Ся Сяолань не была из тех, кто мелочно сводит счёты.
Мстить в стократном или тысячекратном размере каждому, кто её задел — такая жизнь была бы слишком утомительной. Но и «святошей», отвечающей добром на зло, она тоже не была: если кто-то давал ей пощёчину или строил против неё козни, она не собиралась делать вид, будто ничего не произошло! То, что она дорожила семейным теплом, обретённым лишь спустя две жизни, было правдой, однако к самим родственникам она относилась без особого почтения… Семья Лян, должно быть, готова была лопнуть от злости — все их старания пошли прахом. Сегодня, видя, как уводят Фань Чжэньчуаня, Лян Бинань и Лю Фан наверняка ещё долго будут жить в страхе, ожидая мести Ся Сяолань.
Ся Сяолань считала, что так даже лучше.
Пусть этот камень повисит над головами четы Лян, не падая, пусть Лян Бинань и Лю Фан потеряют сон и аппетит — эти два сноба заслужили подобные мучения. Для таких людей видеть выгоду прямо перед носом и не иметь возможности к ней прикоснуться — куда мучительнее смерти!
Лян Бинань и Лю Фан сразу поняли, на что намекает Ся Сяолань.
Лю Фан не выдержала провокации:
— Кто вообще горит желанием с вами общаться!
Нашла себе хорошего жениха, велика важность! Чем завиднее мужчина, тем выше порог его дома. Лю Фан вспомнила, как в своё время буквально на коленях умоляла, чтобы её приняли в семью Лян. Ся Сяолань вряд ли так повезёт. Она затаит обиду и будет ждать момента, когда Ся Сяолань окажется в канаве — только тогда она сможет посмеяться над тем, как та осталась у разбитого корыта!
Лян Бинань готов был взорваться от гнева на собственную жену: зачем сейчас показывать характер, когда нужно было говорить ласковые слова! Однако Ся Сяолань не дала ему возможности бесстыдно загладить вину — взяв Чжоу Чэна за руку, она вышла прочь.
Обитателей гостевого дома так и подмывало заглянуть в комнату. Только что все слышали выстрелы, а потом увидели, как уводят какого-то чиновника. Но полюбопытствовать не удавалось: у дверей, словно боги-хранители, застыли двое мужчин в чёрных костюмах. Никто не осмеливался даже высунуться.
Когда Чжоу Чэн и Ся Сяолань вышли вместе, та самая официантка, что помогала им, подскочила к Ху Юнцаю:
— Управляющий Ху, как же это…
Ху Юнцай дважды кашлянул:
— В любом случае, за запертую дверь отдельного кабинета тебя никто не попрекнёт, так что спи спокойно.
Фань Чжэньчуаня из уезда Хэдун арестовали, а Ся Сяолань ушла сама, целая и невредимая — и дураку было ясно, кто победил. Официантка поправила воротничок:
— А за стол кто платить будет?
Ху Юнцай указал на комнату наверху:
— Поспеши, а то они сейчас сбегут, не заплатив.
Чтобы кто-то сбежал из гостевого дома горкома, не оплатив счёт — какая редкость! Но сегодня здесь арестовали самого Фань Чжэньчуаня, так что одним странным событием больше, одним меньше. Официантка вбежала в комнату, где трое членов семьи Лян всё ещё винили друг друга.
Точнее, Лян Бинань и Лян Хуань упрекали Лю Фан за длинный язык, а та в ярости схватила со стола тарелки и разбила две из них. Почти нетронутые блюда перемешались с осколками — разве такое можно теперь есть?
Зашедшая официантка вскрикнула:
— Товарищи, как вы можете так переводить продукты! В мире столько голодающих, а вы отбросили идеалы трудолюбия и бережливости! И это ещё народные кадры!
Общественные нравы 80-х годов были по-настоящему простыми. Времена дефицита только-только миновали, и если бы не введение семейного подряда, урожаи зерна не выросли бы так стремительно за несколько лет. Никто не смеялся над тем, кто много ест; возможность досыта наесться мяса была заветной мечтой простых людей. Но расточительство… в гостевом доме горкома такого отродясь не видели. Даже на приемах для начальства, где столы ломились от яств, порции были строго рассчитаны, чтобы лишнего не оставалось. К тому же многие чиновники того времени действительно жили скромно: стандарт «четыре блюда и один суп» считался роскошью. А тут — взять и разгромить стол с деликатесами… Такого себе не позволил бы даже дядя Шао Гуанжуна.
Чего было бояться официантке? Какой-то чиновник из маленького уезда не имел власти над гостевым домом горкома. Она говорила всё, что думала: выбрасывать еду — позор!
Лян Бинань под выговором молодой девчонки не мог поднять глаз, а спесь Лю Фан как ветром сдуло. Что же она наделала? Это ведь не её родная деревня, а гостевой дом горкома.
— Кто из вас товарищ Лю Фан? Оплатите счёт. И за разбитую посуду тоже придётся возместить ущерб.
…
Избавившись от угрозы насильного замужества за стариком, Ся Сяолань чувствовала небывалую лёгкость.
Она вышла из гостевого дома вместе с Чжоу Чэном. Сяо Юй, прятавшаяся неподалёку, боялась даже дыхнуть, чтобы её не заметили. Она приехала в Шанду тайком, надеясь позлорадствовать над неудачами Ся Сяолань, но в гостевом доме, когда её спросили, к кому она, Сяо Юй струсила и не решилась войти.
Когда Чжоу Чэн входил внутрь, Сяо Юй успела его разглядеть — какой статный и видный молодой человек.
А затем она увидела, как под конвоем выводят Фань Чжэньчуаня. Его лицо было залито кровью, его грубо затолкнули в машину, пригнув голову. Вместе с ним вели и водителя Фань Чжэньчуаня, который выглядел ещё жальче: штанина насквозь пропиталась кровью, оставляя следы на земле, и он, хромая, ввалился в салон. Ли Аи, рыдая, выбежала следом, спрашивая всех подряд, за что арестовали её сына.
Какой властной женщиной была Ли Аи! Каждый раз, когда она приходила к ним домой, Сяо Юй не выдерживала её давления и старалась спрятаться. Но даже самый статный и влиятельный человек превращается в обычного смертного, когда теряет голову от страха. Ли Аи была так уверена в себе лишь благодаря силе Фань Чжэньчуаня, она была той самой «Ли Аи», которой заискивающе кланялся каждый в уезде Хэдун. С арестом сына её мир рухнул!
Сяо Юй плотно зажала рот руками. Почему увезли Фань Чжэньчуаня?
Она была в смятении и ужасе. Фань Чжэньчуань был и её опорой тоже; как ей, одинокой женщине, жить без него? В панике она вспомнила, что Фань Чжэньчуань успел дать ей десять тысяч юаней и устроил на работу… Сердце немного успокоилось. Нельзя пороть горячку, может, с ним всё обойдётся. Те люди были без формы, значит, не из полиции.
Сяо Юй всё же не хватало кругозора. Она не знала, что для таких людей, как Фань Чжэньчуань, люди без формы куда страшнее, чем милиция.
Пока Сяо Юй гадала, что ей делать дальше, она увидела Ся Сяолань, выходящую под руку с Чжоу Чэном.
Ся Сяолань приехала в гостевой дом раньше Фань Чжэньчуаня, и Сяо Юй сегодня её ещё не видела. Ся Сяолань выглядела совершенно иначе: не деревенская девчонка, а настоящая модница с обложки журнала. Сяо Юй почувствовала собственное ничтожество. Так тот молодой человек, что вошёл внутрь, и есть жених Ся Сяолань?
Обе они — деревенщины, приехавшие в город искать лучшей доли. Почему же Ся Сяолань живёт припеваючи и встречается со статным ровесником, а ей приходится якшаться с такими, как Фань Чжэньчуань… Всё дело в том, что Ся Сяолань просто красивее! Сяо Юй кипела от зависти и злобы. Будь она такой же красавицей, она и без Фань Чжэньчуаня нашла бы себе мужчину получше!
Чжоу Чэн, обладавший острым чутьём, мгновенно заметил прячущуюся Сяо Юй.
— Господин Чжоу?
Разве такая, как Сяо Юй, могла от кого-то скрыться? Ли Дунлян и Гэ Цзянь тоже были начеку.
Чжоу Чэн покачал головой. Он видел досье и знал, что эта прячущаяся девица — мелкая служанка в доме Фань Чжэньчуаня, состоявшая с ним в постыдной связи и доведшая его законную жену до смерти. То, что он так быстро получил компромат на Фань Чжэньчуаня, было отчасти связано и с этой историей.
Не стоит метать бисер перед свиньями — Чжоу Чэну было лень лично разбираться с какой-то горничной, её уровень был слишком низок.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
