Ду Чжаохуэй вовсе не метил на всё сразу — он просто хотел участок №1.
Его вступление в торги вызвало в зале настоящий ажиотаж.
Чжу Суйчжоу продержался всего два раунда и отступился от первого участка… слишком дорого, не потянуть!
Тан Юаньюэ, немного подумав, тоже велел Хэ Шиэню больше не поднимать табличку.
Хэ Шиэнь всё ещё кипятился: с какой стати зятю уступать этому Ду?
— Есть три участка, к чему такая спешка? — негромко объяснил Тан Юаньюэ. — Если мы начнём взвинчивать цену друг другу, больше всех обрадуется правительство Ечэна. Это бизнес, а не ссора!
Когда дело касается бизнеса, лучше сохранять голову холодной. Сейчас не аукцион произведений искусства, где все вцепляются в один предмет и в пылу азарта продолжают поднимать цену под взглядами сотен глаз, лишь бы не потерять лицо.
Богачи могут тратить деньги как им вздумается, но если речь идёт о деле, нужно учитывать затраты и прибыль. Не жалко потратить несколько миллионов на дом или машину, чтобы порадовать любимую девушку, — от таких трат на душе становится приятно. Но если сделка приносит несколько миллионов убытка, то будет тошно от макушки до кончиков пальцев.
Тан Юаньюэ всё ещё злился на Ду Чжаохуэя, но раз тому так нужен первый участок, он готов был уступить.
Можно было и не уступать — продолжить торговаться, взвинтив цену, чтобы Ду Чжаохуэй переплатил лишние несколько миллионов. Но что тогда? Ду Чжаохуэй в отместку начал бы выкрикивать сумасшедшие суммы за участки №2 и №3, и тогда «Юйхуа» сегодня вообще ничего бы не купила.
Поэтому Тан Юаньюэ вышел из игры.
Хэ Шиэнь слушал с сомнением. Молодёжь привыкла при малейшем разногласии засучивать рукава и лезть в драку, поэтому мотивы Тан Юаньюэ ему были непонятны.
Однако номерная табличка в руках Хэ Шиэня принадлежала компании «Юйхуа». Тан Юаньюэ позволил ему поднимать её только ради забавы, и без его разрешения Хэ Шиэнь не смел действовать по-своему.
Если бы он на эмоциях выкрикнул «30 миллионов», то наверняка забрал бы участок №1, но таких денег у него не было, и платить пришлось бы группе «Юйхуа»… По возвращении в Гонконг отец бы ему точно ноги переломал.
Хэ Шиэнь сердито уставился на Ду Чжаохуэя.
Тот этого даже не заметил.
Как только Тан Юаньюэ вышел из борьбы, на поле осталось лишь три претендента: Ду Чжаохуэй, Карл — представитель Харолда, и ещё одна гонконгская компания.
Видя, что Тан Юаньюэ больше не повышает ставку, представитель второй компании вежливо поклонился Ду Чжаохуэю, также уступая возможность «Чэнжун».
В итоге бороться остались только Ду Чжаохуэй и Карл.
Они по очереди поднимали таблички, пока Карл не назвал цену в 24 миллиона. Ду Чжаохуэй тут же накинул ещё 500 тысяч, и тогда даже Карл решил отступить.
— Участок №1, номер 20 предлагает 24 миллиона 500 тысяч — раз! Есть ли цена выше? Участок №1, расположенный в западном пригороде Ечэна, общей площадью 122,3 му, начальная цена 18 миллионов. Номер 20 предлагает 24 миллиона 500 тысяч — два! 24 миллиона 500 тысяч — три! Продано!
Деревянный молоток гулко ударил по столу — участок №1 ушёл за 24,5 миллиона!
— Благодарю всех, спасибо за уступку!
Ду Чжаохуэй встал и замахал руками всему залу, ведя себя крайне вызывающе и самодовольно.
Он считал, что цена приемлемая, правительство Ечэна тоже было довольно — отличное начало.
Сев на место, Ду Чжаохуэй спросил у Ся Сяолань:
— Не прогорим?
— Правительство Ечэна и местные застройщики должны быть благодарны тебе за вклад. Твоя ставка позволила ценам на землю в Ечэне разом преодолеть отметку в 200 тысяч за му!
В убытке он не останется, просто заработает чуть меньше.
Но по сравнению с тем, как вырастут цены на землю на острове Цюн в ближайшие три-четыре года, эта недополученная прибыль была почти ничтожной.
За участок в 122,3 му отдали 24,5 миллиона, то есть цена за единицу площади составила 200,3 тысячи за му. Сейчас лишь конец 1988 года, и Ся Сяолань чувствовала, что лихорадка на рынке недвижимости острова Цюн разгорается быстрее, чем в её прошлой жизни.
Неужели это из-за её влияния?
И дело не в самоуверенности Ся Сяолань, а в том, что это действительно могло быть правдой. Например, Чжу Суйчжоу вряд ли приехал бы на остров Цюн перепродавать землю без её участия.
Или взять Ду Чжаохуэя и Тан Юаньюэ — Ся Сяолань не знала, инвестировали ли они в остров Цюн в её прошлой жизни, но даже если и собирались, то явно не так рано… Когда капитал вливается слишком рано и в слишком больших объёмах, цены на землю, естественно, растут быстрее и агрессивнее!
А раз пузырь надувается быстрее, то и лопнет он тоже раньше.
Ся Сяолань мысленно предупредила себя, что больше нельзя полагаться исключительно на память из прошлой жизни, оценивая ситуацию с недвижимостью на острове Цюн. При нынешнем раскладе пузырь может лопнуть, не дотянув до 1993 года. А если она сама подольёт масла в огонь, то крах случится ещё раньше.
Ся Сяолань не сказала, что он прогорит, и Ду Чжаохуэй автоматически истолковал это как «будет прибыль».
Если будет прибыль — значит, всё в порядке.
Это доказывает, что инвестиции группы «Чэнжун» на острове Цюн оправданы, и он, как председатель правления, может со спокойной совестью оставаться здесь.
На душе у Ду Чжаохуэя было радостно.
Предостережения Тан Юаньюэ никак не испортили ему настроение. Он был эгоистом, и вопрос о наследниках семьи Ду его сейчас волновал меньше всего. Ему ещё нет тридцати, можно подождать и до сорока, прежде чем думать об этом!
Сейчас он хотел жить так, как нравится ему самому. Он больше двадцати лет прожил в страданиях и лишениях, и теперь, когда ему наконец удалось одолеть остальных членов семьи Ду и стать хозяином положения, никто не заставит его делать то, что ему не по нутру.
Заполучив один участок, Ду Чжаохуэй перестал особо следить за ходом торгов.
Конечно, когда наступила очередь участка №2, Ся Сяолань подняла табличку, и Ду Чжаохуэй последовал её примеру.
Участок №2 площадью 69 му с начальной ценой 9,5 миллиона стоил дешевле за единицу площади, чем первый, да и расположение у него было не таким выгодным. Однако он вызвал в зале настоящий шквал ставок — это был лакомый кусок для тех покупателей, чей капитал не был столь внушительным!
Чжу Суйчжоу тоже хотел его заполучить.
Сердце Шэн Сюань сжалось от волнения.
Когда Ду Чжаохуэй продемонстрировал решимость во что бы то ни стало забрать первый участок, все постепенно отступили, но у Чжу Суйчжоу, очевидно, не было такого влияния. Люди продолжали набивать цену, и в итоге начальные 9,5 миллиона за участок №2 доползли до 14,6 миллиона.
— Участок №2, 14 миллионов 600 тысяч — раз! Участок №2…
Цена составила 211,6 тысячи за му — даже выше, чем у первого участка. Соперником Чжу Суйчжоу был Карл.
Чжу Суйчжоу в отчаянии уже готов был сдаться.
Шэн Сюань было обидно за мужа, да и сам Чжу Суйчжоу не мог сохранять спокойствие.
Сначала они договорились действовать разумно: получится купить или нет — в любом случае это к лучшему. Но стоило ввязаться в торги, раз за разом поднимать табличку, лихорадочно высчитывать цену за му и по чуть-чуть накидывать сверху… и вот теперь, когда цена превысила все пределы допустимого, приходилось отступать. Как тут не почувствовать горечь?
— Суйчжоу, может, поднимем ещё раз?
Раз уж цена и так взлетела до небес, что решит ещё одна ставка!
Даже если «Янфань Дичань» не заберёт этот участок, пусть он хотя бы достанется другому по ещё более высокой цене.
— А Сюань…
Чжу Суйчжоу тоже не хотел сдаваться, поэтому ничего не возразил, и Шэн Сюань сама подняла табличку:
— 15 миллионов!
— Номер 31 предлагает 15 миллионов!
В зале снова зашептались. Никто не знал, что это за «Янфань Дичань», за последние несколько месяцев они скупили на острове немало земли, и теперь стало ясно — их финансовые возможности действительно впечатляют!
Тем временем Ду Чжаохуэй тихо усмехнулся:
— Решил тягаться с семьёй Уилсон? Откуда у этого Чжу столько денег?
Для Ду Чжаохуэя Чжу Суйчжоу был не более чем прихлебателем Шуай Цзайцзи… Жаль, что сам Шуай Цзайцзи сейчас в тюрьме и не видит этой захватывающей сцены.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
