злой, просто молодым женщинам свойственно совершать некрасивые поступки в порыве чувств.
Чжоу Чэн нахмурился. Что не так с невестой старины Фана? Привязалась к его женщине с расспросами… Совершенно не чувствует обстановку, какая несносная особа. И это называется «хорошее воспитание»?
Чжоу Чэн готов был вообще разочароваться в понятии «хорошая семья»!
Ся Сяолань, казалось, совсем не заметила неприязни Гао Фэй и честно ответила:
— В Синьчжэне выращивают финики, в Цзяоцзо — горный ямс сорта «железный жезл», в Синьяне отличный чай Маофэн… Юйнань — крупная сельскохозяйственная провинция, продукты у нас очень хорошие.
Гао Фэй улыбнулась с притворным воодушевлением:
— Так рассказываете, что аж слюнки текут. Жаль, что я ничего этого не пробовала.
Намек Гао Фэй был прозрачен: жаль, что Ся Сяолань ничего не привезла. Ся Сяолань пришла с пустыми руками, но Чжоу Чэн и не ждал, что она потащит какие-то гостинцы из Шанду. С чего бы его женщине заниматься такой тяжелой работой?
Из-за враждебности Гао Фэй подчиненным Чжоу Чэна стало неловко.
Они приветствовали «сноху» от всей души, а не ради еды. В батальоне две-три сотни человек, если бы Ся Сяолань и привезла что-то, как это делить? Те, кому достанется, обрадуются, а что подумают остальные?
Ся Сяолань, казалось, наконец уловила подтекст слов Гао Фэй и с виноватым видом обратилась к Чжоу Чэну:
— Те сельхозпродукты… мне одной было тяжело их нести, я…
Они стояли не так уж далеко от ворот. Пока шел разговор, наконец-то прибыли люди из ресторана «Дунлайшунь» с доставкой баранины. Кан Вэй уже внес предоплату и собирался завезти мясо внутрь, но дежурные не решались пропустить их без разрешения и прибежали к ним:
— Комбат Чжоу, там у ворот привезли баранов. Говорят, сноха заказывала.
Ся Сяолань как раз смогла закончить фразу:
— …Я подумала, что лучше будет просто угостить всех запеченным ягненком.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
