Ду Чжаохуэй тоже терпеливо ждал своего часа. Он несколько раз порывался приехать к Ся Сяолань, но дела корпорации держали его и не давали уехать.
Ду Чэнжун лишь позволил ему взять власть в свои руки, но не передал ему акции корпорации, поэтому Ду Чжаохуэй не смел расслабляться. Лишь теперь, когда в его ведении появились новые активы, у него наконец-то нашелся весомый повод.
Услышав, что Ду Эртай продала 60% акций «Чаоян Дичань» компании «Цихан Цзыбэнь» и не прочь видеть его в качестве косвенного акционера, Ду Чжаохуэй усмехнулся:
— Откуда у Ду Эртай такие мозги? Это наверняка Шуай Цзайцзи подсказал ей идею. Просидев год в тюрьме и поняв, что в ближайшее время на свободу выйти не удастся, он наконец-то смирился со своей участью.
Шуай Цзайцзи всё же оставался очень коварным.
Если бы Ду Эртай продолжала оставаться мажоритарным акционером «Ясии», Ду Чжаохуэй не знал, стерпела бы это Ся Сяолань, но он сам точно не стал бы терпеть.
Однако Ду Эртай добровольно сделала шаг назад, превратившись из крупного акционера в миноритарного, да еще и уступила излишки акций Ся Сяолань — в этом Ду Чжаохуэй увидел искреннее желание капитулировать.
Если Ду Эртай отныне будет вести себя тихо и мирно, Ду Чжаохуэй мог бы рассмотреть возможность в будущем оставить вторую ветвь семьи в покое.
И дело было не в благородстве победителя, а в том, что у второй ветви почти не осталось сил для борьбы. Всё зависело от того, как Ду Эртай проявит себя на поприще бизнеса… шансов на реванш у второй ветви не было.
Конечно, Ду Чжаохуэй мог позволить себе такое великодушие прежде всего потому, что Ду Эртай хоть и строила козни, но всё же не была столь наглой, как Лю Кэин с братом, которые несколько раз подсылали к нему наемных убийц!
Поскольку Ду Чжаоцзи, его самый ярый конкурент, судя по всему, собирался гнить в тюрьме до конца дней, Ду Чжаохуэй считал, что вторую ветвь можно оставить, чтобы продемонстрировать внешнему миру свою щедрость. А вот ветви Лю Кэин пощады не будет. Хотя Лю Кэин и Лю Тяньцюань мертвы, нет гарантии, что дети Лю Кэин, оперившись, не вернутся в будущем, чтобы «отомстить». И пусть Лю Кэин и Лю Тяньцюаня прикончил сам старик, Ду Чжаохуэй боялся, что дети Лю Кэин в это не поверят!
— И что, ты собираешься их убить?
Неужели по прошествии стольких лет Ду Чжаохуэй так и не выбрался из порочного круга вечных расправ?
Ся Сяолань была немного разочарована в этой «собаке».
Ду Чжаохуэй крайне удивился:
— С чего бы мне их убивать? Неужели я похож на такого человека? Я просто хочу отправить их за границу на «вольное содержание», превратить их всех в никчёмностей, и тогда они не будут представлять для меня никакой угрозы!
В данный момент Ду Чжаохуэй и Ся Сяолань находились в самолете, летящем на остров Цюн.
Ду Чжаохуэй с преувеличенной жестикуляцией рассказывал о том, как он собирается поступить с детьми четвертой ветви.
Ся Сяолань не стала щадить его самолюбие:
— Ты именно такой человек… Впрочем, превратить людей в никчёмностей и впрямь не так уж трудно.
— Конечно не трудно! Стать элитой вроде Шуай Цзайцзи непросто, а вот стать никчёмностью — легче легкого. И чего ты на меня так смотришь? Пусть Шуай Цзайцзи и на сотую долю не так хорош собой, как я, и не обладает даже сотой частью моего ума, но по сравнению с остальным стадом бездельников семьи Ду он уже выглядит как настоящий интеллектуал!
Унижая других, Ду Чжаохуэй никогда не забывал похвалить себя; по части толстокожести он действительно занимал первое место в семье Ду.
Ся Сяолань слушала его рассуждения о том, как правильно воспитывать никчёмностей.
Те, кто только и умеет, что есть, пить и развлекаться — это никчёмности низшего сорта. Такие прожигатели жизни зазря тратят деньги семьи Ду, да еще могут втянуть её в неприятности. Взять, к примеру, того Цю Шао, который приставал к Ся Сяолань на свадьбе Тан Юаньюэ — вот эталон низкосортной никчёмности.
В глазах Ду Чжаохуэя высокосортная никчёмность должна быть послушной и иметь успехи в учебе. В мире столько профессий: пока они не лезут в бизнес и политику, Ду Чжаохуэй не будет против любого занятия детей четвертой ветви.
В искусстве множество направлений, и он готов оплатить детям четвертой ветви путь к самым его вершинам.
— Если кто-то из них действительно станет художником или музыкантом, это даже принесет славу семье Ду.
Что ж, в словах Ду Чжаохуэя был смысл. Если дети Лю Кэин действительно прыгнут в этот глубокий омут искусства, выбраться из него им будет крайне тяжело.
И никто со стороны не скажет, что Ду Чжаохуэй их губит. На обучение искусству нужно тратить огромные деньги, и если удастся достичь определенных успехов, это обеспечит им немалый общественный статус — чистейшая и благороднейшая профессия… Однако, как говорится, ученый и за три года восстания не поднимет; Ду Чжаохуэй окончательно отрезал им путь к «мести».
Чего Ся Сяолань не ожидала, так это отношения Ду Чжаохуэя к третьей ветви семьи Ду.
Третья ветвь почти никак себя не проявляла. Третья наложница не умела бороться за благосклонность мужа и не враждовала открыто с Ду Чжаохуэем. Ся Сяолань думала, что Ду Чжаохуэй проявит к ним милость, но тот заявил, что и их вышвырнет за границу.
На это Ду Чжаохуэй лишь холодно усмехнулся:
— Третья ветвь не то чтобы не хотела бороться, просто третья наложница затаилась и ждала своего часа. Не будь у неё хватки, как бы она в свое время вошла в этот дом? Она и раньше втайне спонсировала Ду Чжаоцзи, чтобы тот противостоял мне. Такие люди куда коварнее Ду Эртай и Лю Кэин!
У Ся Сяолань действительно не осталось никаких ярких впечатлений о третьей наложнице Ду Чэнжуна.
Она помнила лишь, как в то время, когда Ду Чэнжун был в «коме», адвокат Чэн огласил распоряжение о том, что Ду Чжаохуэй временно возглавит корпорацию «Чэнжун». Третья наложница тогда подала голос, высказав сомнение, но Ду Чжаохуэй резко осадил её, и она тут же притихла.
Натура осторожная и скрытная.
Возможно, всё было именно так, как говорил Ду Чжаохуэй: третья наложница оказалась умнее второй и четвертой. Притворяясь скромной и честной, она на самом деле хотела дождаться, когда Ду Чжаохуэй, вторая и четвертая ветви перегрызут друг другу глотки, чтобы потом выйти и собрать трофеи.
К несчастью для неё, Ду Чжаохуэй пришел к власти быстро, точно и жестко, и надежды третьей наложницы пошли прахом.
Независимо от того, были ли у неё дурные намерения, для Ду Чжаохуэя в битве за наследство третья ветвь действительно тайно помогала Ду Чжаоцзи и не встала на его сторону, так что теперь им оставалось лишь винить самих себя, отправляясь за границу.
А вот вторая ветвь, которая боролась с Ду Чжаохуэем открыто, из-за того что Ду Чжаоцзи сел в тюрьму до конца дней, а Ду Эртай стала благоразумной, избежала окончательной расправы. Ду Чжаохуэй собирался проявить к ним широту души — если пресса узнает, что Ду Чжаохуэй и Ду Эртай являются совладельцами «Ясии», слава о его великодушии разлетится повсюду. Ду Эртай ведь раньше угрожала Ду Чжаохуэю самоубийством, а теперь они могут мирно сосуществовать — у преемника семьи Ду действительно широкая душа!
Разобравшись в логике Ду Чжаохуэя, Ся Сяолань невольно прониклась чувствами.
Ду Чжаохуэй четко распланировал будущее всех ветвей семьи Ду без лишней крови и убийств. Ся Сяолань почувствовала, что он действительно повзрослел.
Она посмотрела на него тем самым взглядом «пёсик Ду наконец-то вырос», полным утешения:
— Ду Чжаохуэй, теперь тебе даже моя помощь не нужна…
Ду Чжаохуэй мгновенно насторожился:
— Что ты имеешь в виду? Неужели хочешь бросить меня и зарабатывать деньги в одиночку? Ся Сяолань, ты ведь помнишь, что всё еще должна мне сто миллионов!
— …
Ся Сяолань поклялась, что до того момента, как самолет приземлится на острове Цюн, она больше не скажет этой собаке ни единого слова!
Да, в прошлом году она заняла 50 миллионов, в этом году должна была вернуть сто, срок уже подошел. Ся Сяолань собиралась отдать долг и даже придумала, как это сделать, но Ду Чжаохуэй отказался. Он сказал, что пусть сто миллионов пока полежат у неё, и пробормотал что-то о переводе активов. Ся Сяолань тогда не на шутку встревожилась, решив, что у Ду Чэнжуна возникли какие-то новые осложнения.
Она пыталась расспросить Ду Чжаохуэя, но тот ничего не рассказывал подробно.
Теперь же Ся Сяолань подозревала, что этот тип не берет деньги вовсе не ради перевода активов, а просто хочет с помощью этого долга навязаться ей. Ся Сяолань гадала, чем же она так согрешила и сделала ли она что-то не так против Ду Чэнжуна. Наложницы и старший сын Ду Чэнжуна — все они одним миром мазаны!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
