Тунь Лили послушалась мать: закатывать истерику у дверей семьи Чжоу было нельзя, слова матери казались вполне разумными.
Чжоу Чэн — молодой мужчина, его могла одурманить красивая лисица-обольстительница, но семья Чжоу, выбирая ему жену, не будет смотреть на внешность! Одной встречи Гуань Хуэйэ и Чжоу Гоцзиня с этой лисой недостаточно, Тунь Лили хотела помочь Чжоу Чэну раздуть это зрелище посильнее!
Она попросила Чжоу И о помощи еще раз.
Чжоу И словно попала на пиратское судно: где был первый раз, там и второй… Она чувствовала, что это вряд ли будет концом!
Чжоу И даже хотела посоветовать Тунь Лили оставить эти затеи. Сегодня, когда та сама напросилась в гости, вторая тётя и слова не проронила, из чего ясно: она не одобряет отношения Чжоу Чэна и Ся Сяолань, но и Тунь Лили ей не особо по душе. Равное положение семей — это преимущество, но сам Чжоу Чэн на это не смотрит. Гуань Хуэйэ, может, и придает этому значение, но у неё есть и другие варианты из подходящих семей.
Тунь Лили была упряма:
— Но когда я влюбилась в Чжоу Чэна, ты же не говорила мне, что нельзя! Ты сказала, что у него нет девушки, и у меня есть шанс!
Чжоу И лишилась дара речи. Да, она это говорила, но тогда она была глупа и наивна. Ей казалось, что Тунь Лили искренне любит Чжоу Чэна, их семьи равны по положению — разве это не логично, что они должны быть вместе? Если бы лучшая подруга стала женой брата, они могли бы дружить всю жизнь!
Кто же знал, что мир так быстро изменится? Чжоу Чэн, который и понятия не имел о нежности к женщинам, сам нашел себе пару и, судя по всему, влюблен до беспамятства.
Многолетняя дружба Чжоу И и Тунь Лили не была пустяком. Тунь Лили бывала безрассудна в своей любви к Чжоу Чэну, но как друг была очень преданной. Она так горько умоляла, что Чжоу И не выдержала.
— Ты подумай хорошенько. Даже если я оповещу всю семью Чжоу, разве вторая тётя не догадается, что это твоих рук дело? Если у неё сложится о тебе плохое впечатление…
О телефонном звонке знали только Тунь Лили и её мать. Если новость о том, что Чжоу Чэн привез Ся Сяолань домой, разлетится по всем родным, как Гуань Хуэйэ может не понять, кто разболтал?
Чжоу И предупреждала из добрых побуждений, но Тунь Лили, очевидно, всё для себя решила:
— Сначала разберемся с внешними врагами, а потом наведем порядок внутри!
Тунь Лили считала, что сможет загладить вину позже и найдет способ умилостивить Гуань Хуэйэ.
Главное — не дать семье Чжоу признать Ся Сяолань. Нужно устроить ей «торжественный прием». В семье Чжоу столько народу, у каждого своё мнение — разве Ся Сяолань сможет всем угодить?
Делать было нечего. Домашняя помощница приготовила сладости, и Чжоу И, прихватив их, отправилась навестить стариков из семьи Чжоу.
Она не стала сразу говорить, что Чжоу Чэн приведет девушку. Сказала лишь, что у него наконец-то выдался отпуск. Бабушка Чжоу всё сокрушалась о любимом внуке; услышав, что Чжоу Чэн скоро придет, она ворчала, что он неблагодарный сорванец — каждый раз заскакивает лишь на мгновение.
Чжоу И весело улыбнулась:
— В этот раз он обязательно заглянет к вам. Чжоу Чэн собирается привести домой свою невесту, так что вам, бабушка, придется её оценить.
Не передать, как изумилась бабушка Чжоу, да и старик Чжоу навострил уши.
В канун Нового года он уже слышал об этом от Чжоу И, но с тех пор было затишье — он уж думал, что они расстались. Кто бы мог подумать, что у Чжоу Чэна всё настолько серьезно, раз дело дошло до знакомства с родителями. У девчонки Чжоу И в голове полно хитростей, но старик Чжоу не стал её разоблачать, а лишь сказал жене:
— Чжоу Чэн сначала ведет её на ужин к родителям, до бабушки с дедушкой очередь еще не дошла. Чего ты кипятишься?
Бабушка Чжоу рассердилась:
— Если бы не было бабушки с дедушкой, откуда бы его отец взялся?
Старики вот-вот готовы были разругаться, и Чжоу И поспешила ретироваться.
Старик Чжоу не позволял бабушке вмешиваться, и та в сердцах даже не притронулась к обеду. Она сразу позвонила Гуань Хуэйэ:
— Мы, старики, видать, совсем бесполезны стали? Дела Чжоу Чэна нас больше не касаются, верно?
Здоровье у бабушки Чжоу было слабее, чем у мужа. Врачи говорили, что ей нельзя волноваться, иначе сразу начинается одышка. Обычно, когда у неё просто голова болела или была простуда, все в семье Чжоу страшно переживали. Гуань Хуэйэ не могла вынести подобных упреков:
— Что вы такое говорите! Если вы не будете заботиться о Чжоу Чэне, кто же его тогда будет любить? Я как раз собиралась вам звонить, замоталась и совсем забыла. Чжоу Чэн сказал, что вечером приведет свою девушку на ужин. Она из другой провинции, к тому же из деревни… У меня на сердце неспокойно, вот и хотела попросить вас присмотреться к ней опытным взглядом.
Бабушка Чжоу могла сердиться только по этой причине.
Новости разлетаются так быстро — мать и дочь Тунь и впрямь не умеют держать язык за зубами.
Чжоу И тоже раздражала: то и дело передает слова туда-сюда. Гуань Хуэйэ теперь начала понимать слова мужа — какова на самом деле невеста Чжоу Чэна, нужно увидеть своими глазами.
Ладно уж она, мать, переживает, но какого лешего посторонние люди и эта неблагодарная Чжоу И лезут не в своё дело?
Гуань Хуэйэ не была дурой, она тут же сменила тон и заговорила красиво, сумев развеселить бабушку Чжоу.
Старики — что дети. Бабушка Чжоу, обрадовавшись, принялась обзванивать родню. Чжоу Чэн ведет девушку домой на ужин! Кроме семьи самого Чжоу Чэна, у неё были еще сын и две дочери — в одно мгновение все три семьи были в курсе!
Старик Чжоу сердито спросил, что она задумала, но бабушка Чжоу не обращала на него внимания:
— Что вы понимаете! Та, кого выбрал мой внук, определенно самая лучшая!
Из любви к внуку бабушка Чжоу заранее прониклась слепым доверием к Ся Сяолань, которую еще даже не видела.
***
Чжоу Чэн и не подозревал, что скромный семейный ужин превратился в общее собрание родственников.
Он взял отгул, одолжил джип и повез Ся Сяолань в город.
Ся Сяолань расспросила его о вкусах родных и потащила Чжоу Чэна в универмаг за покупками. В столице были свои плюсы: то, что нельзя было купить в Шанду, в Пекине наверняка нашлось бы. Имея деньги и валютные чеки, достать хорошие вещи не составляло труда. Ощущая в сумке пять тысяч юаней, Ся Сяолань чувствовала себя очень уверенно. Она не позволила Чжоу Чэну платить:
— Твоя задача — нести сумки.
Если бы Чжоу Чэн не пошел с ней, Ся Сяолань не справилась бы — её правая рука всё еще плохо слушалась.
— Хорошо, слушаюсь и повинуюсь, товарищ командир!
Чжоу Чэн рассказал о предпочтениях родителей. Отец не жаловал алкоголь и табак, зато обожал чай.
Гуань Хуэйэ раньше была врачом, а теперь работала в Министерстве здравоохранения, и Чжоу Чэн понятия не имел, есть ли у матери какое-то особое хобби.
Ся Сяолань купила две коробки отличного чая, а для Гуань Хуэйэ выбрала нефритовую брошь. В те времена нефрит стоил не так уж дорого. Брошь в виде искусно сделанной стрекозы длиной всего пять-шесть сантиметров вполне укладывалась в бюджет Ся Сяолань.
Узнав, что дедушка и бабушка Чжоу Чэна еще живы, Ся Сяолань купила небольшие подарки и для них.
Сейчас было лето, фруктов продавали много. Ся Сяолань выбрала два огромных арбуза и купила немного синьцзянского винограда — всё это пришлось нести Чжоу Чэну.
— Достаточно, это же просто ужин, зачем всё так усложнять? Сяо Лань, ты что, нервничаешь?
Ся Сяолань метнула на него гневный взгляд:
— С чего бы мне нервничать? Твои родители ведь не станут меня обижать?
Чжоу Чэн был из воспитанной семьи, его родители не станут, как в кино, осыпать «Золушку» оскорблениями, пытаться откупиться деньгами или угрожать разрывом. Ся Сяолань пересказала Чжоу Чэну свои фантазии, и тот чуть не выронил арбузы от смеха.
— Где ты только такого наслушалась! Мои родители никогда так не поступят!
Чжоу Чэн уверенно похлопал себя по груди и поехал к дому. Ся Сяолань давно знала о его семейном происхождении, поэтому не удивилась, увидев, куда он свернул.
Чжоу Чэн припарковал машину у подъезда. Дом семьи Чжоу представлял собой отдельный двухэтажный особняк. Когда Чжоу Чэн нажал на звонок, Ся Сяолань всё же почувствовала необъяснимое волнение.
— Иду, иду! Это Чжоу Чэн вернулся?
Дверь открыла женщина средних лет в серой одежде и с повязанным на поясе передником. Это, должно быть, была «тётя Цзэн», о которой говорил Чжоу Чэн, — помощница в их доме, а не его мать.
Цзэн Сао тоже быстро окинула взглядом Ся Сяолань: ярко-красное платье, ослепительная красота.
У неё, как у прислуги, не было никаких предубеждений, она лишь гадала, понравится ли гостья семье Чжоу. В этой семье всегда предпочитали делать великие дела, но в жизни вести себя скромно.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
